Грань Лианет

Глава 3

Ноябрь, 2099

Сегодня я проник на склад, где она зависает с этим очкариком. Морально готовился увидеть, как они трахаются, и точно не ожидал застать творческий кружок.

Они сидели далеко друг от друга. Это хорошо.

Он кормил ее шоколадом. Это плохо.

Он трахается с поварихой. Это хорошо.

Она спит на складе. Это плохо.

И она чуть не заметила меня. Это очень-очень плохо.

Когда очкарик свалил, Лианет долго смотрела на тень, в которой скрывался я. Потом стала раскладывать одеяла на полу.

Интересно, что бы она сделала, если бы правда увидела меня? Испугалась и убежала?

Или пригласила разделить с ней ее импровизированную кровать?

Отрывок из расшифрованного дневника Маркуса Райса.

***

Следующим утром я не могла пошевелить ни одной частью тела. Так мне показалось в первые секунды пробуждения.

И лучше бы так и оставалось.

Ведь когда я все же смогла подвигать конечностями, тело охватила агония. Я так надрывно застонала, что разбудила Скарлетт, которой не нужно было вставать в такую рань. Извинившись, соскребла себя с матраса и стала натягивать беговую форму, ловя вспышки перед глазами от каждого движения.

И все зря, ведь Райс не явился на пробежку. Я прождала его под ливнем двадцать минут, за которые прокляла сволочь сотню раз.

Гадать, почему так вышло, не имело смысла. Причина была ясна и прозаична: месть.

Сидя под деревом, я медленно считала до двадцати и обратно. Это должно было меня успокоить, но эмоции продолжали кипеть, словно я превратилась в гигантский ведьминский котел. Даже капли дождя не остужали мой пыл.

Я вскочила, намереваясь устроить вендетту.

Боль в мышцах была забыта. Усталость ушла на второй план. Грязь громко чавкала под моими кроссовками, пока я шла по лесу к заднему двору академии, разрезая марево мелких капель.

Закатить истерику? Обрушить на него всю мощь моей ярости? Действовать открыто?

Ну уж нет.

Я устрою Райсу настоящую психологическую диверсию!

Гром грянул одновременно с тем, как мой грязный кроссовок ударился о скользкую кору дуба. Я забралась наверх и оставила обувь на ветке, чтобы не наследить. Окно привычно оказалось открытым.

Глупый, глупый командир.

Комната встретила серостью и пустотой.

Как жаль. Я рассчитывала найти спящее тело Райса в теплой постели.

Ну, так тоже неплохо.

Схватившись за изножье кровати, я потянула его на себя. Мышцы взорвались, но меня это мало волновало. Следующей жертвой стал стол — я подтолкнула его бедром вбок. После принялась за комод, шкаф, кресло и стеллаж. В общей сложности мне понадобилось минут пять, не больше.

Закончив задуманное, я удовлетворенно оглядела комнату: вся мебель была сдвинута на несколько дюймов. Не слишком заметно, но достаточно, чтобы обсессивно-компульсивный мозг Райса зацепился за ощущение неправильности и сошел бы с ума в попытке понять, в чем дело.

Оставленные повсюду капли воды с одежды должны были высохнуть и не выдать моего присутствия. К сожалению, я не могла воочию увидеть, как Райс будет страдать. К счастью — у меня было отличное воображение.

Перед уходом я проверила ящик с бельем — мои стринги так и лежали поверх его боксеров, но записки и утки как не бывало.

Ну и пошел ты!

Захлопнув ящик, я покинула комнату изрядно раздраженная и отправилась на завтрак, на который Райс тоже не явился.

На построении он также не почтил меня своим присутствием.

В восемь я ступила на маты пустого зала.

Сердце громко и быстро стучало в надежде на приход Райса. Внутри меня бушевали противоречивые эмоции: по какой-то причине одолевала тревога, сместив с ментального пьедестала злость.

Дакарай и Гаррет не подсказали мне, почему Райс мог не прийти, но последний уверил, что «у командира на любой поступок есть весомая причина».

Что, если эта причина кроется в чем-то плохом? Вдруг с ним что-то случилось? Почему меня это вообще волновало?..

Я откусила длинный лоскут кожи с губы.

Черт. Я не зашла в ванную, когда была в комнате Райса… Он мог свернуть шею, поскользнувшись на мокрой плитке!

