ЗЕМЛЯ В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ
Солнце медленно сползало к острому, как бритва, хребту гор Панаминт. Марево над трассой 95 начало густеть, окрашиваясь в тяжелый, медно-красный цвет. С запада, из глубоких каньонов Долины Смерти, потянуло первым прохладным сквозняком, но этот холод не приносил облегчения — он лишь высушивал пот на лице Натана, превращая его в жесткую, зудящую соляную корку.
— Почему Сеть оставила этот сектор? — Натан попытался перехватить ключ поудобнее, стараясь не выпустить гайку. — Здесь ведь были жилые станции в тридцатых. Я видел на старых картах деда.
Элен на секунду замерла. Её серые глаза, полуприкрытые выцветшей козырьковой кепкой, скользнули по горизонту, где белая полусфера Лас-Вегасского Кондоминиума тускло отсвечивала в заходящих лучах, похожая на гигантский заброшенный термитник.
— Оптимизация, — коротко бросила она, возвращаясь к работе. — Сеть посчитала, что содержание распределительных сетей в пустыне требует слишком много энергии на охлаждение. Зачем тащить воду и кабели через сто миль раскаленного камня, если можно собрать десять миллионов человек в один куб и замкнуть их в виртуальной реальности? Так дешевле. Эффективнее. Меньше потерь при передаче данных. Мы для них — математический остаток, который не сошелся в уравнении. Ошибка округления.
— Мой отец говорит, что это не клетка, — тихо произнес Натан, глядя, как капля черного мазута медленно набухает на стыке топливного провода. — Он говорит, что это вершина безопасности. Он искренне верит, что защищает нас.
— Твой отец сыт, — Элен с силой дернула разводной ключ, затягивая финальную гайку. Металл издал сухой, чистый щелчок. — Человек, которого кормят из пластиковой тубы по расписанию, готов поверить в любую ложь, лишь бы его не заставляли искать эту тубу самостоятельно. Всё. Отпускай.
Натан разжал пальцы. Ключ с глухим стуком упал в пыль. Его ладонь свело судорогой — пальцы застыли в полусогнутом положении, и ему пришлось другой рукой медленно, с хрустом разгибать их по одному. Кожа на ладони была черной от графитовой смазки и серой от известняка.
Элен поднялась, вытирая лицо тыльной стороной предплечья, оставив на щеке темную косую полосу. Она подошла к пусковому шнуру генератора — толстому, потрепанному канату с деревянной ручкой на конце.
— Если не заведется с третьего раза, — она посмотрела на Натана сверху вниз, и в её взгляде снова проявилась та холодная, взрослая серьезность, от которой Натану становилось не по себе, — бери свой нож и уходи в каньон. К заброшенному гидропосту. Там под бетонными плитами есть дренажный коллектор, Сеть туда дроны не гоняет — там слишком высокий уровень железной руды в породе, у них сканеры слепнут. Понял?
— А ты? — Натан тоже поднялся, покачиваясь от усталости.
— А я останусь здесь. Мой профиль Сеть не видит с рождения — меня нет в базах данных «Мнемозины». Для них я просто неодушевленный объект, который перемещается по буферной зоне. А вот твоя тепловая карта… Ты ушел в три часа ночи. К полудню твой отец точно подписал ордер на твою экстренную калибровку. Локальные ретрансляторы на стенах купола уже ищут твой биологический ритм.
Она перехватила деревянную ручку пускового шнура обеими руками, уперлась ботинком в станину генератора и с резким, яростным выдохом дернула канат на себя.
Внутренности старого двигателя отозвались тяжелым, металлическим скрежетом. Маховик провернулся, поршень сжал воздух в цилиндре, но вспышки не произошло. Из выхлопной трубы вылетело лишь облачко сизого, вонючего дыма.
— Еще раз, — прошептал Натан.
Элен быстро смотала шнур обратно. Её зубы были сжаты, на шее проступили тугие жилы. Второй рывок был сильнее. Генератор захлебнулся, чихнул, выбросил струю черной копоти прямо на белую стену руин и… снова затих.
