Нулевой рейс

Глава 3. Где кончается круг

В столовой Артём поставил телефон между хлебницей и стаканом, экраном к себе. Суп уже не обжигал, а он всё ещё держал над тарелкой полную ложку.

— Ешь, — сказал Павел. — Он и отсюда зазвонит.

Артём проглотил. Только теперь почувствовал, насколько был голоден. Доел быстро, вытер хлебом край тарелки. Павел отнёс посуду и принёс два чая в бумажных стаканах с крышками.

У машины он протянул Артёму один стакан.

— Полегче?

— Поехали.

Павел убрал свой чай в держатель и сел за руль. Артём пристегнулся. После тёплой еды потянуло в сон; пришлось приоткрыть окно, подставить лицо холодному воздуху. За городскими строениями уже тянулись склады, стоянки грузовиков, низкие заборы с одинаково выцветшими объявлениями. Здесь он снова мог показывать дорогу, не глядя в телефон.

— После щита направо. Только край разбит, не режь.

Высокий щит «Лесная» показался над кустами. Павел сбросил скорость и свернул, объезжая выломанный край асфальта. На спуске стакан в руке Артёма наклонился; из отверстия в крышке выступила капля чая.

Внизу дорога раздваивалась. Прямо, вдоль ограды, шёл служебный проезд. Справа открывалась площадка перед пропускным бюро.

— Сначала сюда, — сказал Артём.

Павел повернул вправо.

Ночью площадка казалась тесной. Теперь, без НЕФАЗа, между стеной и краем проезда оставалось много пустого места. Углубление, куда была обращена средняя дверь, лежало в тени. Под стеной темнела мокрая полоса; определить, что оставил автобус, а что было здесь до него, уже не получалось.

Павел остановился в стороне от входа.

Артём взялся за телефон. Он помнил обещание, но всё равно хотелось сначала выйти, заглянуть за угол, найти что-нибудь, с чем можно звонить.

Марина ответила после нескольких гудков.

— Доехали, — сказал он. — Мы у бюро.

— Там кто-нибудь есть?

— Дежурный внутри. Автобуса нет. Мы пока только подъехали.

Она помолчала.

— Мне ещё не звонили.

— Мне тоже. Сейчас посмотрим дорогу дальше. Потом позвоню.

— Ты с Пашей?

— Да.

Артём посмотрел на Павла. Тот ждал, держа ногу на тормозе.

— На связи будем, — добавил он и убрал телефон.

Они вышли. Под подошвами хрустела подсохшая грязь. За стеклом бюро сидел другой дежурный, молодой, с коротко подстриженными висками. Он поднял глаза, когда Артём подошёл к окну.

— Вчерашняя смена нашлась?

— Какая смена?

Артём назвал перевозчика. Дежурный сразу перестал крутить ручку в пальцах.

— Мне ничего не передавали. По вчерашнему начальник отвечает.

— Он здесь?

— Нет.

Артём постоял перед окошком ещё несколько секунд. На подоконнике лежал журнал, другой рукой дежурный придерживал его раскрытую страницу. Артём не видел написанного и не стал вытягивать шею.

Когда он вернулся, Павел стоял возле переднего колеса своей машины и смотрел в сторону развилки.

— Нам прямо?

— Да. Снабженцы туда уходят. Видишь, колея вдоль забора.

— А ты?

— Я здесь останавливался. Дальше не возил.

Он обошёл пустое место, где ночью стоял НЕФАЗ. С этого угла служебная дорога была видна всего на несколько десятков метров: потом её закрывали бюро и изгиб ограды. Артём попробовал представить, как за это время по ней могла пройти машина с людьми, и опять поймал себя на том, что выбирает объяснение раньше, чем нашёл хоть один след.

Павел открыл водительскую дверь.

— Посмотрим.

* * *

Они вернулись с площадки к развилке и выехали на прямой проезд. Справа потянулась ограда из бетонных плит. Слева земля поднималась к насыпи; между склоном и асфальтом лежала канава с мутной коркой льда. Встречных машин не было.

За изгибом показался мост.

