Возвращённые. Наследие

Пришлось приложить усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

— Спасибо, что рассказала.

— Вы думаете, это плохо?

Она ждала ответа с такой надеждой, что мне захотелось пообещать ей всё на свете. Что ничего страшного не произойдёт. Что завтра она проснётся, и дом снова станет обычным домом, а голос матери останется только в воспоминаниях.

Но обещания, которых не можешь выполнить, — отвратительная привычка. И особенно для ведьмы.

— Думаю, нам стоит быть осторожнее, — ответила я. — И я сделаю всё, что смогу, чтобы разобраться.

Луиза кивнула.

Поднявшись, я поправила оберег и направилась к двери.

— Кэт?

Обернувшись, я встретилась с её взглядом.

— Да?

— А вы когда-нибудь слышали голос человека, который умер?

Вопрос застал меня врасплох. В памяти всплыла пожилая женщина, с которой довелось столкнуться во время первого самостоятельного задания. Её призрак почти не разговаривал. Большую часть времени она сидела возле пустой детской колыбели и тихо напевала какую-то песню.

Эта мелодия ещё долго не выходила у меня из головы.

— Да, — сказала я. — Слышала.

— И что вы сделали?

— Выслушала.

Луиза смотрела на меня очень серьёзно.

— А потом?

Ответ нашёлся не сразу.

— Помогла ей уйти.

К ночи дождь прекратился. Над лесом поднялась полная луна, и мокрые дорожки сада заблестели в её свете.

У окна гостиной слуги грузили последние сундуки в экипаж. За их работой я наблюдала уже несколько минут, с нетерпением ожидая, когда поместье наконец опустеет.

Лорд Харроу согласился покинуть дом только после долгого разговора. Мирена возмущалась ещё дольше, заявляя, что не собирается бежать из собственного поместья из-за каких-то суеверий. Каэлис предложил остаться и помочь, но от его предложения пришлось отказаться.

В случае неприятностей мне совершенно не хотелось одновременно разбираться с неизвестной сущностью и спасать любопытного молодого аристократа. Одной проблемы вполне достаточно.

Перед отъездом Лу неожиданно крепко обняла меня. От неожиданности я растерялась и неловко погладила её по спине.

— Вы ведь будете здесь, когда мы вернёмся? — спросила девочка, не отпуская меня.

— Если всё пройдёт хорошо, встречу вас утром.

— А если нет?

Хотелось пошутить, сказать что-нибудь о том, что призраки обычно оказываются менее опасными, чем разгневанные хозяйки домов. Но девочка смотрела на меня слишком серьёзно.

— Тогда обязательно пришлю вам весточку, — пообещала я.

Кажется, такой ответ её удовлетворил.

А вот мне самой стало отвратительно. Ведь понятия не имела, с чем придётся столкнуться этой ночью.

Когда экипажи наконец скрылись за воротами, дом погрузился в тишину. Главную дверь пришлось запереть, защитные знаки проверить ещё раз, и только после этого можно было подняться на второй этаж.

В коридоре пахло воском и старым деревом. Лунный свет ложился на пол длинными бледными полосами, а портреты на стенах казались ещё более мрачными, чем днём.

Кресло напротив комнаты Луизы показалось вполне подходящим местом для ночного дежурства. Рядом разместилась сумка, а кинжал, который обычно висел на поясе, отправился на подлокотник.

Против бесплотной сущности обычное лезвие вряд ли принесло бы много пользы, зато вполне могло пригодиться, если источником ночных звуков окажется живой человек. Мне уже доводилось сталкиваться с мошенниками, изображавшими призраков, и некоторые из них весьма болезненно реагировали на разоблачение.

На всякий случай стоило проверить, насколько легко клинок выходит из ножен. Убедившись, что оружие не заедает, я устроилась поудобнее и достала из сумки свёрток с засахаренными грушами. Последние три штуки.

Разложив их на коленях с подобающей случаю торжественностью, решила съедать по одной за каждый час ожидания. Если сущность не появится до третьей груши, сочту это личным оскорблением.

Первый час прошёл спокойно.

