Сражаться с Тьмой

Глава 2.

Утро началось уже привычно. Благодаря этому получалось не впадать в панику или теряться в ощущениях. Просто отбросить мысли и заниматься. Потом пришёл Ла Торрон и опять проводил в допросные, скоро она тут будет чувствовать себя привычно и комфортно. Виконт вёл себя как раньше – холодно, что тоже принесло облегчение. Но всё же теперь неуютно находиться с ним наедине. В допросных он провожал её из камеры в камеру, где Тьмы не наблюдалось. Где-то они задерживались, и Ла Торрон задавал вопросы заключённым, а потом узнавал у Леи, что они испытывали. Деловой настрой и повторяющиеся действия почти полностью избавили от неприятных ощущений. Правильно говорит Ла Даелон: её основная цель – работа, так что не нужно предавать так много значения отношениям с аристократией, в том числе и виконтом.

Возвращаясь к выходу, они встретили императора. Все соблюли правила этикета, после чего Его Величество пригласил обоих поприсутствовать на допросе графа Ла Фара, конечно завуалированный под обычную беседу. В пути император расположился так, чтобы они с Леей шли вровень, Ла Торрону пришлось идти чуть позади, и завёл светскую беседу. В пространстве дара он не проявлял ничего особенного, но Лея не обманывалась, она теперь знает, что некоторые аристократы умеют не только внешне сохранять спокойствие, но и подавлять и прятать свои эмоции. Интересно, а что на счёт мыслей? Она обернулась к виконту, но он был спокоен, как обычно. Теперь Лее стало очевидно, что он намного опытнее Лана, но всё же влияние очевидно. Интересно, она тоже меняется и становится похожей на своих учителей?

Они опять пришли в большой кабинет императора. Сейчас здесь находился большой овальный стол, за котором и седело несколько мужчин. Их и Лею друг другу представили. Напротив Ла Фара сидел граф Ла Торрон, отец виконта, который возглавлял отдел внутренний расследований имперской стражи. И граф был недоволен соседством с напротив излишне довольным эн Кархар Воем. По другую сторону стола между Ла Фаром и Ла Шо-Раном устроился невозмутимый Ла Торрон. Ла Фар при этом чуть повёл плечом от раздражения. Император сел рядом с Кархаром, прежде подвинув стул для Леи рядом с помощником виконта. Благодаря форме стола всем всех было видно, но близость заставляла Лею напрягаться, чтобы в некоторых случаях определить, где чьи чувства. Легко не было, но взаимодействие с аурой людей становилось всё проще. Сейчас она могла посмеяться над своими прошлыми представлениями о собственном даре.

Все обсуждали расследование, которое могло касаться Тьмы, но не напрямую, и об этом Лее не было известно. Это было почти скучно: все работают, собраны и спокойны, Ла Фар не проявлял ничего неподходящего. Даже когда речь заходила о каких-то препятствиях и неудачах, никто особо не нервничал, иногда появлялись досада или раздражение. Быстро всё сворачивать никто не собирался, так что Лея задумалась о рекомендациях учителя по развитию дара. Вариантов было несколько: устанавливать более глубокий контакт с миром, покопаться в чьей-то душе или заставить, например, Кархара перестать испытывать к Лее ненависть.

Последнее привлекало больше всего, но слишком рискованно – после прошлого раза он может распознать воздействие, тем более что чувство достаточно сильное и убеждённое.

Первый вариант скорее всего закончится тем, что Лея выпадет из реальности, как бывало на медитациях, поэтому не подходил.

Для глубокого изучения души был закономерно избран Ла Фар, раз уж вовне он не проявляет ничего подозрительного. В этот раз Лея старалась действовать скрытно, но поняла, что не слишком получилось, когда Ла Торрон младший окрасился злобой и поджал губы, сверкнув в её сторону очками. Похоже он тоже копался во внутреннем мире Ла Фара и заметил её присутствие. Заметил ли её объект неясно, потому что ничего не изменилось, но это могло быть результатом действий виконта. Продолжать или нет? В мгновение захотелось изменить объект, но она сдержалась – нельзя так. Может быть этика в отношении её дара и гибкая, но Лея уверена, что Ла Торрон, говоривший об этом, изменит собственное мнение, когда дело коснётся его самого. Да и никакая этика не сдержит лучше собственной морали. На этом было решено прекратить вторжение.

