Содрогая Небеса 4. Дорогой Проклятых

Дэмиан сошёл со своего каменного трона и стоял сейчас прямо перед Высшей вампиршей, протягивая руку для опоры.

Кьёта взялась за предложенную руку и поднялась с холодных плит.

— Не будем сожалеть о том, что случилось с Элеонор, не стоит бередить её душу, ей сейчас не сладко там, в Аду, — о, да, Принц Тьмы знал, о чём говорил! — Давай просто исправим всё, — предложил он спокойно Кьёте.

— Но как?! — воскликнула та в сердцах.

Конечно, она верила, что могущественный Принц Тьмы самолично может расправиться со всей восставшей Тёмной Армией, но на это уйдёт уйма времени. А сотни, тысячи людей погибают прямо сейчас под клыками оборотней и вампиров. Не то, что Кьёта хотела защитить людей. Нет, конечно! Люди были, есть и будут естественным источником пропитания для вампиров. Просто столкновение с людьми превращается в настоящую войну, грозящую плохо обернуться прежде всего для самих вампиров.

Уроки Средневековья, когда люди в едином порыве ополчились против Тёмных Сил, сжигая прислужников Тьмы на кострах, вешая, топя и уничтожая всё, что хоть как–то намекало на связь с Дьяволом, научили вампиров и оборотней контролировать свои порывы и жить в тени ночи. Мир менялся и всё больше принадлежал людям. Вампиры и так получали всё, что им нужно, не навлекая на себя людской гнев. Сейчас мир снова меняется, только в обратную сторону. Вызванный призывом Элеонор бунт Тёмных порушил так тщательно хранимый столетиями баланс сил и обрушил армии загробных тварей на людей. Вот–вот снова начнётся противостояние. На сторону людей уже встали Светлые. И приличного кровопролития уже не избежать. Многие погибнут в этой войне, может быть, даже Кьёта. И как же Принц Тьмы собирается остановить надвигающееся безумие?

— Для начала я хочу понять, кого именно должен останавливать, — ответил он на её немой вопрос, снова прочитав все помыслы.

Кьёта невольно покраснела. За месяцы отсутствия Принца Тьмы она уже отвыкла, что вся её душа и мысли открыты как на ладони для её повелителя, и иногда стоит сдерживать свой поток размышлений. Но сейчас её волновало совершенно другое.

— Понять это не сложно, — вторила Кьёта своему господину в ответ, — оборотней и вампиров.

— Не только, — покачал отрицательно головой Принц Тьмы, — если бы речь шла об оборотнях с вампирами, то я бы и не переживал. Эту свару остановить можно в считанные минуты.

— Но тогда кто ещё? Восставшие из могил мертвецы?

— Нет, они меня тоже не сильно заботят, — отрицательно покачал головой Дэмиан, а его чёрные, как смоль, глубокие глаза заволокла пелена загадочности, словно он уже был не здесь, а своим проницательным взглядом искал что–то на Земле, среди смертных.

— Хотя я сам искренне поражаюсь, — признался он, — какая в этом мире сила могла пробудить мёртвых? Благо, они только и могут, что медленно ходить да пугать людей, нападая лишь на глупцов. Но есть что–то ещё, что мне пока не ясно, и есть только одно место, где я смогу получить ответы и понять, что ещё ждёт людской мир.

— И где это место? — Кьёта с огромным вниманием слушала своего господина, ловя каждое его слово на лету.

— Там, где погибла Элеонор, — и глаза Дэмиана невольно загорелись огнём, но он быстро отвёл их от взора Кьёты, подавляя в себе взволновавшееся Адское пламя.

Он не хотел выказывать своё волнение. А то, что ему предстоит, действительно будоражило его воображение — место, где погибла Элеонор, но он стремился туда не только из–за памяти о своей верной Тёмной подруге. Там он хотел найти кое–что ещё. И именно это стремление разжигало в нём огонь. Но он должен пойти туда. Должен, чтобы во всём разобраться и понять, что же на самом деле случилось. Рано или поздно ему придётся столкнуться с прошлым. И он должен научиться контролировать своё пламя, несмотря ни на что. Решено! Они прямо сейчас, немедленно!, отправятся на место произошедшей совсем недавно трагедии.

