Последняя воля бессмертных

Я подумал, что, наверное, примерно то же самое ощущает смертник, которому монаршей милостью дано право сделать выбор между казнью через повешение либо через отсечение головы.

Осторожно я разжал левую руку, будучи готовым, впрочем, в любой момент вновь впиться мертвой хваткой в дверной косяк. Тянущая меня «вниз» сила никуда не исчезла, но ничего иного не произошло. Все предметы, включая меня самого, оставались на своих местах.

Продолжая думать о себе как о предмете, я разжал вторую руку. Сердце колотилось так, что, наверное, могли зазвенеть стекла в окне напротив. И снова в мире не произошло никаких перемен, которые противоречили бы тому, что я был в состоянии видеть.

Я медленно, словно по минному полю, стал отползать к середине комнаты, где валялся планшет. Ощущение продолжало оставаться таким, как если бы я сползал по обледенелому склону оврага к планшету, случайно зацепившемуся там внизу за корягу.

Сила тяжести влекла меня ко дну оврага, однако я вполне мог контролировать скорость своего спуска. Ободренный, я двумя конвульсивными движениями достиг планшета, перекинул его ремень через плечо и перевернулся обратно на живот, чтобы по-пластунски карабкаться «вверх», то есть к выходу.

Я поднял голову, чтобы оценить дистанцию до двери. И почувствовал, как к горлу подступила отвратительная тошнота.

Никакой двери не было. В том направлении, откуда я только что «спустился», и по полному кругу, куда ни посмотри, возвышалась сплошная зеленая стена.

Я лежал на дне гигантской воронки, уходившей своими краями за такой же размытый мутно-зеленый горизонт.