Редактор для злодейки. Одна звезда

Глава 9. Те, кого стёрли

Первый серый плащ влетел в комнату вместе с дверью.

Лена вскрикнула. Алиса схватила её за руку и рывком потянула к окну, которое, как выяснилось, выходило не на улицу, а в зал ожидания. Стекло было широкое, низкое, с поднимающейся рамой. Алиса распахнула его, перекинула ногу через подоконник и соскользнула вниз, на пол в проход между рядами.

— Прыгайте! — крикнула она.

— Я в юбке!

— Это не моя проблема!

Лена, ругаясь вполголоса, спустилась следом. Серые фигуры уже лезли в окно, неуклюжие и безликие, с поднятыми штампами. Одна из них ударила рамой по стене, и красные буквы «УДАЛЕНО» вспыхнули на штукатурке, как кровь на бинте.

— Туда! — выдохнула Алиса, показывая на проход между рядами.

Они побежали.

Зал ожидания, так тихо дремавший минуту назад, ожил. Люди на стульях поднимали головы, оборачивались, провожали глазами двух женщин, несущихся между рядами. Алиса слышала за спиной тяжёлые шаги, гулкие, ритмичные, как барабанная дробь.

— Они нас догонят, — прохрипела Лена.

— Знаю.

— Что делать?

— Не знаю!

Впереди показался знакомый старик в потёртом пиджаке. Он поднялся со стула, аккуратно сложил кожаную папку и вдруг, к удивлению Алисы, шагнул им наперерез.

— Сюда, — спокойно сказал он. — За меня.

— Леонид Аркадьевич, у них штампы!

— Я знаю, что у них. — Он слегка улыбнулся. — Я одиннадцать лет слушаю, как они стучат. Привык.

Он повернулся к серым преследователям, раскрыл папку, откашлялся и негромким, чуть дрожащим, удивительно красивым голосом начал читать:

Осенние окна дышат пылью, Клён у калитки считает дни…

Первый серый плащ остановился.

Штамп в его руке дрогнул. Красные буквы на деревянной подошве потускнели, как чернила под дождём. Преследователь повернул капюшон к поэту, постоял и медленно опустил руку.

— Читайте! — крикнул Леонид Аркадьевич в зал. — Читайте, друзья! Что у кого есть! Любое!

Секунду стояла тишина. Потом девочка-подросток с ноутбуком подняла голову, облизнула губы и звонко, торопливо выпалила:

— «Они смотрели друг на друга через полки магазина, и между ними была целая вселенная, в которой не нужно было быть из одного фандома…»

Следом, с другого края зала, поднялся мужчина средних лет с брезентовым портфелем и громко начал читать детектив. Женщина в яркой шали встала и принялась декламировать главу из любовного романа. Парень в наушниках читал рэп. Пожилая дама с клубком пряжи шёпотом читала рецепт.

Через минуту зал гудел, как улей.

Это не был хор. Это был хаос, голоса, налезавшие друг на друга, тексты, сталкивавшиеся в воздухе, странные, нелепые, живые. Но серые плащи вязли в нём, как мухи в мёде. Штампы выскальзывали из пальцев, красные буквы расплывались, не успев высохнуть. Преследователи один за другим останавливались, растерянно озираясь, и опускали руки.

Алиса стояла посреди прохода, держа Лену за локоть, и не могла поверить глазам.

— Они читают, — выдохнула Лена. — Все.

— Конечно.

— Но они же жертвы. Они в очереди на удаление.

— Именно поэтому, — сказала Алиса.

Она повернулась к поэту и низко поклонилась.

— Спасибо вам.

— Идите, голубушка, — мягко ответил он. — Мы тут справимся. Нам не впервой.

* * *

Служебный лифт находился в самом конце коридора, за дверью с надписью: «Только для персонала».

Лена приложила бейдж к считывателю. Створки скрипнули, разъехались. Они вошли внутрь, и Алиса нажала единственную кнопку, не пронумерованную, просто чёрную, без подписи.

— Почему вы не боитесь? — тихо спросила Лена, когда кабина тронулась.

— Боюсь.

— Не похоже.