Дернувшись к выходу, я тут же отпрянула от неожиданности.

Райс распахнул дверь и заскользил ко мне бесшумной походкой хищника. Черная футболка обтягивала точеные плечи, влажные волосы небрежно лежали на лбу.

Не говоря ни слова, он подошел к планшету, встроенному в панель на стене, и включил безумную композицию с тяжелым электронным ритмом и истеричным женским вокалом. Я не высказала претензий относительно его хамского поведения — настолько сильно меня удивил выбор композиции. Вчера мы тренировались под что-то более… нормальное. Грешным делом я даже подумала, не желает ли Райс потанцевать вместо спарринга, но он уже остановился неподалеку и швырнул в меня нож, едва не проткнув плечо.

Я поймала рукоять в последний момент.

Черт. Это было близко.

Я растерянно заморгала. Райс тем временем стал кружить вокруг меня в смертельном танце.

Я не стала ждать первого выпада от него. Невоспитанный олух не будет вести меня.

Врезавшись в него колючим взглядом, я рванула вперед, метя лезвием в грудь. Он мягко скользнул вправо, будто дразнясь, и острие рассекло пустоту. Не медля ни секунды, я повернулась, сделала подсечку, чтобы сбить его с ног, однако Райс небрежно блокировал мою ногу легким ударом по голени, а потом сделал то, от чего меня пробрал глубокий шок: я не успела даже моргнуть, когда он оказался в опасной близости и дал мне пощечину.

— Какого хрена?! — я в неверии прижала ладонь к щеке.

Удар был слабый, оскорбительно-обидный.

— Я не разрешал останавливаться. Продолжай.

Райс слегка сузил глаза, следя за моей реакцией. И он ее, черт возьми, дождался! Злость вспыхнула, как искра на сухой траве.

Я перешла в яростное наступление. Мой нож мелькал с пугающей скоростью. Я наносила удар за ударом, целясь в руки, грудь, живот, но Райс без усилий блокировал каждый выпад. В очередной комбинации он схватил меня за руку, дернул на себя и снова легко хлопнул по щеке.

Злость вскипела. Я глухо зарычала и бросилась на него. Он сделал подсечку, и как только затылок ударился о мат, щелкнул меня по носу.

Щелкнул.

Пальцем.

По кончику носа.

— Что за?.. — потеряв дар речи, я ошарашенно пялилась на него.

Он равнодушно смотрел в ответ.

— Долго будешь валяться?

Пот стекал по виску. Я чувствовала себя загнанным зверем, а он был спокоен и невозмутим.

Гребаная глыба льда!

От бурлящей внутри обиды хотелось закричать, послать его к черту и убежать из зала. Но устраивать истерику я не стала: быстро поднялась и попыталась уйти ему за спину.

Не вышло.

Он надежно защищал тыл, кружась вместе со мной в боевом танце под мощный бит. Несмотря на внушительное телосложение и высокий рост, Райс двигался с поразительной грацией, предугадывая каждый мой выпад, шаг, микродвижение тела.

Это нервировало и даже пугало.

Я решила действовать настырнее — идти в прямую атаку, выставив нож перед собой. Через секунду оружие валялось на полу, легким ударом выбитое из руки. Тогда я попыталась провести свой коронный апперкот, но Райс молниеносно отбросил мой кулак в сторону и тут же хлопнул по щеке.

— Да что ты себе позволяешь, мать твою?! — схватившись за разгоряченное лицо, заорала я.

В ударе по-прежнему не было жестокости, лишь унижение. Но именно оно поднимало во мне вихрь ярости.

Я задохнулась от эмоций, накинувшись на него с новым запалом, но все было бесполезно: я быстро теряла силы из-за вчерашнего переутомления, удары становились хаотичнее и слабее, поэтому, предвидя следующую пощечину, я резко отпрыгнула на несколько шагов, увеличивая дистанцию.

Райс замер, как изваяние.

— Начну с положительного. Ты перестала бояться меня ранить, — сугубо деловым тоном сообщил он, затем лениво скользнул взглядом по моему телу. — На этом хорошее заканчивается.

Мне хотелось съязвить, однако это было трудно сделать между тяжелыми вздохами.

