Хранитель Снов

Я понял, что стою посреди веранды уже, наверное, минуту, а она так и не почувствовала моего присутствия.

— Красивая, — сказал я.

Она вздрогнула, подняла глаза. И я увидел, что они — нежно голубые с зеленоватым отливом, цвет морской волны. И в них не было удивления. Только усталость и лёгкое любопытство.

— Кто вы? — спросила она. Голос оказался высоким и мелодичным.

— Я? — я замялся. Назваться Хранителем Снов сейчас показалось мне слишком пафосным и глупым, а своего настоящего имени я не знал. — Прохожий. Зашёл на огонёк.

— Здесь нет огня.

— Значит, на холодок.

Она улыбнулась. На щеках проступили ямочки, которые придавали ее лицу особое очарование, искренность и игривость. Но почти сразу взгляд снова стал грустным, усталым. Я посмотрел на девушку и произнес:

— «Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далёко, далёко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф».

Она подняла брови.

— Кто написал эти стихи?

— Гумилев.

— Странно. Я не читала это произведение.

— Почему вам кажется это странным?

— Потому что, — она говорила медленно, будто объясняла ребёнку, — вы — плод моего воображения. Следовательно, никак не можете знать больше, чем знаю я.

— А что, если у вас очень развитое и литературно эрудированное воображение? — В шутливом тоне предположил я. — Вы всегда со своим воображением на «вы» общаетесь?

Она засмеялась. Как звон хрустального колокольчика в тишине сна — и веранда стала будто бы светлее.

— Не знаю, у меня раньше никогда не было воображаемых друзей. — Она помолчала. — Но ты прав, к друзьям не принято обращаться официально. Меня зовут Света.

— Очень приятно, Света. А я… — я запнулся. — Я не знаю своего имени. Честно.

— Как можно забыть свое имя? — удивилась она.

— А кто вообще придумывает имя воображаемым друзьям?

— Не знаю, у меня плохо с фантазией. — Она улыбнулась. — У меня есть цветок, и я назвала его Цветок. Теперь у меня есть воображаемый друг. Значит, я буду звать тебя Друг.

Она снова посмотрела на розу. Провела пальцем по краю горшка, по отбитому, ошкуренному временем сколу.

— Когда-то я с родителями ездила на море. Там было тепло. И пахло кипарисами, знаешь, такой свежий, смолистый запах. И море — тёплое, ласковое, с мелкими камушками. Мы собирали их на пляже, а потом дома я раскладывала их на подоконнике. Ещё там попадались морское стекло и осколки ракушек, а иногда целые раковины. Если прислонить к ней ухо — слышен шум моря. И цветы… так много цветов… — Она замолчала, вздохнула. — Я привезла оттуда этот цветок. Маленький, в пластиковом стаканчике. Он вырос. А теперь… — Она кивнула на поникший бутон. — Он увядает.

— Можно я попробую помочь? — спросил я. — Друзья же должны помогать друг другу?

— Попробуй. — недоверчиво согласилась она принять мою помощь.

Я посмотрел на цветок. Ощутил тепло горшка в несуществующих ладонях, провел воображаемым пальцем по трещинам, вдохнул запах увядающего цветка. Затем закрыл глаза и направил в цветок свою волю.

Роза дрогнула.

Зелёный — яркий, сочный, живой свет — побежал по стеблю от основания вверх, к листьям. Листья расправились, позеленели. Лепестки бутона, ещё секунду назад серые и безжизненные, налились упругостью и вспыхнули нежно-розовым цветом.

Бутон раскрылся.

Она смотрела, не дыша.

— Как… — выдохнула она. — Как ты это сделал?

— Это было несложно. Ведь я только тем и занимаюсь, что меняю сны. А как именно это получается, не знаю и я сам.

Она долго молчала, любуясь цветком. Потом произнесла с грустной улыбкой:

— Жаль, что такое невозможно повторить в реальности.

— Знаешь, — сказал я, — если что-то очень сильно захотеть, я почему-то уверен: это обязательно исполнится.

— Никогда бы не подумала, что мой воображаемый друг будет разговаривать со мной шаблонными фразами, — она шутливо вздохнула, изображая разочарование.

— Это не шаблон, это проверенный жизненный опыт, — сделал вид, что обиделся я. — И вообще, если очень захотеть, мы можем прямо сейчас оказаться у моря. Зачем нам мёрзнуть на этой веранде?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Это же сон. Я не могу просто…

— А кто сказал, что не можешь?

Я мысленно коснулся ее руки. Не контролируя — приглашая.

— Закрой глаза и представь, что за этой дверью — не коридор, а кипарисовая аллея. Что пахнет морем и хвоей. Что у тебя под ступнями — нагретая за день галька. Представь — и открой глаза.

Она колебалась секунду. Потом закрыла глаза.

И открыла.

Мы стояли посреди розария.

Солнце клонилось к закату, но было ещё тепло — то мягкое, обволакивающее тепло южного вечера, когда воздух ощущается густым как мёд, и пахнет тысячей цветов сразу. Розы росли здесь повсюду — красные, белые, жёлтые, перламутровые; они поднимались по каменным стенам, свисали с арок, стелились под ногами. Вдали, за зеленью кипарисов, угадывалось море — тёмно-синее, почти лиловое в лучах заходящего солнца, с равномерным, спокойным прибоем.

Цикады стрекотали так громко, что закладывало уши.

Света стояла, босая, в своём смешном свитере и джинсах, и смотрела на это великолепие с открытым ртом.

— Это… это невозможно, — прошептала она.

— Здесь возможно всё, — сказал я.

Она медленно повернулась вокруг своей оси. И вдруг замерла, глядя на своё отражение в прозрачной воде прудика с золотыми рыбками.

На ней уже было лёгкое сиреневое платье цвета — шелковый батист, кружева у шеи, рукава-фонарики, чуть ниже локтя. Талия перетянута атласной лентой. В руках — плетёная корзинка с секатором. И зонтик от солнца — настоящий, кружевной, с деревянной ручкой, которую так удобно держать.

— Я… — она коснулась платья. — Я похожа на барышню из девятнадцатого века. И вокруг так красиво!

— Ты похожа на себя, — поправил я. — И самое красивое здесь — это ты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.