Когда Лея вернула внимание остальным Ла, оказалось, что Кархар сверлит её злобным взглядом. В этот момент она осознала свою немаленькую проблему: она смотрит, глазами смотрит, а значит те, кто осведомлён о её даре, знают на кого он может быть направлен. На фоне этой догадки злость эн Кархара не показалась устрашающей, так что Лея вообще не отреагировала, расстроенно откинулась на спинку стула и уже не особо уделяла внимание присутствующим.

В конце концов, Ла Фар удалился в сопровождении Ла Торрона старшего и Ла Шо-Рана. Какрхар тоже встал, но помедлил, мельком глянул на Альтера и императора и заговорил, когда закрылась дверь за ушедшими.

- Ты заслуживаешь смерти. – Он сказал это глядя Лее в глаза. И это ощущалось очень мрачно, а аура ищейки стала почти чёрной. Лея не знала, что это значит, но не Тьма точно.

- Я здесь не одна такая. – Произнесла девушка в тон мужчине. Она намекала на говорившего, остальные присутствующие подумали и о себе.

- Хочешь сказать мы одинаковые? – Было непонятно на что он намекает, но Лее это не понравилось.

- Никто не может быть одинаковым, все разные. – Она продолжала сидеть, откинувшись на спинку, но голову держала гордо поднятой и говорила с ним холодно. Лея точно знала, что они не одинаковые, но не могла позволить себе обвинять в чём-то Кархара в присутствие императора, он, кстати, был в ярости от поведения ищейки.

- Эн Кархар. – Больше Его Величество ничего не сказал, Кархар откланялся и вышел.

- Считаешь, мы все достойны смерти? – Император всё ещё пылал злостью, так что Лея решила отвечать с осторожностью.

- Это не мне решать, Ваше Величество. – Этот ответ его, казалось не устроил, потому что император смотрел на девушку прищурив глаза и поджав губы.

Лея не стала отвечать на взгляд, опустив глаза, ждала исхода событий. Через несколько секунд Его Величество резко встал и, не прощаясь, ушёл. Лея даже не успела подняться, чтобы сделать реверанс. Уже стоя, она посмотрела на Ла Торрона. Виконт ухмыльнулся и тоже встал.

Стуча небольшими каблучками по полу, Лея шагала вслед за мужчиной, даже не осознавая, что любуется его красотой. Она просто смотрела, а мысли витали где-то не особо разборчиво, пока одна из них не стала достаточно яркой: «красивая у него спина». Сегодня на Альтере была лишь тёмно-коричневая рубашка, которая давала возможность рассмотреть движения спины и плеч. Когда менталист резко остановился, Лея почти уткнулась носом ему между лопаток. Сейчас он был так близко, что она вдыхала его аромат. Помедлила, борясь с надобностью отступить, захотелось так и остаться с ним рядом. И это было неправильным желанием, как считала Лея.

Альтер развернулся резко и заглянул в широко распахнувшиеся глаза девушки. Как легко, даже без дара, склонить её к нужным действиям. Такая простая, смотрит, удивлённо и восхищённо. Он мог бы совершить всё так, как ему удобно, даже Люцифер не помешал бы, и дар для этого не нужен. Как и все, девочка из глуши легко ведётся на силу и роскошь. Он вспомнил лицо своей невесты. Талия всегда выглядела гордо и неприступно, под стать ему. Но что его не устраивает? Чувства уже не те, да и невеста не пылает к нему страстью. Так вот она страсть, стоит перед ним зарождающимся углем: чуть дунь, подкинь дров и запылает. Но его это тоже не устраивает. Потому что перегорит. Потому что хочется глубокой близости, а не яркой временной замены. Но разве кто-то сможет быть близок к сильнейшему менталисту, перед которым раскрыты все умы, которые он давно уже изучил. Где-то разные, где-то похожие, но никогда не достаточные для длительного интереса. Талия остроумна, находчива, разделяет его взгляды, но ветрена. Не столько в постели, здесь они друг друга не ограничивали, но её интересы долго не держатся. Именно поэтому она его понимает, она всегда могла быть с ним открыта и не боялась, что он прочтёт что-то в её голове. А эта девочка только что всё поняла.