— Я просто привыкла делать то, чего боюсь, — призналась Алиса. — В моём деле иначе нельзя. Редактор, который не боится, портит книги.

Лена слабо усмехнулась.

— Моя бабушка говорила то же самое.

— Умная женщина.

— Была.

Лифт остановился.

Створки разъехались, и Алиса почувствовала, как у неё сжимается желудок.

Перед ними тянулся длинный коридор, серый, без окон, под потолком которого гудели лампы. Вдоль стен на равных расстояниях стояли одинаковые двери, на каждой маленькая табличка: «Сектор 1», «Сектор 2», «Сектор 3». Из-за дверей доносился ровный, механический стук: бум, бум, бум. Штампы. Тысячи штампов.

— Это Отдел удаления, — шёпотом сказала Лена. — Я здесь была один раз. На собеседовании. Мне велели ждать в приёмной, но я пошла в туалет и заблудилась.

— Что вы видели?

— Людей. — Она сглотнула. — Только не живых.

Они двинулись вдоль коридора. Алиса приоткрыла ближайшую дверь, и у неё перехватило дыхание.

Огромный зал, уставленный длинными столами. За каждым столом сидели серые фигуры, в одинаковых плащах, с капюшонами на головах, и методично, бесшумно ставили печати на бумаги, которые подавались по конвейеру. Лица не были видны. Но в каждом движении, механическом, одинаковом, послушном, читалась странная, безрадостная усталость. Та, что бывает у людей, которых давно перестали считать людьми.

— Они не охранники, — прошептала Алиса. — Они сотрудники.

— Удалённые, — тихо ответила Лена. — Я слышала, как говорили в коридоре. Их стирают и берут на работу. Бесплатно. Они не помнят, кто они.

У Алисы заколотилось сердце.

Она шагнула в зал. Медленно, не привлекая внимания, прошла между столами, вглядываясь в сутулые спины, в опущенные капюшоны. И на третьем ряду увидела знакомый затылок.

Тощий. Лысеющий. Чуть сутулый. С характерным красным пятном на шее, которое ни с чем не спутаешь.

— Рэй, — сказала она.

Фигура не повернулась.

— Рэй, — повторила Алиса громче. — Лакей из гардеробной. Тот, который подложил флакон в мой плащ.

Штамп в серой руке замер на полпути.

— Вы ничего не помните, — продолжала она, делая ещё шаг. — Но вам это и не нужно. Мне нужно, чтобы я помнила. Вас зовут Рэй Мартин. Вам сорок два года. У вас красный нос, потому что вы пьёте слишком горячий чай. Вы любите, когда в гардеробе пахнет лавандой. Вы боитесь собак, как Тимо. Однажды вы подарили маленькой девочке с кухни деревянную лошадку и сказали, что это секрет.

Капюшон медленно повернулся.

— Это неправда, — прохрипел тихий, севший голос. — У меня нет ничего этого.

— Есть. Просто я не успела написать.

Он поднял руку и сдвинул капюшон. Под ним оказалось лицо: тощее, небритое, с красным носом, с испуганными, тусклыми глазами. Рэй моргнул, как человек, которого резко выдернули из сна.

— Миледи, — выдохнул он. — Это вы?

— Это я.

— Я… — Он поднёс ладонь ко лбу. — Мне снилось, что я ставил печати. Что я не мог остановиться.

— Теперь можете.

Штамп выпал из пальцев и со стуком покатился по полу. По всему залу, как круги по воде, прошла волна: ближайшие серые фигуры дрогнули, обернулись, замерли. Из-под капюшонов начали выглядывать лица, юные и старые, мужские и женские, растерянные и напуганные. Кто-то вскрикнул. Кто-то опустился на стул. Кто-то тихо заплакал.

— Что вы наделали, — прошептала Лена.

— Назвала одного, — тихо ответила Алиса. — Остальные услышали.

Рэй, шатаясь, подошёл к ней и неловко сжал её руку.

— Я знаю, где он, — сказал он. — Мастер. Он сидит в конце коридора. За дверью, где стоит табличка. Я слышал, как другие шептались, что никто не видел его лицо.

— Теперь увидим.

— Миледи, не ходите. Он страшный.