— Твоя проблема в том, что ты не можешь направить злость и унижение в нужное русло. Эмоции хлещут из тебя во все стороны, поэтому ты действуешь бессистемно. Сконцентрируйся на движениях, на цели своего удара. Ты хочешь врезать мне по лицу или толкнуть? Выбить мне зубы или вырубить? Может, зарядить по яйцам? Думай, Скай.

Я попыталась успокоиться. Из-за клокочущих эмоций дыхание было поверхностным. Я углубила вдохи и выдохи и, обойдя Райса по кругу, сначала хорошо подумала, прежде чем провести комбинацию ударов.

Он выставил блок и отбросил меня назад, как разыгравшегося щенка.

— Ты то слишком быстрая, то слишком медленная. Думай не только о своих движениях во время боя, но и о моих. Чтобы отразить удар, ты должна ловить мой ритм, а ты просто хаотично лупишь, пока не откроется окно для более успешной атаки, а потом все равно хаотично лупишь. Рассчитывай время для действий.

Я быстро дернулась, пытаясь ударить в кадык. Райс поймал мое запястье еще на расстоянии вытянутой руки и снова отбросил назад.

— Не торопись.

Я била, била и била, используя все, что есть в моем боевом арсенале.

— Стоп.

Задыхаясь, я отшатнулась и поняла, что достигла своего предела. В глазах появилась черно-белая рябь, голова кружилась от пульсирующей крови в висках, а мышцы словно отказались меня слушаться.

Вокруг пахло потом, железом и злостью. Все это вкупе с агрессивным звучанием музыки подстегивало меня продолжать. А сил не было.

Райс терпеливо ждал, пока я приду в себя. Когда я проморгалась и сфокусировала взгляд на нем, он произнес:

— Ты красивая и сильная девушка. Многие мужчины будут тебя бояться.

Я нахмурилась от неожиданного комплимента, и в меня тут же прилетел вопрос:

— Что делает мужчина, когда чувствует себя слабым?

— Злится, — незамедлительно ответила я.

— И?

— Пытается вернуть контроль.

— Как?

— Давит, манипулирует, распускает руки.

— Еще.

— Унижает.

— Верно.

Он подошел ближе, и его голос стал ниже:

— Потому что ему не нужно быть сильнее тебя. Ему достаточно заставить тебя почувствовать себя слабее. Оскорбление, плевок, пощечина — неважно. Если после этого ты злишься и начинаешь вести себя, как удобно ему, он получил то, чего хотел. Ты отдала ему контроль.

Я медленно кивнула, и он продолжил:

— Пощечины так унизительны для тебя, потому что ты сама наделила их таким смыслом. На деле — это просто хлопок по коже. И ты позволила какому-то хлопку иметь над собой власть. Сама решила, что это — унижение.

Я молчала, тело дрожало, но я не отводила взгляд.

— Сегодня ты позволила противнику управлять твоими чувствами. — Райс стал обходить меня по кругу, разглядывая как экспонат на выставке. — Эмоции взяли верх. Ты потеряла контроль. Выбилась из сил.

По затылку побежали мурашки, когда он приблизился сзади и произнес над ухом:

— Знаешь, что это значит за стеной?

Он появился сбоку и посмотрел мне в глаза.

— Смерть, — выдохнула я.

— Или плен, — припечатал он, заставив меня внутренне содрогнуться. — Главный твой враг, что здесь, что за периметром, — не зараженные.

— Мужчины.

Райс кивнул, а я затаила дыхание, ожидая его дальнейших слов.

— Ты вспыльчивая, не можешь обуздать собственные эмоции, они мешают тебе сосредоточиться и бить точно. Не научишься регулировать свои реакции во время боя, всегда будешь в слабой, бесконтрольной позиции.

Он замолчал, позволяя мне осмыслить его слова.

На спаррингах Эрана у меня никогда не было подобной проблемы. Возможно, потому, что в секции мы не пытались убить друг друга, ведь были в отличных отношениях со всеми ребятами.

— С этого дня, как только ты ступаешь на мат или в квадрант, все эмоции должны остаться за пределами боевой площадки. Нарушишь это правило, отправишься на внеплановое ночное дежурство.

Я глубоко вдохнула, удивленная суровостью наказания. А также испытала облегчение. Я переживала, как будут проходить наши индивидуальные тренировки, учитывая сексуальное напряжение между нами, которое было глупо отрицать. Но Райс удивил: никаких остреньких подколок и шуточек. Ни одной улыбки. Он был в роли строгого командира, и меня это более чем устраивало.