Дорога уходила под невысокий бетонный мост; в пролёте могли разъехаться две машины. У левого устоя желтел щит ограничения высоты. Нижний угол щита отогнуло наружу; под ним по бетону шли два широких ржавых потёка. Перед въездом асфальт пересекала широкая латка. Справа, зацепившись за прутья поверх ограды, трепыхался на ветру синий полиэтиленовый пакет.

Павел притормозил перед латкой. Когда передние колёса прошли её выступающий край, машину тряхнуло. Следом на ту же неровность наехали задние колёса, и толчок повторился.

— Здесь и грузовые проходят? — спросил он.

— Я их с площадки видел. Куда дальше — не знаю.

Перед мостом слева открывался щебёночный карман. За ним стояла низкая будка с закрытой серой дверью, рядом — сетчатые створки. Между будкой и устоем оставался узкий проход с перилами. Ни человека, ни припаркованной машины Артём не заметил.

Павел держался правее, оставляя место встречному. Артём повернул голову к боковому стеклу и успел заглянуть в проход: перила уходили под мост вдоль края дороги. Дальше было темно.

Под мостом загудели шины. В салоне стало темнее. Над лобовым стеклом прошли поперечные балки, потом машина выехала на свет.

За мостом асфальт поднимался к неглубокому правому изгибу. У выхода поперёк полотна проходил светлый бетонный водосток. Справа ограда ещё несколько метров шла ровно, затем поворачивала вместе с дорогой. Впереди, за поворотом, виднелись две трубы и край плоской крыши.

— Туда, наверное, — сказал Артём.

Павел качнул руль вправо, следуя изгибу. Машину не кренило. Скорость была небольшой; за боковым стеклом медленно тянулась грязная кромка асфальта. Артём хотел разглядеть ворота дальше по ограде.

Вместо ворот впереди оказался мост.

Артём сперва решил, что это второй мост. Такой же тёмный пролёт, жёлтый щит слева. Наверное, два моста построили рядом, а он по этой дороге раньше не ездил.

Потом синий пакет на правой стороне вздулся от ветра и опал.

— Паш.

— Вижу.

Машина ещё катилась. Павел убрал ногу с газа и посмотрел в левое зеркало, потом в правое.

Под жёлтым щитом шли те же два ржавых потёка. Угол щита торчал наружу. До латки на асфальте оставалось метров пятнадцать.

— Там второй? — спросил Павел.

Артём обернулся.

Моста, из-под которого они только что выехали, сзади не было. Дорога уходила вдоль плит к повороту за бюро. Над оградой виднелся верх его крыши.

Он сел прямо.

— Это тот.

— Может, мы вокруг насыпи…

Павел не договорил. Положил ладонь на верх руля, словно проверяя, куда он повёрнут.

— Ты направо чуть взял, — сказал Артём. — Я видел.

— Я знаю, куда я взял.

Павел остановился перед латкой. Они снова оказались на подъезде со стороны КПП, носом к мосту. Двигатель работал ровно. Вентилятор печки шуршал на второй скорости. Из-под неплотно закрытой крышки стакана вытекло немного чая; Артём почувствовал тёплую каплю на пальце.

Он не помнил ни остановки, ни рывка. Не закрывал глаз и ни разу не отвлёкся на телефон. За мостом он смотрел вперёд, на край крыши; Павел вёл машину. Теперь крыши впереди не было. Перед ними снова стоял левый устой со щитом.

Артём опустил стекло. Холодный воздух принёс запах сырого бетона. Пакет на ограде шуршал.

— Мы могли в сторону съехать?

Павел повернулся к нему.

— Где?

Артём посмотрел на дорогу. Здесь не было даже места для съезда: справа плиты, слева канава и насыпь. Поворот за мостом он видел. Одного такого поворота не хватило бы, чтобы объехать насыпь и вернуться с прежней стороны.

— Дай проедем ещё, — сказал он.

Павел молча включил указатель поворота.

— Ты куда?

— Назад.

— Подожди. Мы ещё ничего не…

— Я назад проверю.

Павел посмотрел в зеркала и осторожно съехал в щебёночный карман перед будкой. Камни захрустели под днищем. Места для одного разворота не хватило; он остановился носом к сетчатым створкам, включил заднюю и начал сдавать, разворачивая машину поперёк дороги.