— Покажи мне это место, — попросил он Кьёту, протягивая той свою твёрдую руку для трансформации в пространстве, –— место, где погибла Элеонор.

Кьёте не нужно было повторять дважды. Она взялась за руку Принца Тьмы, и они мгновенно перенеслись за тысячи километров от каменного тронного зала в Загробном Мире до простирающейся на тысячи километров русской Сибири, утопающей в своих еловых и кедровых лесах, словно под одеялом, вечно дремлющей и хранящей многие тайны.

А Дэмиан уже стоял посреди той самой роковой лесной опушки, где была отобрана бессмертная жизнь его в прошлом возлюбленной и верной сподвижницы — златовласой Высшей вампирши с фиалковыми глазами — Элеонор.

Над тёмными, косматыми столетними елями, куда Кьёта перенесла его, зарождался рассвет, окрашивая горизонт дымчато-сиреневыми красками. В белоснежном тумане, что лежал сейчас густым ковром на сырой земле, трудно было что–то разглядеть, но зоркий глаз Принца Тьмы сразу увидел то, что так тщательно скрывал туман, — огромную воронку в земле, превратившую когда–то цветущую поляну в глубокую яму словно после падения метеорита. Дэмиан внимательно посмотрел на эту яму и тут же резко обернулся. Неподалёку, слева, стояла одинокая сосна. Совсем недавно под ней лежало тело той, кого он когда–то называл своей спутницей в Загробной жизни. Он чувствовал, что Элеонор умерла именно здесь. И Дэмиан тяжёлой поступью направился туда, где даже уже не было праха. Ветер разнёс его уже давно по миру, не оставив ни следа от вампирши. Но Дэмиан знал, чувствовал, что Элеонор отдала Дьяволу свою павшую душу именно здесь.

Он опустился на карточки под сосной, с болью в сердце рассматривая место гибели его верной слуги. Адское пламя невольно всколыхнулось в нём, но Дэмиан усилием воли сдержал боль, что резко пронзила его, сохраняя возможное в таких случаях хладнокровие.

“Спокойно”, — говорил он себе. Он здесь не за тем, чтобы скорбеть по ушедшей подруге, прежде, ему необходимо разобраться во всём, что произошло.

И, сощурившись, наклонив свой благородный лик ближе к земле, он начал трогать пальцами землю, словно что–то искал. Вот он нащупал то, зачем пришёл. Воткнув в землю указательный палец, он почувствовал запах крови, но не человеческой — это была кровь Высшего вампира. Всего лишь несколько капель проронила она в эту землю, но какой огромной, зловещей энергией обладали эти капли! Дэмиан тут же одёрнул руку, словно обжёгся:

— Элеонор, что же ты наделала! — сжав отчаянно кулаки и зажмурившись, прошептал он.

Конечно, Дэмиан сразу осознал то, что натворила его возлюбленная. Будучи Принцем Тьмы он видел всё, и от его взора не укрывалось ничего: в предсмертной агонии, уже отдавая Дьяволу свою душу, Элеонор произнесла одно из самых ужасающих заклятий, закрепляемое кровью. Теперь понятно, благодаря кому мёртвые поднялись из земли. Все не упокоенные, не отпетые, чьи могилы были свежи и не прошло ещё сорока дней после их погребения, все они восстали единым фронтом по призыву Элеонор, наложившей на землю проклятье. И эти мёртвые так и будут странствовать, бродя по земле, обозлённые, что их разбудили, и убивать, растерзывать всех живых, что попадутся им, ибо души этих мёртвых требуют отмщения за обиды ещё при жизни. Как же Элеонор могла дойти до такого отчаяния? Ведь знала, какие беды навлечёт на землю этим заклятьем. Видимо, умирающей Элеонор было уже всё равно. Но вправе ли Дэмиан винить её в этом поступке? Ведь сам когда–то уходил в Ад, не думая о последствиях.