Приходилось прислушиваться к каждому шороху, следить за сигнальными нитями и время от времени обходить коридор. Ничего.

На втором часу где-то внизу скрипнула дверь.

Кинжал мгновенно оказался в руке. Осторожно поднявшись с кресла, я направилась к лестнице, стараясь ступать как можно тише. В холле пришлось остановиться и прислушаться. Скрип повторился, на этот раз со стороны западного коридора.

Пальцы крепче сжали рукоять.

За углом никого не оказалось. Одна из ставен была плохо закреплена, и ветер время от времени ударял её о стену. Пришлось закрыть окно, проверить соседние комнаты и вернуться наверх.

К половине третьего от груш не осталось ничего.

Сущность так и не появилась.

— Невежливо, — сообщила я пустому коридору.

Собственный голос прозвучал непривычно громко, а ответом стала тишина.

В какой-то момент в дальнем конце коридора будто что-то шевельнулось. Голова резко повернулась на движение, но это оказалась всего лишь тень от ветки, скользнувшая по стене.

Я подошла к ближайшему окну и приоткрыла. Раздражённо потерев лицо, пришлось признать очевидное: усталость начинала сказываться. После двух дней дороги и почти бессонной предыдущей ночи мне было трудно сохранять внимание.

Прохладный воздух с улицы немного помог прийти в себя. Сад внизу выглядел совершенно неподвижным. Между деревьями стелился туман, а над дальней частью ограды поднимались верхушки чёрных елей. Это было невероятно красиво, если забыть о том, что находишься в доме, где мёртвая женщина якобы просит дочь открыть ей дверь.

Закрыв окно, я уже собиралась вернуться в кресло, когда по коже пробежало знакомое покалывание. На этот раз оно возникло не в пальцах, а словно где-то глубже, под кожей. На краткий миг рядом с моей собственной магией будто появилась чужая, едва заметная сила.

Пришлось замереть, пытаясь уловить её снова, но ощущение исчезло так же внезапно, как возникло.

— Ну давай, — прошептала я, всматриваясь в полутёмный коридор. — Покажись.

В ответ раздался лишь тихий треск дерева в стенах.

Несколько минут прошли в неподвижном ожидании. Затем пришла мысль ещё раз проверить обереги. Все оставались целыми, ни один не подал сигнала. Попытка вновь почувствовать чужую магию закончилась лишь тупой болью за глазами.

Вернувшись в кресло, пришлось заставить себя успокоиться. Не каждое необычное ощущение означает присутствие потусторонней сущности. Иногда усталость, холод и чрезмерное напряжение способны сыграть с ведьмой дурную шутку.

Особенно с ведьмой, которая пока не слишком хорошо умеет управлять собственными силами. Эту неприятную истину мне довелось усвоить на личном опыте.

До рассвета больше ничего не произошло.

Первые солнечные лучи проникли в окна, когда усталость окончательно превратилась в мучение. Казалось, всю ночь меня били мешком с камнями.

Ноги затекли, спина ныла, а в голове назойливо пульсировала боль. Зато дом оставался совершенно спокойным.

Повторный осмотр второго этажа ничего не дал. Комната Луизы выглядела так же, как накануне, а все установленные обереги оставались нетронутыми. Чужая энергия на подоконнике тоже исчезла. Возле окна пришлось задержаться, пытаясь решить, что делать дальше.

Можно было остаться ещё на ночь. Попросить Гильдию прислать кого-нибудь опытнее. Попытаться самостоятельно провести более сложный поиск.

Но для последнего мне недоставало навыков, а никаких убедительных признаков опасности обнаружить так и не удалось. Возможно, сущность просто не проявляла себя в присутствии ведьмы. Возможно, происходящее вообще не имело отношения к магии.

Ненавижу слово «возможно».

Оно слишком часто встречалось в моих отчётах.

В конце концов решение было принято: оставить обереги на месте и попросить хозяев сообщать о любых новых происшествиях. Если голос появится снова, Гильдия сможет направить сюда более опытного специалиста.