Только сейчас Артём по-настоящему испугался.

Пока они смотрели на мост, можно было продолжать спорить о втором пролёте. Теперь Павел разворачивал машину к выезду, и Артём ждал, что за задним стеклом снова возникнет жёлтый щит. Он повернулся всем корпусом, упёрся ладонью в спинку сиденья. Шея хрустнула.

Сзади были дорога, канава и угол ограды.

— Чисто, — сказал он.

Павел выровнял машину. Мост остался позади.

— Останови у края. Я пешком посмотрю.

— Нет.

— Паш, там здания. Мы до них не дошли.

— И не доехали.

— Потому и надо…

— Сначала выезд.

Павел сказал это резко. Артём увидел у него над ухом мелкую дрожь мышцы. Рука на рычаге передач не сразу вернулась к рулю.

— Я тоже там был, — добавил Павел. — Не один ты смотрел.

Артём отпустил спинку сиденья и сел нормально.

Обратно вдоль ограды они ехали медленнее. Поворот к бюро приближался. Артём смотрел вперёд, ожидая, что за ним опять появится жёлтый щит.

Показалась крыша бюро, потом само здание. На площадке стоял небольшой фургон, которого не было при их первом подъезде. Дежурный вышел к водителю с журналом под мышкой.

Павел не свернул к ним. Он миновал развилку, поднялся к щиту «Лесная» и остановился перед трассой.

Мимо прошёл самосвал. Из-под задних колёс на лобовое стекло полетела серая вода. Павел включил дворники, дождался просвета и выехал следом.

Артём смотрел на удалявшийся щит в боковом зеркале. Потом начался ряд голых деревьев, щит закрылся. Они проехали остановку с выбитой стенкой, поворот к гаражам, рекламу шин. Самосвал впереди всё так же тянул за собой грязную водяную пыль.

Мост больше не появлялся.

* * *

Павел остановился на площадке возле закрытого шиномонтажа. За сеткой лежали шины, на запертой двери белел листок с выцветшими цифрами. Отсюда не было видно ни «Лесной», ни насыпи.

Несколько секунд они сидели, не глуша двигателя. Артём ждал, что Павел что-нибудь скажет. Тот смотрел через стекло на дверь.

— Здесь нормально, — произнёс наконец Артём.

— Сюда доехали.

Павел выключил двигатель.

Сразу стал слышен шум машин на дороге. Артём открыл дверь и встал. Ноги не подгибались, но в животе неприятно тянуло, словно он ничего не ел. Он обошёл машину сзади и положил ладонь на крышку багажника. Металл был холодный, в мелких песчинках.

Павел вышел с другой стороны. Наклонился к переднему колесу, провёл пальцами по боковине, выпрямился.

— Что ты там ищешь?

— Ничего.

Он растёр пальцы и посмотрел на них.

Артём понял. Сам он всё ещё держался за багажник.

— Мы под ним были, — сказал он.

— Были.

— Обратно не ехали.

— Пока я не развернулся — нет.

На трассе просигналила машина. Кто-то не успел перестроиться перед поворотом; обычная короткая злость водителя прозвучала так близко, что Артём вздрогнул.

Он достал телефон. Экран работал. Пришло рекламное сообщение от магазина, куда он давно перестал ходить. В пропущенных вызовах ничего не было.

Артём открыл переписку с полицейским. Начал набирать: «За КПП странная дорога». Стер слово «странная».

Написал, что они поехали прямо от развилки вдоль ограды, прошли под мостом и без разворота снова подъехали к тому же пролёту. Что потом развернулись сами, вернулись через знакомый съезд и сейчас стоят на обычной трассе у шиномонтажа. Добавил расположение поворота, название на щите. Прочитал Павлу.

— Так?

— Про похожий мост напиши, как узнали.

Артём добавил щит с отогнутым углом, два потёка и пакет на ограде. Отправил. Ответа сразу не было.

Он позвонил Марине.

— Мы выехали на трассу.

— Уже посмотрели?

— К зданиям не попали.

Она ждала. Артём пошёл вдоль машины и остановился у её переднего крыла.