Еще около двух часов я безуспешно старалась пробить защиту Райса. В конце концов во время очередной комбинации у меня подкосилась нога, и я неуклюже завалилась набок. Райс посмотрел на меня с высоты своего мнимого пьедестала и бросил:

— На сегодня достаточно.

Я соскребла ноющее тело с мата и направилась к выходу.

— Скай.

Медленно обернувшись, я уставилась на него.

— Временами такое будет случаться.

Мои брови сошлись к переносице.

— Я о пропуске пробежки. Я не нарочно не пришел, поэтому месть была излишней.

— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо бросила я.

Райс насмешливо изогнул бровь и долго, изучающе разглядывал меня, после чего произнес:

— Завтра в пять жду тебя.

Жди, придурок.

Я мысленно послала его к черту и вышла из зала.

***

Он пришел на пробежку.

И я пришла. Или, сказать точнее, приползла.

Уверена, скоро мои мышцы отслоятся от костей в отместку за совершаемое над ними насилие. Особенно после того, как перед пробежкой Райс сообщил, что добавил в мое расписание четыре силовые тренировки с Дакараем. После такой новости хотелось рухнуть под тем же деревом, где стояла, и больше не подниматься. А еще причитать и возмущаться. Мозг вовремя включился, приказав мне молча принять слова командира.

Нужно было прекращать вести себя как колючий еж, и заняться налаживанием отношений. Поэтому все утро я была приветливой и милой, из-за чего Райс подозрительно поглядывал на меня.

После пробежки меня ждали три часа спаррингов. Райс больше не раздавал пощечины и вообще вел себя благодушно, пока не выключил музыку и не бросил мне черную ленту, свернутую в клубок.

— Надевай на глаза.

Я нервно покосилась на палку в его руке:

— Сегодня в программе избиение незрячего?

Он ждал, широко расставив ноги и сложив руки в замок на конце палки перед собой.

Я вздохнула и затянула узел на затылке. В темноте меня начало слегка покачивать, поэтому я приняла более устойчивую позу. Уязвимость положения нервировала, заставляя колени слегка дрожать.

В зале стояла оглушительная тишина. Ничего не происходило.

Я слушала свое дыхание и только телом ощущала присутствие второго человека.

Ни вздохов, ни шагов.

Я не услышала, как палка оторвалась от пола… Как Райс оказался сзади… Зато почувствовала глухую боль от удара по спине.

— Ай! — я обернулась. — Ты что, садист? Что за потребность…

В бок прилетел следующий удар.

Я отскочила на несколько шагов в противоположную сторону и потянулась к повязке.

— Я не разрешал снимать, — сказал Райс отнюдь не добрым тоном.

Мои руки послушно опустились, и в ту же секунду по ним пришелся хлесткий удар. Я попыталась схватить палку, но кулак сжал лишь пустоту. Пришлось стиснуть зубы до скрежета, чтобы не обрушить на Райса все проклятия этого мира.

— Контролируй эмоции.

— Да помню я, — с раздражением буркнула я.

Прерывистое дыхание не позволяло сосредоточиться.

В левое бедро опять прилетел удар.

Я подняла руки в стороны и стала кружить на месте, бесшумно переставляя ноги.

Удар в правый бок.

По левой щиколотке сзади.

В живот.

Снова по спине.

Он лупил и лупил, обходя заживающие раны (неужели запомнил их расположение?), но явно имел целью раскрасить меня новыми синяками.

— Слушай пространство!

— Я пытаюсь! — взвыла я и повернулась на его голос. — Твоих шагов не слышно!

— Значит, слушай не шаги.

Голос раздался у левого плеча.

— А что тогда? — резко дернув головой в его сторону, спросила я.

— Палку.

Тупая боль вспыхнула в правом квадрицепсе. Я шумно выдохнула и потерла ушибленную мышцу.

— Это невозможно.

— Возможно. Можешь снять повязку.

Я стянула черную ленту и посмотрела перед собой, откуда только что раздался приказ. Райса там не было. Он появился сбоку и протянул мне палку, взамен забрал повязку и затянул ее на затылке.

Ну, сейчас я оторвусь!