И тут глаза Дэмиана упали на что–то блестящее, сверкнувшее в предрассветном тумане. Рукой он машинально потянулся к этому предмету. Его пальцы нащупали острое лезвие, лежащее на сырой земле. Подняв холодное оружие, Дэмиан внимательно всмотрелся в него. Лезвие хранило на себе запёкшуюся кровь Элеонор.

«Значит, смертельный удар был нанесён Высшему вампиру именно этим ножом», — размышлял про себя Принц Тьмы, сразу поняв, что нож вылит из серебра и олова — смертельные металлы для вампиров и оборотней. Но нож поведал ему не только об этом. Рукоять ножа хранила на себе ещё тепло той, что ударила смертоносным лезвием Элеонор в самое сердце. И нож тут же выскользнул из руки Дэмиана обратно на землю. Не время, ещё не время думать об этом. Он не хочет вспоминать, не хочет будоражить пламя, что только недавно смог приручить. Но его уже как магнитом манило в самый центр воронки. Он слышал словно шёпот внутри себя, внутренний призыв. Тот призыв, которому он не мог противостоять. Но он не должен идти, не должен смотреть. Но ноги сами понесли его туда, где стояла жертва Элеонор перед тем, как произошло последующее трагическое действо.

И вот Дэмиан уже в центре воронки. Перед его чёрными как уголь глазами, словно вихрь, стали появляться сцены прошедших событий. Вот Элеонор нападает на свою жертву: запах иной крови в земле ясно дал понять Дэмиану об этом — жертва беспомощно отбивается, но пока безуспешно, вот–вот она умрёт. Но потом происходит то, что образовало эту огромную воронку, вырвав тонны земли и откинув Элеонор далеко прочь. Но как, как беспомощная жертва могла совершить такое? А то, что на стороне Элеонор были все преимущества в схватке, не было сомнений. Тогда что произошло?

— Почему? — хриплым голосом заговорил Дэмиан, обращаясь к Кьёте, что тоже спустилась в воронку и встала неподалёку. — Почему ты предала Элеонор?

Кьёта ушам своим не поверила. Совсем недавно её господин заверял, что это всё в прошлом и не стоит вспоминать, а теперь требует от неё ответа, явно жаждая возмездия. Кьёта невольно сжалась от страха.

— Почему, я спрашиваю тебя?! — ещё вначале будучи хриплым голос Дэмиана сейчас обрёл дикие нотки, а в его глазах зажглось Адское пламя, которое ему было всё труднее и труднее сдерживать, и оно мучительно начало жечь его изнутри.

— Я должен знать! — это был приказ.

И Кьёта всё же прошептала:

— Потому что Светлая потеряла память, — еле слышно оправдывалась она, — и это уже не было местью, это было просто убийством.

Под словом Светлая Кьёта, конечно же, подразумевала ту самую зеленоокую девушку, воспоминания о которой Дэмиан тщательно гнал из своей головы.

Но последняя новость обескуражила его.

— Потеряла память? — переспросил он уже тише.

Он готов был услышать что угодно, но не это.

— Да, после того, как ты, господин, сошёл в Ад, Светлая исчезла, словно сквозь землю провалилась. Мы с Элеонор думали, что она просто струсила и прячется от нас, боясь предстать лицом к лицу перед вампирами, но на деле оказалось, что Светлые сами её спрятали здесь, в Сибири, потому что она ничего не помнила. Она даже не знает, что является Воином Света. Что–то случилось с её разумом и, спрятав её, они таким образом старались скрыть это. Я случайно раскрыла тайну Светлой и, конечно, рассказала Элеонор, что жаждала мести, не думая о последствиях.