— Там дорога снова выводит к мосту. Проехали под ним и оказались перед ним. Паша тоже видел.

Сказать это вслух ей было труднее, чем написать полицейскому. Артём смотрел на след соли под дверной ручкой: белая неровная кайма, знакомая по каждой зимней машине.

— Как это — перед ним?

— Пока не понимаю. Мы не разворачивались. Сейчас оба снаружи, на нормальной дороге. Я написал тому, кто ночью приезжал.

— Ты спал вообще?

— Немного.

— А Паша?

— Он вёл, Марин. Он тоже…

— Я услышала. Я спрашиваю, вы можете ехать?

Артём посмотрел на Павла. Тот стоял у открытой водительской двери и смотрел на него.

— Можем. За рулём он.

— Только не говори мне, что вы почти нашли.

— Мы никого не нашли.

После этих слов она помолчала.

— Позвони, когда уедете оттуда окончательно.

— Позвоню.

Артём убрал телефон. Павел протянул ему чай. Стакан уже едва грел ладонь.

— Всё? — спросил он.

— Нет.

Павел опустил голову.

— Я хочу вернуться, — сказал Артём. — Один раз.

— Ты там уже хотел ещё.

— Я не предлагаю ездить до вечера. Надо понять, где это начинается.

— А если в следующий раз назад не выпустит?

Артём хотел сказать, что выпустит: они же выехали. Но для этого у него было ровно столько же оснований, сколько раньше для уверенности, что за мостом будет продолжение дороги.

— Не знаю, — сказал он.

Павел отставил свой стакан на крышу машины.

— Вот и я не знаю.

Артём вытащил из кармана чек из столовой, разгладил на капоте. Бумага заворачивалась по краям. Он придержал её двумя пальцами.

— Ручка есть?

Павел достал из бардачка огрызок карандаша.

Артём нарисовал трассу, съезд и развилку. Справа обозначил площадку бюро, прямо — ограду, затем мост. За ним провёл короткую черту и повернул линию вправо.

— Водосток помнишь? Светлый, поперёк. Мы его переехали. Потом ты взял правее — и уже опять щит.

Павел придвинул чек к себе.

— Ещё до поворота могли.

— Вот. Я не заметил где.

— А сейчас заметишь?

— Если будем останавливаться. До моста мы доехали обычно. Назад от него тоже. Надо смотреть дальше, понемногу.

Павел молчал. Карандаш лежал между его пальцами; Артём ждал, не отводя взгляда от неровной линии на чеке.

— Я не хочу уехать с одним «показалось», — сказал он.

— Мне не показалось.

— Знаю.

Павел повёл карандашом от моста назад к развилке.

— Отсюда мы вышли. Эту дорогу держим. Никаких обочин, никаких пешком.

— Хорошо.

— При первом повторе я разворачиваюсь в том же кармане. Если раньше что-нибудь не сходится — тоже назад. Не спорим посреди дороги.

Артём кивнул.

— Скажи.

— При первом повторе уходим. Не спорим.

— Третий раз сегодня не поедем.

Артём посмотрел на нарисованный мост.

— Не поедем.

Павел вернул ему карандаш.

— И следишь за дорогой. Не за экраном.

Они допили чай. Артём выбросил стаканы в урну у двери шиномонтажа, а чек сложил и убрал отдельно от документов рейса. В машине написал Марине, что они согласовали ещё одну короткую проверку вдвоём и после неё уедут; через двадцать минут позвонит в любом случае. Такое же уточнение отправил полицейскому.

Павел дождался, пока он пристегнётся.

— Поворот покажешь.

* * *

На обратном пути остановка оказалась с другой стороны дороги. Потом прошёл ряд деревьев, и над ним поднялся щит «Лесная». Всё было в обратном порядке, как и должно было быть. Артём ловил себя на том, что проверяет даже это.

Павел свернул с трассы. На разбитом краю асфальта замедлился почти до шага.

У развилки Артём попросил остановиться. Через открытое стекло сфотографировал щит наверху съезда, поворот к бюро и прямой проезд. Это место он знал до вчерашнего вечера; не хотелось, чтобы позднее и оно перемешалось с остальным.