— Нет. — Алиса слабо улыбнулась. — Он просто человек, которому давно никто не давал имени.

* * *

В конце коридора стояла последняя дверь.

Тяжёлая, дубовая, с блестящей медной ручкой. На ней висела табличка. Тонкая, строгая, из тех, что вешают на двери начальников:

И. П. СЕРОВ. Начальник отдела удаления.

Алиса остановилась.

Лена, Рэй и десяток освобождённых серых, которые шли за ней гуськом, молча остановились тоже. В коридоре стало очень тихо. Только лампы гудели да где-то в глубине здания размеренно бил штамп.

— Игорь Павлович, — прочла она вслух.

Дверь за табличкой дрогнула.

— Игорь Павлович Серов, — повторила Алиса, медленно, чётко, как на экзамене. — Сорок один год. Вы работаете здесь одиннадцать лет. Вы не любите кофе, потому что он вам кажется слишком горьким. Вы не читали ни одной книги целиком с шестнадцати лет, потому что боитесь, что хорошие слова обещают то, чего не бывает.

Тишина.

— И вы очень устали.

Ручка двери медленно повернулась.

Створка бесшумно открылась.

За ней был кабинет: серый, аккуратный, с одним столом и одной лампой. На столе лежал блокнот. За столом сидел высокий человек в сером пальто, с аккуратным галстуком и круглым лицом клерка. Шляпы на нём не было, и теперь Алиса видела всё: бледную кожу, тонкие губы, серые глаза без блеска. И ещё что-то, чего не заметила раньше. Глубокие морщины у висков, как у человека, который слишком давно не смеялся.

Он поднял на неё взгляд.

— Я знал, что вы придёте, — сказал Игорь Павлович Серов.

И, не меняя тона, добавил:

— Откуда вы знаете про кофе?

Глава 10. Серые дожди

— Я не знала, — честно сказала Алиса. — Про кофе.

Серов не пошевелился. Он сидел за столом, сцепив пальцы, и смотрел на неё так, как смотрят на мину, которая не взорвалась, но тикает.

— Вы только что описали меня.

— Я попыталась.

— И попали.

— Мне повезло.

— Нет. — Он покачал головой. — Вы придумали. А потом это стало правдой. Я не любил кофе всегда. Но до вашего прихода я не знал, что это важно. — Он поднял на неё взгляд. — Вы меня пишете, Алиса Андреевна.

— Я пытаюсь узнать.

— Это одно и то же.

Алиса шагнула в кабинет. За её спиной в дверях столпились Лена, Рэй и десяток бывших серых, которые молча, заворожённо заглядывали внутрь, как дети в чужой дом. Серов скользнул по ним безразличным взглядом.

— Закройте дверь, — сказал он. — Не люблю сквозняков.

Рэй, не сразу поняв приказ, аккуратно прикрыл створку.

В кабинете стало тихо. Только лампа на столе гудела ровно, ритмично, и по стене от неё тянулась длинная тень. Алиса огляделась. Стол, кресло, шкаф с папками. На подоконнике, вместо цветка, стоял штамп, красивый, начищенный, с резной ручкой, как памятник чьему-то усердию. Больше в кабинете не было ничего: ни фотографий, ни картин, ни чашки с недопитым чаем.

— Вы здесь живёте? — спросила она.

— Одиннадцать лет.

— Это много.

— Не для работы, которая не заканчивается.

Он помолчал, потом достал из ящика стола два стакана и графин с водой. Налил, подвинул один ей. Движение вышло аккуратным, механическим, заученным, как у человека, который давно разучился принимать гостей.

— Давайте без вежливости, — сказал Серов. — Что вам нужно?

— Чтобы вы остановили удаление.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я не решаю. — Он поставил графин. — Я исполняю.

* * *

— Вы хотите знать, почему я это делаю, — сказал он спустя минуту. — Все хотят.

— Да.

— Это недолго.

Он откинулся в кресле и посмотрел куда-то мимо неё, в стену, словно там висело что-то, видимое только ему.