— Сухая игла, — Элен выругалась сквозь зубы. — Топливо не дошло до камеры.
И в этот момент Натан услышал то, чего боялся больше всего.
С востока, со стороны Окружной Зоны, сквозь ровный шум пустынного ветра пробился тонкий, нарастающий ультразвуковой свист. Этот звук невозможно было спутать ни с чем — так пели лопасти поисковых квадрокоптеров «Цербер», принадлежащих Комитету Психологической Гармонии. Они шли на бреющем полете, не выше тридцати футов над землей, сканируя каждый куст тепловизорами высокого разрешения.
— Они здесь, — Натан почувствовал, как к горлу подступил холодный, липкий ком. Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки, где лежал нож деда. Но что мог сделать кусок стали против трехфутовой углепластиковой машины, летящей со скоростью птицы?
— В сторону! — Элен оттолкнула его плечом. Её лицо было бледным, но в движениях не было паники. Она схватилась за шнур в третий раз. — Держи маховик, Натан! Наваливайся на рычаг декомпрессора! Сейчас или никогда!
Натан, не думая, упал спиной на холодный корпус двигателя, нащупал ладонью скользкий от масла рычаг и с силой вдавил его вниз.
— Давай! — закричал он.
Элен дернула шнур со всей силой, на которую было способно её тело. Она упала навзничь на брезент, канат вырвался из её рук.
Внутри генератора что-то грохнуло. Поршень пошел вниз — сжатие, вспышка — и двигатель взорвался яростным, басовитым, неритмичным лаем. Старый дизель затрясся на своей станине, выплевывая в воздух клубы густого дыма. Окрестности заправочной станции мгновенно заполнились тяжелым, вибрирующим рокотом, от которого задрожали остатки бетонного навеса.
Свист над холмами стал громче. Из-за края каньона выскочил первый «Цербер» — плоский, матово-черный диск с четырьмя открытыми винтами и мерцающим красным глазом оптического сенсора по центру. Он заложил крутой вираж над дорогой, его камера сфокусировалась на руинах АЗС.
Но старый генератор уже набрал обороты. Медный тяжелый генератор под обшивкой выдал первую искру. Элен, не поднимаясь с земли, протянула руку и воткнула тяжелый рубильник в распределительный щит.
В ту же секунду над руинами заправочной станции развернулся невидимый, но осязаемый физически купол — старая система частотного подавления «Пелена-4», которую отец Элен снял с заброшенного военного склада. Воздух внутри навеса мгновенно стал густым, как кисель, а в ушах Натана раздался сухой, болезненный щелчок.
Красный глаз «Цербера» над холмом испуганно моргнул. Робот качнулся в воздухе, его полет потерял прежнюю безупречную траекторию. Электромагнитное поле, рожденное старым генератором, полностью забило его поисковые частоты. Для Сети этот квадрат пустыни шириной в пятьдесят ярдов мгновенно превратился в слепое пятно, заполненное белым шумом и гармониками старого дизеля.
Дрон покружил над границей невидимого купола еще около минуты, его винты сердито свистели, пытаясь пробиться сквозь помехи, но алгоритм Сети не любил неопределенности. Не найдя четкого теплового силуэта человека, машина заложила левый вираж и стремительно ушла обратно в сторону города — туда, где мир был понятным, оцифрованным и безопасным.
Натан медленно сполз с корпуса генератора и сел в пыль, тяжело дыша. Его брезентовая куртка была полностью черной от копоти, ладони кровоточили, а в ушах до сих пор стоял невыносимый звон. Он посмотрел на Элен. Она сидела на брезенте среди гаек, её кепка сбилась набок, а по лицу размазалась черная смазка.
Она посмотрела на него, затем на улетающий дрон, и неожиданно… рассмеялась. Это был громкий, чистый и совершенно безумный смех человека, который только что обманул бога. И Натан, впервые за семнадцать лет своей правильной, стерильной жизни, улыбнулся в ответ — не потому, что Сеть впрыснула ему эндорфины, а потому, что он был жив, грязен и свободен.