Фургон с площадки уже уехал. Дежурный сидел за стеклом. Павел показал на него подбородком, но Артём покачал головой. Спросить было нечего: видеть их на проезде и проехать с ними под мостом — разное.

Машина пошла вдоль ограды.

— Плиты справа, — сказал Артём. — Канава слева. После изгиба карман.

— Вижу.

— Я вслух.

Павел коротко кивнул.

На этот раз Артём заметил у насыпи старый съезд, засыпанный щебнем. От него дорога просматривалась дальше, чем от бюро: над низкими кустами были видны серая дверь будки и левая сторона мостового проёма. Он запомнил место, но не стал отвлекать Павла.

Перед латкой они остановились. Мотор едва слышно работал. Пакет на ограде теперь висел неподвижно.

Артём снял мост и будку, стараясь оставить в одном кадре щит, карман и дорогу назад. Потом положил телефон экраном вниз на бедро.

— Отсюда обратно знаем, — сказал Павел.

Он тронулся. Машину качнуло на краю латки, и она вошла в тень под мостом.

Артём смотрел только вперёд. На светлом асфальте за пролётом лежал поперечный водосток. По его краю застыли грязные комки снега. Дальше, до правого изгиба, дорога оставалась видна целиком; на внутренней стороне поворота торчал короткий столб с обрезанным верхом. В первый раз Артём его не заметил.

— Перед водостоком останови.

Павел затормозил. Капот закрыл ближнюю часть водостока; до него ещё оставалось несколько метров.

Машина стояла за мостом. Артём повернулся. Через заднее стекло был виден пролёт, а за ним — латка на въезде. Серая будка осталась с той стороны, её закрывал устой.

Он снова посмотрел вперёд. Поворот вправо, а за ним две трубы и край плоской крыши. Всё на месте.

— Назад чуть, — сказал Павел.

Артём проверил заднее стекло и зеркало со своей стороны.

— Никого.

Павел сдал назад, до тени от крайней балки. Потом снова проехал вперёд и остановился там же, перед водостоком.

Крыша осталась впереди. Мост — сзади.

У Артёма заныли зубы: он слишком сильно сжимал челюсти. Он разжал рот, выдохнул.

— До этого места идёт нормально, — сказал он.

— Пока да.

Павел подал машину ещё немного вперёд. Артём вытянул шею, стараясь не терять водосток из виду. У правого края дороги светлая полоса бетона оставалась видна. От неё до столба на повороте было всего несколько метров.

— Дальше? — спросил Павел.

Артём посмотрел в зеркало. Дорога назад была свободна.

— Дальше.

Передние колёса мягко опустились в водосток и вышли из него. Потом то же сделали задние. Павел почти не нажимал газ. Машина ползла к обрезанному столбу.

Артём смотрел на столб. Он уже различал тёмное квадратное отверстие сверху. Слева по краю лобового стекла уходила насыпь, справа тянулись плиты.

Столб приблизился, оказался рядом с правой стойкой стекла.

Павел начал совсем немного доворачивать руль.

Впереди снова оказалась латка на асфальте перед мостом.

Артём ещё смотрел туда, где секунду назад был обрезанный столб. Теперь справа шевелился синий пакет, а слева, у въезда под мост, желтел щит ограничения высоты.

— Стой.

Павел уже тормозил.

Артём резко обернулся. За ними уходила дорога к бюро. Светлого водостока не было. Не было ни двух труб, ни плоской крыши.

Он повернулся обратно. Их снова вернуло к началу проезда. Они пересекли водосток, приблизились к столбу, но вместо дороги за поворотом увидели знакомый въезд под мост.

Павел сидел неподвижно. Указатель поворота не был включён. Руль он вернул прямо, и машина стояла параллельно ограде, носом к мосту.

— До столба, — сказал Артём. Голос оказался сиплым. — Между стоком и столбом.

Павел сглотнул.

— Я видел столб у твоей двери.

— Я тоже.

— Потом латку.

Артём кивнул.

Он прижал ладонь к колену. Телефон съехал к ремню, но не упал. Артём поднял его и проверил время: двадцать минут ещё не прошли.