Улыбнувшись, я поудобнее перехватила орудие возмездия и медленно обошла Райса с правого фланга. Он не двигался, не поворачивал голову в моем направлении. Просто стоял прямо.

Я умела быть бесшумной.

Замахнувшись, я прицелилась в темный затылок…

Райс, не оборачиваясь, выбросил руку и зажал палку в кулаке в нескольких дюймах от головы.

Это невозможно, черт возьми!

— Сразу в голову. Не удивлен.

Он отпустил палку, и я нахмурилась.

Все-таки услышал, что я обошла его!

Я решила остаться на месте и выждать время. Спустя долгую минуту я ударила палкой ему в спину. Райс молниеносно развернулся и схватил ее, через секунду разжав пальцы.

Я в шоке уставилась на этого робота. Он двигался нечеловечески быстро, как тогда на Турнире во время нападения зараженных.

Я снова обошла его.

— Ты неплохо двигаешься, но в самом конце шага неравномерно распределяешь давление. Сначала твоя стопа заваливается немного внутрь, потом на пятку.

Я встала, как вкопанная.

— Как ты это делаешь?

— Слушаю.

— Невозможно слышать такие вещи.

— Возможно.

Я покрепче взяла палку и попробовала улучшить баланс. Он был прав: я и правда заваливалась немного внутрь, из-за чего порой теряла равновесие.

— Расслабь пальцы ног.

Я сделала, как он сказал, и ощутила мягкость и плавность шагов.

Не делая большого замаха, я прицелилась в колено.

Райс, не прилагая усилий, оттолкнул палку ладонью.

Я тут же ударила в живот, он снова поставил блок.

В бедро — палка была небрежно отброшена.

Я сделала ложный выпад в живот, но в последний момент решила ударить в грудь.

Он уверенным движением схватил палку у солнечного сплетения.

И так еще дюжину раз.

Стукнув палкой об пол, я обреченно признала:

— Ладно. Ты крутой. Хочу уметь так же.

Он снял повязку и передал ее мне.

— Задание на вечер: завяжешь глаза и проведешь так все время до отхода ко сну.

Я взяла ленту и кивнула.

— Не забудь про вечернюю тренировку с Дакараем.

Снова мой кивок.

Он собрался уходить, когда я кое-что вспомнила:

— Кстати, все хотела спросить: что там на жестких дисках?

— Это тебя не касается.

— Как это не касается? Я рисковала жизнью, чтобы достать их! — возмутилась я и, заметив красноречивый взгляд, сошла с мата. — Ну хоть что-то полезное на них нашлось?

— Нашлось, — коротко бросил он и оставил меня одну в пустом зале.

Вот и поговорили.

До обеда оставался час, поэтому я завязала глаза и стала махать палкой. Сначала у самого уха, потом на расстоянии вытянутой руки. Перехватывая ее то ближе к концу, то к середине, я делала взмахи перед лицом, но ничего не слышала. И так сотню раз.

В конце концов я устала стоять и приземлилась на задницу, продолжая попытки услышать хоть что-то. Вскоре мне начало мерещиться, что я слышу легкий свист воздуха при каждом взмахе. Мозг вспух от напряжения, и я стянула ленту с глаз, моргая от слепящих линий света.

Заметив что-то темное, я повернула голову вправо и увидела Райса. Он сидел, развалившись, на скамейке у стены, вытянув скрещенные ноги. Руки сложены на груди.

И давно он тут?

Мы молча встретились взглядами.

— Для чего это упражнение? Почти нигде нет идеальной тишины, чтобы услышать удар, — запричитала я.

— Тишина нужна, чтобы научиться слышать не звук, а намерение. Каждый удар начинается не с движения, а с мысли. Твоя конечная цель — услышать не палку, а того, кто держит ее.

Я медленно кивнула, осмысливая его слова.

Он продолжил:

— Научишься слышать в тишине, сможешь различать звуки в хаосе. Когда все гремит, свистит, рушится, — тело само поймет, откуда летит удар. Я научу тебя слышать не ушами, а интуицией.

Я задумчиво произнесла под нос:

— Это упражнение не на прокачку слуха…

С минуту мы сидели в тишине, думая каждый о своем, пока мои часы не завибрировали, оповещая о начале обеда. Я отключила их и поднялась. Палку повесила на стенд и, не говоря больше ни слова, вышла из зала.