— Одиннадцать лет назад я написал роман. Фэнтези. «Серые дожди». Четыреста страниц. Я писал его три года по ночам, после работы, на кухне, пока жена спала. — Голос его не дрогнул. — Выложил на платформу. Через месяц у меня было три читателя. Один случайный, один знакомый и один, который оставил отзыв: «Скучно». Одна звезда.

— Это больно.

— Это нормально. — Он слегка пожал плечами. — Я не жаловался. Жалко было не себя, а книгу. Она осталась там, висела, никем не прочитанная, и каждый день на неё смотрели тысячи людей, которые пролистывали мимо. Это ужасно. Хуже, чем удаление.

— Вы так думаете?

— Я это видел. — Он наконец посмотрел на неё. — Неудачливая книга живёт в аду. Её не читают, но и не закрывают. Она висит, как привидение, и ждёт. Годами. Я не хотел, чтобы мои герои так жили. Я сам её удалил.

Алиса почувствовала, как у неё сжимается горло.

— А потом?

— Потом мне предложили работу в модерации. Я согласился, потому что уже знал, как это бывает. Увидел чужие книги, которые висели так же, как моя. И понял, что могу им помочь. — Он слабо улыбнулся. — Милосердие. Быстрая смерть вместо долгой.

— Вы называете это милосердием.

— А как это называть?

Алиса отпила воды, потому что иначе не смогла бы говорить.

— Игорь Павлович, — сказала она, — у вас сохранилась рукопись?

Он замер.

— Зачем?

— Хочу прочесть.

— Нет.

— Почему?

— Потому что там нечего читать. — Голос его впервые дрогнул, чуть слышно, едва заметно. — Она плохая.

— Я редактор. Я не умею врать про текст.

— Это я знаю. — Он усмехнулся. — Потому и нет.

Они молчали, и в этой тишине Алиса слышала, как за стеной бьётся сердце огромного механизма, который он обслуживал одиннадцать лет. Бум. Бум. Бум.

Потом Серов медленно, как под гипнозом, выдвинул нижний ящик стола. Достал серую папку, потёртую по углам, перевязанную шнурком. Положил на столешницу. Развязал.

— Двенадцать страниц, — сказал он. — Остальное я стёр. Эти не смог.

* * *

Она читала молча.

Алиса сидела на жёстком стуле напротив его стола, держала в руках потрёпанные листы и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение, державшее её всю ночь. Двенадцать страниц. Первая глава. Описание города, где всегда шёл дождь. Герой, мальчик-ремесленник, которому снилось небо.

«Дождь в Нижнем городе всегда шёл вниз, и это было единственное, что люди умели предсказывать».

Она остановилась на этой строчке, перечитала дважды.

— Серов.

— Что?

— Это хорошо.

— Вы вежливы.

— Нет. — Она подняла глаза. — Я не вежлива. Я профессионал. Это живая фраза. Её можно читать вслух.

— Вы не должны так говорить.

— Почему?

— Потому что я поверю.

— Вот и поверьте.

Он отвернулся к окну. Над его плечом тускло мерцала красная лампа. Алиса видела только затылок, прямой, неподвижный, и чуть вздрагивающие пальцы на подлокотнике.

— Здесь запятая лишняя, — добавила она, чтобы разрядить паузу. — «Мальчик, которому снилось небо». После «мальчика» не нужна.

— Я знаю.

— Знаете?

— Я двадцать раз её убирал и ставил обратно.

Алиса не выдержала и тихо засмеялась.

— Игорь Павлович, давайте я вас напишу.

Он медленно повернул голову.

— Что?

— Абзац. Один. Про вас. — Она положила листы на стол. — Не стёрть, не удалить, а написать. Как человека, который одиннадцать лет носил чужие книги, чтобы не мучились. Который сам написал фразу, от которой у меня мурашки. Который не любит кофе. — Она запнулась. — Который очень устал.

Серов сидел неподвижно.

Лицо его не изменилось. Но по виску скатилась тонкая быстрая слеза, и он поспешно вытер её ладонью, будто стряхнул муху.

— Я не заслуживаю, — сказал он.

— Не вам решать.

— Вы не понимаете…

Свет в кабинете мигнул.

* * *

Это было не просто мигание. Лампа на столе вспыхнула ярче обычного, потом погасла, потом снова загорелась красным. Со стен посыпалась штукатурка. Где-то под полом глухо ухнуло, как большой колокол, и по стеклу окна пошла трещина.