Лея смотрела в серую бурю сквозь линзы, медленно осознавая, что он в её голове, он всё знает. Дыхание остановилось от страха. Она сделала шаг назад, опустила голову и уже готова была расплакаться от стыда, потому что не было никакой возможности закрыть свои мысли. Обида стала душить, он всё видел, всё знает, как теперь находиться рядом с ним? Как работать? Хотелось испариться прямо на месте.

Его размытые ботинки развернулись и зашагали прочь. Лея судорожно вздохнула, ощущая горячие слёзы на щеках. Взять себя в руки не получалось, так что, продолжая тихо плакать, она шла вслед за Ла Торроном.

Многие девушки плачут от того, что мужчины не догадываются, о чём они думают, что чувствуют. Сейчас Лея плакала, потому что он не просто узнал, а прочёл все её мысли: от первой симпатии до осознания глубины своих чувств. Он знает всё также, как знает это она. Почему это заставляет её плакать, Лея не понимала. Она видит чужие чувства, может раскопать то, что человек прячет от самого себя, но в собственной душе разобраться не в силах.

Виконт не стал с ней перемещаться, просто подождал, пока портал сработает, Лея смотрела только в пол, отчаянно пытаясь сдерживать рвущиеся из груди всхлипы. Когда опало сияние, её встретил стражник и попытался узнать, что случилось, но Лея отказалась от помощи и быстро пошла прочь, почти не видя ничего сквозь пелену слёз.

- Что случилось? – Изумлённый голос невесты Ла Даелона донёсся будто издалека. Лея не ожидала такой встречи. Она не хотела разговаривать или объясняться, поэтому молча ушла к себе и, упав на кровать, зарыдала в полный голос и от всей души.

Лея слышала, как кто-то стучал в дверь, но лишь просила оставить её одну. Обида не хотела покидать её, но с иссякшими слезами превратилась в печаль. Без стука в комнату вошла юн Вита, всплеснув руками, она грустно поохала и прошла в ванную, раздался шум воды.

- Иди-ка, деточка. Горячая вода и успокаивающее масло пойдут на пользу.

У Леи не возникло желания возражать, наоборот – забота согревала и придавала сил, хотелось впитывать её, кутаться и прятаться в ней от собственных страданий. Когда пришло время раздеваться, кухарка тактично удалилась, но как оказалось, ненадолго. Она вернулась с подносом еды, тогда Лея вспомнила, что даже не позавтракала сегодня, а время уже послеобеденное. Пока девушка утоляла голод, женщина гладила её по голове и что-то тихо приговаривала, сидя рядом с ванной на низком табурете.

- Спасибо, юн Вита, не могу передать, как я Вам благодарна. – Доев, девушка откинулась на бортик ванной и посмотрела на женщину.

- А как иначе-то? – Кухарка тепло улыбнулась.

- Как поживает Ваша дочь? – Спросила Лея, вспомнив рассказы кухарки.

- Как-как? Порой мне кажется, что она поумнела и выросла, но стоит только начать радоваться, как она тут же придумывает какую-то невидаль. – Юн Вита вздохнула, но при этом не выглядела расстроенной. – Недавно ей взбрело в голову, что она обязана поступить в училище Тахарга, у меня чуть сердце не остановилось. Соен пригрозил, что сошлёт к тётке, так она пообещала сбежать. Благо ей ещё пару лет учиться в общей школе магов, есть время одуматься. Зная её, через пару недель передумает и заявит что-нибудь новенькое.

- Главное, чтобы из школы не сбежала. – Улыбнулась Лея, на что кухарка подняла брови.

- Что ты, там же на всех печать ученическую ставят: беги – не беги, а всё равно найдут. Она и за здоровьем, и за перемещениями следит. Если кому плохо станет, или школу покинут, она сразу оповещает. Ты что же не знала? – Лея покачала головой. – Но как же? – Кухарка замялась. – Разве ты в такой не училась?