Решение показалось мне разумным. По крайней мере, очень хотелось в это верить. И всё же мысль о Луизе, которая снова услышит ночью знакомый голос, никак не отпускала.

Перед уходом взгляд задержался на портрете Элеоноры. При дневном свете её лицо выглядело мягче. Уголки губ были чуть приподняты, а в глазах читалось спокойное любопытство.

— Если это действительно вы, — тихо сказала я, — то вы выбрали довольно странный способ пообщаться с дочерью.

Женщина, разумеется, не ответила.

Оставалось лишь поправить ремень сумки и направиться к лестнице. В холле уже ожидал Орвин.

— Хозяин прислал за вами экипаж? — спросил он.

— Нет, я приехала верхом.

— Значит, ничего не нашли?

— Пока нет, — ответила я, покачав головой. — Но защиту оставила. Проследите, чтобы никто не снимал медные диски с дверей и окон.

Старик кивнул, нервно перебирая пальцами край рукава.

Его беспокойство не укрылось от моего внимания.

— Что-то ещё?

Орвин поколебался.

— Госпожа ведьма… Вы уверены, что здесь никого нет?

Вопрос заставил насторожиться.

— Почему вы спрашиваете?

Старик облизнул пересохшие губы и оглянулся на лестницу, словно опасался, что нас могут услышать.

— Потому что вчера вечером, когда хозяин уезжал, я видел свет в комнате покойной госпожи.

— Вы уверены?

— Да.

— Кто-нибудь мог туда заходить?

— Комната заперта уже шесть лет. С тех самых пор, как леди Элеонора умерла.

В памяти всплыл рассказ Каэлиса. Дверь материнской спальни, которая открывалась сама собой.

— Вы говорили об этом хозяину?

— Нет.

— Почему?

Старик опустил глаза.

— Он не любит, когда слуги вспоминают госпожу.

Несколько мгновений ушло на размышления. Затем пришлось попросить Орвина показать комнату.

Спальня Элеоноры находилась в восточном крыле, за узким коридором, которым прежде довелось пройти лишь однажды. Мужчина достал связку ключей, замок поддался не сразу.

Когда дверь наконец открылась, нас встретил тяжёлый запах пыли, старых тканей и давно закрытого помещения. Первым делом взгляд скользнул по просторной комнате. Почти вся мебель скрывалась под белыми покрывалами. Возле окна стоял туалетный столик с потускневшим зеркалом, а у противоположной стены — большая кровать с резным изголовьем.

Створки окна были закрыты, а на подоконнике лежал толстый слой пыли без каких-либо следов.

Осмотр камина, дверного косяка и пола возле кровати тоже ничего не дал. Проведя пальцами по зеркальной раме, я осторожно потянулась к окружающему пространству магией. И ничего не почувствовала.

Если здесь и находилась сущность, она либо умела превосходно скрываться, либо давно ушла.

— Вы точно видели свет именно в этом окне? — спросила я, обернувшись к Орвину.

— Точно, госпожа.

— Возможно, отражение?

— Может быть. — Он произнёс это без всякой уверенности.

Комната по-прежнему не нравилась мне. И объяснить почему было трудно. В ней не обнаружилось ничего откровенно пугающего: ни таинственных пятен, ни следов ритуалов, ни характерного холода, который иногда сопровождал присутствие бесплотных существ.

Обычная спальня женщины, умершей много лет назад. И всё же желание поскорее выйти становилось всё сильнее.

Из сумки пришлось достать последний свободный оберег и закрепить его над дверью.

— Если увидите свет снова, не входите сюда, сразу сообщите в Гильдию.

Старик поспешно кивнул.

Лишь когда дверь за нами закрылась, напряжение в плечах начало понемногу спадать. До этого момента я даже не замечала, как сильно была напряжена.

К тому времени, когда Плюшка вынесла меня за ворота Блэквуда, солнце уже поднялось над деревьями.

Дождь закончился, и лес выглядел совсем иначе, чем накануне. Влажная листва блестела, на дороге кое-где лежали золотистые пятна света, а воздух пах мокрой землёй и хвоей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.