За мостом оставалась крыша. До неё было, казалось, совсем немного. Хотелось выйти и хотя бы дойти до водостока, поставить на светлый бетон ботинок.

Он посмотрел на Павла.

— В карман, — сказал Артём. — Разворачивай.

Павел сразу включил поворотник.

Когда машина встала поперёк дороги, Артём снова следил за задним стеклом. Они повернули там же, где в прошлый раз, выровнялись и поехали к бюро. Серую дверь будки он увидел в последний момент: та всё ещё была закрыта.

До развилки никто их не встретил.

Павел выехал на трассу, проехал остановку и поворот к гаражам. Только после рекламы шин Артём позволил себе отвернуться от дороги.

— Два раза одинаково, — сказал он.

— Достаточно.

— Я не про ещё раз.

Павел бросил на него короткий взгляд и снова посмотрел вперёд.

* * *

У шиномонтажа Артём вышел первым. Он стоял на том же месте, что и полчаса назад, и не мог согреть пальцы, хотя в машине было тепло.

Павел достал из бардачка карандаш. Артём развернул чек на капоте.

На рисунке места за мостом почти не осталось. Он провёл светлый водосток двумя короткими линиями, обозначил столб и заштриховал расстояние между ними.

— Здесь, — сказал он.

Павел наклонился.

— Мы до него не доехали или доехали?

Артём вспомнил квадратное отверстие. Столб был возле стойки; передняя часть машины могла уже миновать его.

— Не скажу точно. Он был справа, близко.

— Так и пиши.

Артём поставил скобку от водостока до изгиба.

— До стока останавливались. Назад сдавали, вперёд ехали. За ним нас вернуло.

— На этом куске.

Павел коснулся заштрихованного места.

Артём хотел соединить его стрелкой с началом моста, но рука остановилась. Такая стрелка выглядела бы как дорога, которую они проехали. А дороги он не видел.

Он написал сбоку: «Снова перед мостом».

Снимки были обычными. Щит, бетон, грязь; на одном край пакета смазало ветром. Артём сфотографировал чек и отправил полицейскому вместе с видами подъезда. Дописал, где они остановились за мостом, как проверили движение назад и на каком отрезке вернулись к прежнему въезду. Отдельно указал, что внутренние здания не осматривали и людей не видели.

На телефоне появился ответ с просьбой сохранить снимки и оставаться на связи. О дороге в нём ничего не объясняли. Артём перечитал короткую строку, убрал экран от солнца и позвонил Марине.

— Мы закончили. Оба на трассе.

Она спросила, что получилось. Артём рассказал про водосток и столб. Когда произнёс «граница», сам же остановился.

— В общем, дошли до места, после которого нас возвращает. На машине. Дальше не попали.

— Значит, к людям дороги пока нет?

— Пока нет.

— Паше дай трубку.

Артём передал телефон. Павел выслушал, сказал: «Да, сам видел». Потом: «Нет, больше туда сегодня не поедем». Отошёл на пару шагов и некоторое время отвечал коротко, почти одними «да» и «нет». Артём не пытался разобрать вопросы.

Вернув телефон, Павел открыл машину.

— Садись. Дома согреешься.

Артём смотрел на сложенный чек.

— Снабженцы ездят, — сказал он.

— Ты видел, что они сворачивают.

— Да. Что сворачивают.

Он убрал чек во внутренний карман, к телефону.

— Значит, надо смотреть, что с ними дальше.

Павел не сел. Постоял, опираясь рукой на верх двери.

— Откуда?

— Там старый съезд перед мостом. Щебень, слева. Я на втором проезде заметил. Оттуда будку видно и въезд.

— Посреди их дороги стоять не будем.

— Машину можно оставить раньше, у развилки. До съезда пройти по обычному участку. Не под мост.

Павел посмотрел на трассу.

— Сейчас проверять не поедем.

— Сейчас нет.

Артёму понадобилось усилие, чтобы произнести это без добавки. Он всё ещё видел столб возле правой стойки. Мысль о том, что крыша была видна совсем рядом, а они так и не добрались до неё, не отпускала. Но сколько ни представлял следующий проезд, за столбом снова вставал жёлтый щит.