Серов вскочил так резко, что опрокинул кресло.

— Нет, — прошептал он. — Нет-нет-нет…

— Что это?

— Он слышал.

— Кто?

— «Рейтинг».

Из-под потолка раздался голос.

Не человеческий, не механический, а какой-то странный, гладкий и спокойный, лишённый всякой интонации, как у справочной службы. Он шёл отовсюду сразу: из ламп, из стен, из пола.

«Исполнитель Серов. Обнаружено нарушение процедуры. Приём посторонних в служебном помещении. Отклонение от инструкции. Основание для удаления исполнителя».

— Нет! — Серов отшатнулся к стене. — Это недоразумение! Я…

«Решение вынесено. Приведение в исполнение: немедленно».

Алиса увидела, как на плече его серого пальто, прямо на ткани, медленно проступает красная печать. Буквы расплывались, ползли, складывались в слово: «УДАЛЕНО». Пальто начало бледнеть, лицо серело, как бумага под дождём.

— Игорь! — крикнула Алиса.

Она бросилась к нему, схватила за обе руки. Они были ледяными и невесомыми, как у призрака.

— Игорь Павлович Серов! — закричала она. — Сорок один год! Вы написали фразу про дождь! Вы не любите кофе! Вы десять лет носили на работу один и тот же галстук, потому что в нём вам спокойнее! Вы не читаете книги, потому что боитесь, что они вас обманут! Вы живой!

Красные буквы дрогнули.

— Ещё! — выдохнул Рэй из дверей. — Миледи, ещё!

— У вас есть жена! — Алиса не знала, откуда взялось это. — Она спала, пока вы писали на кухне! Она вас любила! Вы никогда не показывали ей рукопись, потому что боялись услышать правду! Вы ждёте, что кто-нибудь скажет, что это хорошо!

Серов смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

— Это хорошо, — повторила Алиса, уже тихо. — Игорь. Это очень хорошо.

Красная печать на пальто мигнула и погасла.

Цвет медленно вернулся в лицо. Руки стали тёплыми, настоящими. Серов тяжело дышал, прижимая ладонь к груди, и смотрел то на неё, то на потолок, откуда всё ещё доносился ровный голос.

«Конфликт приоритетов. Требуется пересмотр. Автор Алиса Воронова. Приглашаю вас на оценку. Вход через верхний этаж».

На стене кабинета, там, где только что была сплошная серая штукатурка, с лязгом раздвинулись створки. За ними блеснул свет: яркий, белый, холодный, от которого заболели глаза.

Серов, не отнимая руки от груди, прошептал:

— Он хочет вас видеть.

— Кто?

— Тот, кого я одиннадцать лет называл начальником.

Алиса посмотрела на раскрытый лифт, на Лену, на Рэя, на бывших серых, которые молча стояли вдоль стен и смотрели на неё, как на единственный выход.

— Ну что ж, — сказала она. — Давно хотела познакомиться с руководством.

Глава 11. Отличница

Лифт поднимался так долго, что Алиса успела сосчитать собственные вдохи.

Сто двадцать три. Это были самые длинные сто двадцать три вдоха в её жизни. Рядом молчала Лена, прижимая к груди пустую папку. Серов стоял у стены, прямой, как струна, и смотрел в потолок. Рэй, которого она попросила остаться с остальными освобождёнными, держал лифт нажатой кнопкой, пока не прошёл последний человек. Остальные ждали внизу.

Створки разъехались.

Алиса шагнула вперёд и застыла на пороге.

Зал был круглым и огромным, как собор. Купол его терялся высоко в тёмной глубине, и по стенам, ярус за ярусом, до самого верха, тянулись бесконечные полки, на которых стояли тысячи тысяч книг. Белых, чёрных, красных, золотых, одинаковых и разных. Над ними медленно, величественно проплывали светящиеся цифры: рейтинги, оценки, счётчики прочтений.

В центре зала, на круглой площадке, стоял школьный стол. Самый обыкновенный: светлое дерево, откидная крышка, чернильница. За ним сидела девочка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.