— Достаточно, — сухо остановил рассказ вампира Дэмиан, не желая больше слушать оправдания.

Он лишь снова посмотрел на то место, где Элеонор мучила свою жертву ещё совсем недавно. Место сохранило тепло той, что отчаянно защищала свою жизнь. И тупая боль прорезала всё внутри Принца Тьмы так, что он невольно застонал. Кьёта было тут же кинулась в нему, но Дэмиан подал жест рукой, чтобы та оставалась на месте.

Нет, он не должен вспоминать. Он не вынесет этого. Пусть её лик, свет её глаз и поддерживали его там, в Аду, не девая впасть в окончательное безумие, но сейчас всё изменилось. Лишь одно упоминание о ней режет его больнее самого острого ножа. Он должен немедленно уйти, покинуть это место и не мучить себя тенями прошлого. Это всё в прошлом, в мучительном, далёком прошлом, которое он может только забыть. Но всё–таки один вопрос не давал ему покоя. Принц Тьмы своим невероятным чутьём хищника чувствовал, что не все тайны разгаданы. Что в прошлом, и в том, что здесь произошло, скрыта ещё какая–то мрачная тайна. Ведь сама природа покрывает эту тайну туманом, словно занавесом, желая скрыть. Вон как стелется белое молоко тумана по земле, путая, скрывая, пряча. И Принц Тьмы должен дойти до конца, чтобы раскрыть все тайны произошедшего в его отсутствие.

— Ты знаешь, что с ней, она жива? — спросил он, оправившись после резкой боли, а весь его высокий лоб покрылся испариной, словно он боролся с невидимым врагом внутри себя.

“Конечно же, господин спрашивает сейчас о Светлой”, — сразу поняла Кьёта.

— Думаю, да, — последовал незамедлительный ответ, — и, скорее всего она здесь, недалеко, в ближайшем городке.

И Кьёта махнула рукой в сторону Енисейска — маленького населённого пункта, до которого было от лесной опушки часа три пешим ходом.

Благородное, с прямыми, красивыми чертами лицо Принца Тьмы стало мрачнее тучи. Он долго смотрел в направление Енисейска, словно мучительно обдумывая что–то, после чего отвернулся и пошёл прочь из глубокой воронки.

— Нам лучше уйти, — бросил он Высшей вампирше через плечо.

Но сделав только два шага на выход из ямы, он замер словно вкопанный. Снова блестящее лезвие сверкнуло в предрассветных сумерках сквозь туман. Дэмиан обернулся на этот блеск. Больше всего он не любил незавершённость. Удар был нанесён, а нож брошен на землю.

“Стоит вернуть этот нож хозяину”, — словно прошептал он сам себе, приняв необратимое решение.

Ведь только она, эта девушка с изумрудными глазами, может окончательно ответить на все вопросы. И то, что ему снова придётся встретиться с ней, конечно же, волновало его, но совсем в другом смысле. Будучи в Аду, пламя полностью выжгло его душу и сердце, опустошило всего его словно смертоносный ураган, после которого не остаётся ничего. Так и с Дэмианом. Он давно ничего не чувствовал, кроме боли. Всё живое, что когда–то теплилось в его душе, умерло, выгорело дотла. Внутри него больше нет ни души, ни сердца— только одна выжженная земля, на которой больше никогда ничего не прорастёт. И девушка, ради которой он пошёл на такое безумие, как сошествие в Ад, эта девушка уже не значила для него больше того, чем была когда–то. При одном воспоминании о ней он чувствовал только боль и лишь одно желание — жажду мщения. За то, что она появилась в его жизни, за то, что сделала с ним, что её родные сделали с ним. Да, во всём этом виновата лишь одна она, её чёртовы зелёные глаза, что околдовали его когда–то сильнее любой магии. Не встреть он её тогда, два года назад, в стенах монастыря Святой Марии Египетской, ничего бы этого не произошло: Дэмиан не отправился бы в Ад, Элеонор бы не умерла, Тёмные бы не восстали, и ему не пришлось бы волочить свою земную жизнь в постоянно мучащей его боли от внутреннего пламени. Всему этому — она одна причина. И так как на любовь Дэмиан уже был не способен, то он был способен лишь на пламенеющую ненависть. Ненависть к той, что ворвалась в его жизнь словно ураган и не оставила ничего, кроме пепла.