- Нет. – Ответила Лея, вспоминая. – Я училась в немагической школе, дома. А магическая у нас только в соседнем городе находится. Меня в десять лет, как и полагается, с другими детьми отвезли на вступительный тест, но магии во мне не обнаружили, хоть я и убеждала всех, что она есть. Но кто будет слушать ребёнка? Вот и не послушали. А когда пришёл возраст в специальную магическую школу поступать, я сама поехала, решила в последний раз попытаться, но и тогда магии во мне не нашли. Вот и получилось, что я официально магом не являюсь. – Лея улыбнулась удивлённой женщине. – Да, научилась ремеслу у бабушки. Она у меня прекрасная швея, дар у неё несильный, в делах очень помогает: ровняет всё – если шов там хочет косо идти, то магия направит, как нужно, ножницы пытаются сорваться, а дар их на месте удержит. Так и жили, только мой дар с работой мне не помогал, сама старалась. Теперь вот я тут, а Сава моя так там и осталась.

Лея вздохнула, скучая по родному человеку. Кухарка погладила девушку.

- Не огорчайся, милая. Будь сильной, наступит день и сможешь бабушку сюда перевезти, и работать ей будет без надобности, разве только удовольствия ради. – Юн Вита светло улыбнулась, а на щеке снова объявилась ямочка. – Ла Даелон – хозяин хороший, учеников давно не брал, но все они сейчас уважаемые люди, при деньгах, на хороших должностях. Да и не бросает он их, как отучатся, продолжает присматривать. Так что ты его слушай, учись и всё наладится.

- Министр магии, может, и хорошо ко мне относится, но вряд ли другие отнесутся также. Мне кажется, что бабушке вообще было бы лучше дома оставаться, и чтобы никто и не знал о её существовании. – Вспомнился Кархар со своими угрозами, и Лея прищурила глаза и поджала губы, кое-кто уже и так знает. А если вспомнить, что её окружают менталисты один другого сильнее, не обременённые границами… Она вздохнула, прикрыв глаза.

- Ну что ты опять унываешь? – Строго проговорила юн Вита, поднимаясь со своего места. – Никто твою бабушку не посмеет и пальцем тронуть, потому что знают, кто за тобой стоит. Будь спокойна. – Лея улыбнулась. – Вот, а теперь вылазь, вода холодная уже.

- Юн Вита. – Окликнула Лея кухарку, которая была уже у двери. – А вы знаете, почему эн Кархар Вой попал в немилость императору? – У кухарки глаза округлились, затем она прочистила горло.

- Как не знать-то… - Она помялась. – Длинная это история, потом как-нибудь расскажу, а сейчас некогда мне, а у тебя вода остыла. Вылазь. – С тем и покинула ванную комнату.

Выбираясь из ванны, вытираясь, одеваясь и расчёсываясь, Лея думала об этике менталистов. Эн Норкс говорил, что есть общие правила, а есть индивидуальные. Которые учитывают возможности дара. Но сейчас ей казалось, что все эти правила только для посторонних – прикрытие, потому что никому никогда не узнать на самом деле в какой момент и как глубоко менталисты залезли к тебе в голову. Лея прокрутила в мыслях каждый раз, когда её могли прочитать. Следующий вдох пришлось сделать с усилием – воздух не хотел проникать в лёгкие. Девушка покачала головой, сделала ещё один вдох и вернулась к расчёсыванию волос.

В свою очередь, для неё открыты все чувства. Теперь, после такого глубокого знания собственного дара, Лея правда могла узнать любые чувства: контролируемые Ла Торроном или Ланом, даже скрытые в глубине души императора. Да, чтобы сделать это втайне, нужно тренироваться, но для учителя предпочтительнее связь с миром и возможности, которые она даёт, поэтому на остальное почти не остаётся времени и сил. В душу менталистам не факт, что получится залезать так, чтобы они не узнали, если с тем же эн Норксом есть вероятность, то виконт и Лан сразу её раскроют.

И тем не менее, чувства людей для неё не тайна. Относятся ли к такой обнажённости души менталисты также как Лея? Или у каждого своё мнение, как и с границами дозволенного? Да что об этом вообще думать? Она же ничего не может поменять: ни защититься, ни избежать общения. Всё так и продолжится – она останется перед менталистами открытой. Сейчас Лею это раздражало, но она понимала, что это угаснет. Это не её вина, не её желание, чтобы они всё знали. Сами читают её мысли сами и виноваты – она больше не будет испытывать стыд или страх за то, кем является, что думает и чувствует.