Глава 4. Дым над оазисом
Запах бензинового выхлопа и раскаленного железа тянулся за ними по дну сухого каньона, как шлейф от погребального костра старого мира.
Дизель они выключили через полчаса после того, как «Цербер» ушел на восток. Оставлять его работать на ночь означало превратить руины заправки в маяк для тяжелых поисковых платформ второго уровня, которые не подчинялись простым частотным глушилкам. Элен собрала инструменты в тяжелый брезентовый подсумок, привычным движением закинула за спину старый карабин и, не говоря ни слова, пошла вглубь каменистого русла. Натан шел следом, едва волоча ноги.
Каждый шаг давался ему с трудом. Его ботинки, созданные для прогулок по гладким палубам жилых секторов, скользили на острых кусках известняка. Стертые до крови пятки горели, а воспаленная кожа на шее от сухого воздуха покрылась жесткой коркой. Но он молчал. Он понимал: если он сейчас начнет жаловаться, эта смуглая, пропахшая мазутом девушка просто оставит его на съедение пустыне, и Сеть найдет его здесь теплым, беззащитным биологическим объектом.
К полуночи каньон резко расширился, переходя в тектонический провал Эш-Медоуз. В лунном свете земля впереди казалась покрытой белым саваном — это были гигантские солончаки, блестевшие, как сухой лед. Но посреди этой мертвой соли темнело пятно. Настоящее, живое пятно из дикого камыша, приземистых кустов мескита и редких, корявых ветвей пустынной оливы. Оазис.
В самом центре этого зеленого острова стояло серое бетонное здание гидрологического поста. Его плоская крыша заросла сухой травой, а окна были закрыты тяжелыми стальными ставнями с прорезями для вентиляции. Из круглой трубы, выведенной сквозь стену, поднималась тонкая, едва заметная струйка сизого дыма. Пахло не озоном, не химической свежестью. Пахло настоящим деревом. Сухими ветками саксаула, которые кто-то жег в печи.
— Пришли, — Элен остановилась у поваленной секции старого забора. Лазерные датчики здесь были вырваны с корнем, их провода сиротливо торчали из ржавых креплений, как высохшие жилы. — Это Дьявольская дыра. Наш дом. По крайней мере, то, что от него осталось.
Из темноты веранды бесшумно соткалась высокая человеческая фигура. Натан инстинктивно втянул голову в плечи, но Элен даже не замедлила шаг.
— Он со мной, отец, — громко сказала она. — Городской. Внук Артура Вэйна.
Мужчина сделал шаг вперед, и на него упал холодный свет Луны. Это был Томас — отец Элен. Его лицо было изрезано глубокими, как каньоны Невады, морщинами, а длинные седые волосы были завязаны в тугой узел на затылке. На нем был старый, засаленный комбинезон, а в руках он держал тяжелый охотничий лом. Его взгляд — тяжелый, испытующий — остановился на лице Натана, изучая красную сыпь на его шее.
— Вэйн, значит… — голос Томаса был похож на хруст гравия. — Твой дед был хорошим человеком, парень. Он до последнего дня верил, что железо должно подчиняться руке, а не коду. Но твой отец… твой отец продал свои мозги Сети за право жить в коробке с регулируемой влажностью. Зачем ты здесь?
— Меня хотели калибровать завтра в девять утра, — Натан нашел в себе силы выпрямиться и посмотреть в эти старые, не знающие жалости глаза. — Я не хочу быть как мой брат Оливер. Я хочу чувствовать свои кости.
Томас долго молчал. Его лом тихо звякнул, опустившись на бетонный пол веранды.
— Ладно, — процедил старик. — Кости ты свои здесь почувствуешь быстро. Завтра на рассвете пойдешь чистить дренажный колодец. Если твой нежный городской желудок не вывернет от запаха сероводорода — останешься. Элен, покажи ему провал. Пусть посмотрит на тех, кто выживает без Опеки.