И этот нож, что он подошёл и взял снова в свои руки, принадлежит именно ей – той, чьё имя он хотел бы навсегда забыть, стереть из памяти, славно ничего и не было. Что ж, она потеряла память – как легко отделалась! Тем лучше для него и хуже для неё.

И пусть при виде её Адское пламя снова вырвется наружу и будет мучить Дэмиана, и он снова будет целыми днями обнажённым кататься по холодным каменным плитам Загробного замка, пытаясь хоть как–то остудить горящее тело. Зная всё это, он всё–таки пойдёт туда, чтобы ответить на все свои вопросы и с холодной суровостью посмотреть в зелёные глаза, что даже не вспомнят его.

— Тебе лучше уйти, — тихо сказал он Кьёте, не желая, чтобы та присутствовала при его встрече с Воином Света.

Но Кьёта и так поняла всё без слов, лишь добавив:

— Она не вспомнит Вас, господин, не нужно этого делать.

— Я знаю, — улыбнулся холодно Принц Тьмы, — я иду не за воспоминаниями, мне они безразличны, теперь я уже не столь сентиментален. – и его чёрные брови грозно надвинулись на такие же чёрные, как самая тёмная ночь, глаза.

И его слова были правдой. Он шёл к ней не ради будораженья былого. Нет, конечно, нет. Его выжженная душа больше была не способна на какие–либо чувства. Там, где живёт постоянно боль, нет места для нежности. После мук Ада он ожесточился. Для него больше нет радости, больше нет удовольствий. Лишь одна боль. И то, что Арнэлия потеряла память, было даже лучше для него. Хотя бы она не станет мучать его намёками на прошлое, и он снова и спокойно будет выполнять свою роль Принца Тьмы — самого могущественного существа на земле. И единственное, что он сделает сейчас, это просто вернёт нож той, что когда–то значила для него больше, чем собственная жизнь.

Кьёта, больше не вымолвив ни слова, покорно исчезла, вернувшись в Загробный Мир. Она очень надеялась, что пламя Ада выжгло в сердце Принца Тьмы безумную любовь к Светлой. Её господин не должен снова страдать из–за неё. Единственное, чего она желала, так это мира и спокойствия своему повелителю, которого любила всей душой, как дочь, как сестра, как верная слуга и соратница. Ох, стоило позволить Элеонор убить Светлую тогда. Кьёта не мучилась бы муками совести, что предала подругу, да и Принц Тьмы не вспоминал бы снова о Светлой. Будь она проклята!

Дэмиан тем временем всё ещё стоял на лесной опушке, позволяя первым лучам солнца прогонять туман и озарять всё произошедшее здесь. То, что эта искорёженная земля — дело рук Светлой, он не сомневался. Вот только он не мог понять, как девушка, потерявшая память и не помнившая себя, смогла в один миг обрести такую мощь?! В любом случае ответ был там, в Енисейске.

И он снова повернулся в сторону маленького городка, затерявшегося в бесконечных сибирских лесах. Нет, не стоит откладывать судьбу на потом. Рано или поздно они встретятся. Этот мир слишком тесен для них двоих. Возможно, при одном взгляде на неё Адское пламя возгорится в нём вновь и станет бушевать не угасая, но он должен её увидеть. Он просто хочет убедиться, что она действительно ничего не помнит, что принесёт ему, Дэмиану, облегчение.

И Принц Тьмы в один момент, оттолкнувшись от земли одной ногой и подпрыгнув в воздух, обернулся на лету в огромного чёрного ворона и стремительно полетел в сторону Енисейска.