Она посмотрела в глаза своего отражения и чуть приподняла подбородок. Сейчас ей показалось, что она похожа на Ариту Ле Цай своей холодностью. Лицо равнодушное, серые глаза напоминают туман, даже спина прямая, теперь для этого не нужно было прилагать столько усилий, как в первые дни. Благодаря эн Хаскару и Ла Брайту мышцы стали сильнее и привыкли держаться как нужно. Это было приятно видеть. С каждым днём Лея всё меньше походила на деревенскую немагичку, даже волосы и кожа стали лучше выглядеть.

Лея вспомнила, как после одной неудачной попытки поступить в специальную магическую школу, она вернулась в деревню и так и осталась там и почувствовала укол разочарования. Она не должна была на этом останавливаться, нужно было ехать в столицу и здесь стучаться во все магические школы, кто-то обнаружил бы её возможности. Она была разочарована не своей судьбой, ведь всё же оказалась здесь. Лее было больно, что тогда не боролась, не искала лучший путь, а шла по течению. Серые глаза прищурились, губы поджались: впредь она себе этого не позволит, не позволит слабости и страха, которые заставили тогда отступить. И теперь не отступит перед всеми менталистами, которые всегда всё знают, теперь она в этом не сомневалась. Перед заинтересованностью императора, перед заблуждениями Ариты, перед всей аристократией и даже перед самой Тьмой, особенно перед Тьмой.

В дверь постучали, и после разрешения вошла Клер и предложила помощь. Лея с улыбкой согласилась. Дышать стало легче и девушка вспомнила, как кухарка отреагировала на вопрос об ищейке. Время до ужина ещё много, обед уже закончился и уборкой занимались помощники, а юн Вита и эн Соен отдыхали. Бывало, что они навещали свою дочь в школе, как раз в эти часы. Но Лея знает, что после ужина женщина будет дома и не сможет отказаться от разговора. У самой девушки через час после ужина медитации, так что нужно успеть в этот промежуток всё узнать, а пока что неплохо было бы уделить время учёбе.

А вечером произошло то, что заставило Лею забыть о расспросах кухарки на пару дней – на ужин Ла Даелон привёл свою будущую свекровь. Лея помнила, что графиня уже не имеет в себе Тьмы, но всё же впала в ступор. Министр магии сообщил, что какое-то время она погостит здесь. Ле Цай победно посмотрела на Лею, теперь они с дочкой вдвоём будут ей устраивать разборки на тему «тебе здесь не место». Лея жалобно посмотрела на своего учителя, но тот сделал вид, что не заметил. Со вздохом его ученица отправилась за стол, уже не надеясь ни на что хорошее.

Однако предположения оказались ошибочными, конечно, присутствие графини не сделало жизнь Леи лучше, но и хуже тоже. Наедине им общаться не приходилось, так что все были друг с другом вежливы и холодны. При этом всё внимание высокородная Ле направляла на хозяина дома, что не могло не радовать девушку, вскоре уже министр будет жалобно смотреть на кого-нибудь с просьбой избавить его от будущей родственницы. Хотя нет, Ла Даелон даже под страхом смерти ни на кого жалобно смотреть не будет.

Вечерние занятия он вскоре отменил, потому что все были загружены и он и ученица. Утренние медитации стал пропускать всё чаще, так как не успевал, но велел девушке ни в коем случае о них не забывать. В допросные Лея попадала всё реже и учёбе получалось уделять внимания всё больше. Её это вполне устраивало, потому что это проще и не приходиться ни с кем общаться – ни с всепроникающими менталистами, ни с заносчивыми аристократами. Даже с Аритой и её матерью Лея практически перестала сталкиваться, потому что отсутствие хозяина дома позволяло игнорировать общую столовую и есть где угодно.

Нечастые встречи с Ла Торроном были тяжёлыми, потому что чувства сжимали сердце, точнее знание, что они не взаимны и не имеют право на продолжение, ведь он помолвлен. Они оба придерживались этикета и за рамки дела не выходили, отчего девушке было ещё больнее, но теперь она не собиралась метаться в собственном разуме от осознания, что он прочтёт её мысли. Пусть делает, что хочет, она ничего не может поделать с этим. Забавно, что Лея могла влиять на чужие чувства, даже на мир, но не на свои, они ей были подвластны не больше, чем другим людям собственные.