Элен повела его за дом, туда, где скальная порода резко обрывалась вниз, образуя узкую, глубокую расщелину. Из темноты провала поднимался густой, влажный пар. Натан подошел к краю, ухватившись за ржавые металлические подмостки.
На глубине пятнадцати футов, тускло подсвеченная подвесным латунным фонарем, который Томас заправил козьим жиром, колыхалась вода. Она была абсолютно прозрачной, но казалась темной, уходящей в бездонные подземные лабиринты. Температура здесь была постоянной — тридцать три градуса тепла. Этот термальный жар дышал Натану в лицо, успокаивая его воспаленную кожу.
— Смотри на полку, — тихо сказала Элен, присаживаясь на корточки у края.
Натан присмотрелся. На небольшом каменном выступе, покрытом густым ковром ярко-зеленых водорослей, двигались крошечные, не больше дюйма, существа. В тусклом желтом свете фонаря они вдруг вспыхивали пронзительными, неоново-синими искрами. Самцы дьявольского карпозуба. Они плавали быстрыми, резкими рывками, агрессивно толкая друг друга и защищая свои крошечные территории на скале.
— Они живут здесь со времен, когда вся эта пустыня была огромным озером, — Элен протянула руку, и её пальцы почти коснулись влажного пара, поднимающегося от воды. — Озеро высохло. Осталась только эта дыра. Их вселенная — восемь квадратных метров. Нас с отцом Сеть тоже заперла здесь, в этой буферной зоне. Мы для них — такие же карпозубы, Натан. Реликты, которые забыли вымереть.
— Но они выжили, — Натан не мог оторвать взгляда от неоновых вспышек в воде. В его мире всё синее было искусственным — пиксели экранов, светодиоды интерфейсов. Здесь же этот цвет был живым, бьющим из самой глубины земли. — Без Сети. Без серверов.
— Выжили, — голос Элен вдруг дрогнул, и Натан впервые заметил, как её плечи судорожно напряглись под комбинезоном. — Но какой ценой, городской мальчик? Моя мать… она умерла здесь, на этих подмостках, четыре года назад. У неё была банальная почечная инфекция. В твоем Кондоминиуме «Асклепий» вылечил бы её за двенадцать минут, просто введя три капли био-микса в кровь. А отец… отец не пустил медицинский дрон Сети в оазис. Он выстрелил в него из карабина, когда тот пытался снизиться. Он кричал, что мы не примем их рабство.
Она повернулась к Натану, и в её серых глазах, блестевших от подступающих слез, была дикая, затаенная боль.
— Она умирала три дня, Нат. На моих руках. Кричала от боли, пока отец молился своей наковальне и ржавым чертежам. Вот она — твоя свобода от машин. В ней есть кровь. В ней есть грязь и смерть, которую никто не отменит нажатием кнопки. Ты готов к этому? Или завтра, когда у тебя начнется лихорадка от местной воды, ты побежишь к трассе звать «Церберов»?
Натан посмотрел на её испачканное мазутом лицо, затем снова вниз — на синих рыбок, которые яростно боролись за жизнь в своем крошечном горячем аду на дне пещеры. Он медленно залез во внутренний карман куртки, достал тяжелый зеленый альбом деда с чертежами и положил его на старые бетонные плиты у ног Элен.
— Я не побегу, — тихо и твердо сказал он. — Мой брат Оливер сейчас не знает боли. Он улыбается в своей капсуле. Но его нет, Элен. Его личность стерта. Я лучше буду плакать вместе с тобой на этих камнях, но я буду знать, что эти слезы — мои.
Элен долго смотрела на альбом, затем на его протянутую руку, покрытую ссадинами и черной смазкой. Она не пожала её, но её плечи наконец расслабились. Она повернулась и пошла к дому, бросив через плечо:
— Заходи внутрь, городской. Печь остывает. Завтра на рассвете земля не будет ждать, пока ты выспишься.
Натан остался один у провала. Из трубы бункера по-прежнему тянулся тонкий дым, растворяясь в бездонном, усыпанном чужими звездами небе Невады. Первая ночь его настоящей жизни началась.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов