— Не нравится мне скрываться даже от тех, кого мы ищем как союзников, — призналась Ясна на третий вечер пути, глядя на огонь походного костра.
— Осторожность — не то же самое, что недоверие, — заметил Дрок, неожиданно поддержав её сомнение, хоть и с противоположным выводом. — Но и доверие, выданное слишком быстро, слишком многим, слишком часто оборачивалось предательством, чтобы я советовал спешить с открытостью прежде времени.
Ясна невольно улыбнулась, вспоминая, каким недоверчивым и закрытым был Дрок при их первой встрече в книге о Вербовке, — путь, пройденный им с тех пор, оказался ничуть не короче её собственного пути от испуганной беглянки до кого-то, к чьему мнению теперь всерьёз прислушивалась целая община.
На пятый день пути, когда отряд приблизился к первой из отмеченных на карте точек — небольшой, ничем не примечательной деревушке в предгорьях, — они наконец обнаружили нечто, подтвердившее правоту слов Дягиля о существовании более широкой сети, чем мог себе представить кто-либо из Дома теней прежде: на въезде в деревню, на неприметном придорожном камне, был выбит едва заметный знак — крохотный, стилизованный побег растения, тот самый символ, каким Дом теней издавна метил безопасные для своих тропы.
— Не только мы используем такие метки, — тихо произнесла Хвоя, разглядывая знак. — Значит, Дягиль не ошибался. Сеть действительно шире, чем мы думали.
Глава 11. Первая ячейка
Связная в деревне, пожилая травница, к которой их привёл условный знак и пароль, данный Дягилем, встретила отряд настороженно, но не враждебно, — однако то, что она рассказала о ближайшей ячейке Меченых, к которой могла их проводить, обернулось для Ясны первым настоящим разочарованием этого похода.
— Ячейка есть, — подтвердила травница, внимательно оглядев всех четверых, прежде чем заговорить откровеннее. — Небольшая, живёт тихо уже много лет, не привлекая внимания форпоста. Не уверена, что они захотят разговаривать о союзах и войнах.
Опасения травницы подтвердились в тот же день, когда она проводила отряд к скромному, хорошо укрытому в лесной чаще поселению из нескольких землянок. Встретивший их немолодой мужчина, представившийся просто Корнем, выслушал предложение Вербы, переданное через Ясну, с нескрываемым, вежливым, но твёрдым отказом.
— Мы выжили здесь двадцать лет именно потому, что никогда не привлекали к себе лишнего внимания, — сказал он, качая головой. — Ваша война, может, и справедлива, дитя, но она не наша. У нас старики, дети, которым нечем защищаться, кроме тишины и незаметности. Ввязаться в открытое противостояние с Орденом — значит обречь их всех на опасность, которой мы избегали десятилетиями.
— Я понимаю ваши опасения, — тихо сказала Ясна, стараясь не показать разочарования. — Но если Родерик действительно намерен вести долгую, организованную кампанию по всему Илмеру, тишина и незаметность могут не спасти вас так же надёжно, как спасали прежде.
— Может быть, — не стал спорить Корень. — А может, и спасут ещё двадцать лет, если повезёт и вы не приведёте беду прямо к нашему порогу самим фактом этого разговора. Простите за прямоту, дитя, но я не готов рисковать жизнями тех, за кого отвечаю, ради войны, в которой я не вижу для нас ни единого шанса на победу.
Отряд покинул поселение с пустыми руками, и разочарование, повисшее над путниками в тот вечер, оказалось тяжелее, чем ожидала Ясна.
— Не все готовы рискнуть, даже зная цену бездействия, — заметил Сорен, стараясь утешить её у вечернего костра. — Это не значит, что наш путь ошибочен. Это значит только, что не каждая дверь откроется с первого стука.
— Я понимаю его страх, — тихо ответила Ясна. — Мне только жаль, что понимание не делает отказ менее горьким.
Глава 12. Нападение в пути
Разочарование первой неудачи не успело до конца улечься, когда отряд, продолжая путь ко второй из отмеченных точек, столкнулся с опасностью иного, куда более непосредственного рода: на второй день после ухода из деревни травницы дозорное чутьё Хвои уловило неладное задолго до того, как остальные заметили хоть что-то тревожное вокруг.
— Тихо, — прошептала она, останавливая отряд жестом. — Что-то движется в подлеске справа. Не человек.
Мороки, вырвавшиеся из зарослей мгновение спустя, оказались немногочисленными — всего трое, — но появление их вдали от привычных приграничных земель, куда ближе к обжитым южным территориям, чем ожидал кто-либо из отряда, встревожило Ясну сильнее самой схватки.
— Они не должны заходить так далеко от Раздела, — крикнула она, уклоняясь от когтей ближайшей твари и тут же обрушивая на неё собранный, точный удар Клейма, отточенный месяцами тренировок. — Что-то тревожит саму границу сильнее обычного.
Сорен, отбивавшийся мечом от второго Морока бок о бок с Дроком, не успел ответить сразу — бой требовал полного внимания, — но когда последняя тварь наконец пала под совместным натиском отряда, он высказал вслух ту же тревогу, что не давала покоя Ясне.
— Мороки не мигрируют без причины, — сказал он, тяжело дыша после схватки. — Если они появляются южнее обычного, либо сам Раздел как-то потревожен, либо кто-то намеренно нарушает его равновесие.
— Думаешь, это дело рук Ордена? — с тревогой спросила Ясна.
— Не знаю наверняка, — покачал головой Сорен. — Но если правда об «Обряде Вечного Пламени», о которой мы ещё не знаем всех подробностей, хоть немного связана с самим Разделом, не удивлюсь, если подготовка Ордена к нему уже сейчас как-то отражается на равновесии границы между мирами.
Хвоя, осматривавшая место схватки в поисках дальнейших следов, подтвердила худшие опасения отряда.
— Здесь были другие следы Мороков, помимо этих троих, — сказала она, указывая на примятую траву и характерные борозды когтей, ведущие в разных направлениях. — Не стая, но заметно больше, чем случайность. Что-то действительно тревожит границу шире, чем мы привыкли считать нормальным.
Дрок, перевязывавший неглубокую царапину, полученную в схватке, мрачно покачал головой.
— Замечательно, — пробормотал он с невесёлой иронией. — Мало нам военной кампании Родерика — теперь ещё и сама граница миров решила напомнить о себе не вовремя.
Глава 13. Слухи о Кассии
Третий день после стычки с Мороками принёс отряду не только усталость от вынужденного крюка в обход неспокойных земель, но и неожиданную весть, догнавшую их через цепочку местных связных, предупреждённых травницей о продвижении отряда на юг.
— Гонец от Дягиля, — доложила Хвоя, вернувшись с короткой отлучки в ближайшее селение. — Просил передать: до него дошли достоверные слухи о Кассии.
— Что за слухи? — тут же спросила Ясна, вспоминая недавний разговор о судьбе бывшего Дознавателя.
— Он действительно бежал с форпоста сам, не дожидаясь трибунала, — сказала Хвоя. — По одним данным, скрывается где-то в южных землях, избегая как Ордена, так и любых известных ячеек Меченых, не зная, можно ли доверять кому-либо после всего, что сам натворил. По другим — уже пытался выйти на связь с одной из мелких, менее осторожных ячеек, но получил отказ, едва назвав своё прежнее звание.
— Значит, он мечется между двумя мирами, не находя себе места ни в одном, — тихо произнесла Ясна, чувствуя странную, неуместную, быть может, жалость к человеку, доставившему ей и её близким столько боли.
— Заслуженная участь для предателя, который предавал уже дважды, — резко заметил Дрок, впрочем, без прежней непримиримости в голосе. — Хотя, признаю, было время, когда я говорил то же самое о Сорене.
Сорен, услышав это признание, невольно улыбнулся — путь, пройденный Дроком от слепого недоверия к нему до подобного, пусть и колючего, признания собственной прежней ошибки, действительно оказался долгим.
— Если он ищет, кому довериться, а никто не хочет рисковать ради разжалованного, дважды предававшего Дознавателя, — медленно сказала Ясна, — куда, по-твоему, приведёт его отчаяние в конце концов?
— К тому, у кого меньше причин отказать ему с порога, — ответила Хвоя, — потому что этот кто-то уже видел, как меняются люди, если дать им шанс, а не судить раз и навсегда по одному-единственному поступку.
Никто из отряда не произнёс вслух очевидного вывода — что рано или поздно путь отчаявшегося, изгнанного отовсюду Кассия вполне может пересечься с путём самой Ясны, — но по тому, как задумчиво примолкли все четверо в тот вечер у костра, было ясно: каждый думал именно об этом.
Глава 14. Пепельный обоз
Вторая из отмеченных на карте точек оказалась куда труднее для обнаружения, чем первая, — отряду потребовалось почти неделя дополнительных расспросов и осторожных проверок, прежде чем местный связной наконец согласился указать точное направление к ячейке, известной в этих краях под настораживающим названием «Пепельный обоз».
— Не такие, как вы привыкли, — предупредила связная, немолодая знахарка, прежде чем указать дорогу. — Более суровые. Живут не тихой общиной, а чем-то вроде укреплённого лагеря. Осторожнее с ними — доверие у них не по умолчанию, а по заслугам, и заслужить его непросто.
Предупреждение оказалось не преувеличением. Лагерь, к которому отряд вышел на исходе следующего дня, разительно отличался и от привычного уюта Дома теней, и даже от суровой, но всё же в чём-то семейной дисциплины лагеря Яроша: ровные ряды укреплений, чёткие дозорные посты, сменяющиеся по строгому расписанию, — всё здесь дышало не просто осторожностью, а настоящей, отработанной военной организацией.
Их заметили задолго до того, как отряд успел приблизиться на расстояние окрика, — из-за частокола навстречу выступила женщина средних лет, невысокая, но державшаяся с той особой прямой собранностью, что выдаёт человека, привыкшего командовать, а не подчиняться.
— Стоять, — скомандовала она, не повышая голоса, но так, что ослушаться казалось немыслимым. — Назовите себя и цель прихода, прежде чем сделаете ещё хоть шаг.
— Меня зовут Верес, — начала Ясна, используя имя, принятое в Доме теней, — мы пришли с миром, ищем разговора, не конфликта.
Женщина смерила её долгим, оценивающим взглядом — не враждебным, но и далёким от того тепла, с каким Дом теней встречал новых людей.
— Верес, значит, — повторила она без всякого выражения. — Наслышана о Доме теней с севера. Мягкие, осторожные, привыкли прятаться и надеяться, что беда пройдёт стороной. Меня зовут Зарина. Здесь мы живём иначе.
— Мы пришли не судить, как вы живёте, — сказала Ясна, стараясь не поддаваться на очевидный вызов в тоне собеседницы. — Мы пришли предложить союз перед лицом угрозы, которая касается всех Меченых Илмера без исключения, вне зависимости от того, как именно каждая ячейка привыкла ей противостоять.
Зарина долго молчала, оценивающе разглядывая по очереди Ясну, Сорена, Хвою и Дрока, прежде чем наконец заговорила снова — уже не с прежней холодной настороженностью, но и далеко ещё не с доверием.
— Союз, — произнесла она задумчиво, будто пробуя слово на вкус. — Слышала я в своё время о подобных предложениях от мягкосердечных общин вроде вашей. Обычно кончалось это тем, что в решающий момент мягкость брала верх над необходимостью, и союзники подводили именно тогда, когда цена промедления становилась наибольшей.
— Мы готовы доказать делом, а не только словом, что на этот раз всё будет иначе, — твёрдо сказала Ясна.
— Посмотрим, — коротко ответила Зарина, разворачиваясь к воротам лагеря. — Заходите. Поговорим внутри, при свете, а не на пороге, как случайных путников. Но предупреждаю сразу: моё доверие небыстрое и недешёвое. Придётся заслужить его чем-то весомее одних лишь красивых слов о общей угрозе.
Часть вторая. Сеть сопротивления
Глава 15. Зарина
Внутри частокола лагерь оказался ещё более упорядоченным, чем можно было судить снаружи, — ровные ряды землянок и наскоро сколоченных казарм, отдельная площадка для обучения боем, где даже подростки лет двенадцати-тринадцати отрабатывали удары под присмотром хмурого, немолодого наставника, и ни единого праздного лица среди снующих туда- сюда обитателей.
Зарина привела гостей в свою землянку — просторную, но обставленную с той же суровой практичностью, что и весь лагерь: ни одной лишней вещи, только оружие, карты и грубо сколоченный стол, за которым она жестом пригласила всех четверых сесть.
— Рассказывайте, — сказала она, усаживаясь напротив. — Всё, с самого начала. Я не подписываюсь ни под чем, пока не пойму, с кем имею дело на самом деле, а не с чужих слов.
Ясна рассказала — коротко, без прикрас, начиная с пробуждения Клейма в Вербовке и заканчивая последними вестями о переброске Родерика. Зарина слушала молча, не перебивая, лишь изредка бросая острые, проверяющие вопросы, стоило рассказу коснуться подробностей, которые легко было бы приукрасить или исказить.
— Ты действительно заставила осколок Инквизитора вспыхнуть? — спросила она, когда рассказ дошёл до ночи у старой каменоломни. — Своими глазами видела, не с чужих слов?
— Своими руками держала Клеймо, из-за которого он вспыхнул, — ровно ответила Ясна. — Если хотите, я могу показать вам хоть сейчас, на что способно моё Клеймо, — не ради хвастовства, а чтобы вы сами могли судить, стоит ли моя история доверия.
Зарина долго разглядывала её, будто взвешивая эту неожиданную готовность на весах собственного, годами выработанного недоверия.
— Не нужно демонстраций, — сказала она наконец. — Я верю, что ты веришь в собственный рассказ. Вопрос не в этом. Вопрос в том, чего вы на самом деле хотите от нас взамен на союз, который вы предлагаете.
— Взаимной помощи, — сказала Верба, о которой в лагере знали лишь по пересказам Ясны, но чьё имя, судя по всему, само по себе значило немало даже здесь. — Обмена сведениями. Готовности прийти на выручку, если удар Ордена придётся по одной из наших общин, а не по всем разом.
— Мягкие слова для непростого предложения, — заметила Зарина. — Мы здесь не привыкли просто обороняться и ждать, чем закончится чужая беда. Если мы вступаем в союз, я ожидаю, что в нужный момент мои люди не останутся зрителями, пока Дом теней решает, стоит ли рисковать ради нас, — и наоборот, разумеется.
— Мы готовы к такой взаимности, — твёрдо сказала Ясна.
— Слова легко произносить у тёплого костра, — с прежней жёсткостью ответила Зарина. — Посмотрим, чего они стоят, когда придёт настоящее испытание. А оно придёт, я не сомневаюсь, куда раньше, чем кому-либо из нас хотелось бы.
Она не дала окончательного согласия в тот вечер — лишь предложила отряду остаться в лагере на несколько дней, присмотреться друг к другу поближе, прежде чем скреплять союз чем-то большим, чем устные обещания. Ясна, соглашаясь на эти условия, невольно подумала, что осторожность Зарины, при всей её колючести, отличалась от осторожности Вербы не сутью, а лишь формой выражения — оба лидера одинаково не готовы были рисковать чужими жизнями ради красивых, но непроверенных слов.
Глава 16. Кассий возвращается
На третий день пребывания отряда в лагере Зарины, когда Ясна начала понемногу привыкать к его суровому, но по-своему справедливому укладу, дозорные подняли тревогу иного рода, чем обычно, — не приближение военного отряда Ордена, а появление одинокого, изнурённого путника, вышедшего из леса прямо к внешнему периметру с поднятыми руками, явно не имея сил ни бежать, ни сопротивляться при поимке.
— Веди его сюда, — коротко распорядилась Зарина, когда дозорные доложили о находке. — Посмотрим, что за птица залетела в наши сети.
Путника ввели в общий двор лагеря спустя несколько минут — исхудавшего, заросшего щетиной, в изодранной, некогда добротной одежде, — и Ясна, всмотревшись в его измождённое лицо, почувствовала, как у неё перехватывает дыхание от узнавания.
— Кассий, — вырвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться.
Бывший Дознаватель поднял голову на звук своего имени, и в глазах его, некогда полных холодной, самодовольной уверенности, теперь читалось лишь крайнее, беспросветное измождение человека, идущего на последних силах.
— Ясна Верес, — хрипло произнёс он, и в голосе его не было ни привычной властности, ни попытки сохранить лицо перед новым, куда более суровым окружением, чем форпост Вербовки. — Не ожидал, что судьба сведёт нас именно здесь.
Зарина, до этого молча наблюдавшая за неожиданной встречей, шагнула вперёд с недвусмысленным, угрожающим выражением лица.
— Дознаватель Ордена, — процедила она, положив руку на рукоять клинка. — Здесь, в моём лагере. Объясни мне быстро и убедительно, почему я не должна прямо сейчас решить твою судьбу самым простым из возможных способов.
— Не Дознаватель больше, — тихо возразил Кассий, не делая ни малейшей попытки защититься или отступить перед явной угрозой. — Не Дознаватель уже давно. Разжалован, объявлен предателем собственным Орденом, бежал от трибунала, который скорее всего закончился бы для меня не многим лучше, чем твой клинок сейчас. Мне некуда больше идти, Зарина. Я пришёл не как враг и не как шпион — я пришёл, потому что больше идти некуда, а умирать в одиночестве в лесу мне не хватило духа.
— Он говорит правду, — тихо сказала Ясна, вставая между Кассием и занесённым над ним гневом Зарины. — По крайней мере, часть правды, которую я могу подтвердить сама. Он предал Альрика ради нас однажды, из расчёта, не из симпатии. Но за это его действительно разжаловали и чуть не отдали под трибунал.
— И ты предлагаешь довериться человеку, который уже дважды предавал тех, кому служил, лишь потому что ему больше некуда идти? — резко спросила Зарина, не убирая руки с оружия.
— Я не прошу довериться мне, — тихо вмешался сам Кассий, прежде чем Ясна успела ответить. — Я прошу лишь позволить мне остаться живым и, если получится, доказать делом то, что не смогу доказать одними словами. У меня нет больше ни титула, ни защиты, ни причины лгать кому-либо из вас, — только собственная жизнь, которую я готов поставить на кон, чтобы показать: я действительно ушёл от Ордена, а не просто сбежал от одного наказания в поисках другого укрытия.
Глава 17. Доверие под вопросом
Спор о судьбе Кассия занял большую часть следующего дня, разделив не только отряд Ясны и обитателей лагеря Зарины, но и, как выяснилось, саму Зарину, разрывавшуюся между собственной, годами воспитанной подозрительностью и трезвым расчётом человека, привыкшего оценивать пользу, а не только риск.
— Мы не можем просто отпустить его — если его схватят снова, он выдаст расположение и этого лагеря, и северной усадьбы, лишь бы купить себе прощение, — рассуждала Зарина на общем совете, собранном для решения его судьбы. — Но и держать его как пленника означает кормить лишний рот и постоянно опасаться, что он выберет побег, как только представится случай.
— Есть третий путь, — сказала Верба, до этого молча слушавшая спор. — Дать ему шанс доказать себя делом, но не давать при этом полной свободы и полного доверия сразу. Так мы поступили с Сореном в своё время — не потому, что доверяли ему безоговорочно с первого дня, а потому, что готовы были судить по поступкам, а не только по прошлому.
Дрок, чьё мнение о доверии к бывшим служителям Ордена было хорошо известно всей общине после долгой, трудной истории с самим Сореном, неожиданно для многих поддержал именно эту позицию.
— Я был неправ насчёт Сорена дольше, чем следовало, — сказал он прямо. — Не хочу повторить ту же ошибку с другим человеком лишь потому, что урок первого раза дался мне слишком тяжело, чтобы захотеть учиться снова. Пусть докажет делом. Если предаст — что ж, тогда мы будем знать наверняка, а не гадать заранее.
Зарина долго молчала, обдумывая услышанное, прежде чем наконец вынести решение.
— Хорошо, — сказала она. — Он останется здесь, под присмотром, без права покидать лагерь в одиночку и без доступа к сведениям, способным навредить нам, если он всё же обманет ожидания. Но я даю ему шанс показать, чего стоят его слова, — не ради него самого, а потому что Верес и её люди, кажется, искренне верят, что подобные шансы иногда того стоят.
Ясна нашла Кассия тем же вечером у дальнего края лагеря, куда его поселили отдельно от общих землянок, — он сидел в одиночестве, глядя на первые звёзды, проступающие на вечернем небе, с выражением лица человека, ещё не до конца поверившего в собственное, столь зыбкое спасение.
— Спасибо, — тихо сказал он, заметив её приближение. — За то, что заступилась. Не думал, что после всего случившегося между нами кто-то станет заступаться за меня перед клинком у горла.
— Я заступилась не потому, что забыла, сколько боли ты нам причинил, — честно сказала Ясна. — А потому, что видела, как меняются люди, если дать им шанс, а не судить раз и навсегда по одному поступку. Не разочаруй меня, Кассий. Второй раз заступиться будет куда труднее.
Глава 18. След Ивы
Спустя ещё несколько дней, за которые Кассий, к удивлению многих, действительно начал понемногу зарабатывать доверие лагеря скромной, безотказной помощью в самой чёрной, неблагодарной работе, разведка Зарины принесла весть, мгновенно изменившую все планы отряда.
— Один из наших людей, внедрённый в обоз снабжения южного форпоста, доложил о необычной перевозке, — сообщила Зарина, собрав Ясну и её спутников для срочного разговора. — Хорошо охраняемая повозка, маршрут проложен в обход обычных дорог, к особо укреплённому объекту в дне пути отсюда. По описанию сопровождающих — та же охрана, что обычно приставлена к особо ценным пленникам Ордена.
— Ива, — тихо произнесла Ясна, чувствуя, как сердце сжимается при одной мысли о возможности наконец сделать то, что не удалось Осокорю и всему Дому теней в ночь его гибели.
— Не могу утверждать наверняка, — предупредила Зарина, — но описание совпадает с тем, что вы рассказывали об этой вашей опустошённой ищейке. Если это действительно она, перевозят её, судя по маршруту, куда-то южнее — возможно, готовят к чему-то, для чего Родерику больше не требуется, чтобы она рыскала по лесам в поисках беглянок.
Сорен, услышав это, помрачнел ещё сильнее, чем сама Ясна.
— Если её больше не используют как ищейку, а готовят к чему-то иному, — сказал он медленно, — это может означать, что она нужна для чего-то, связанного напрямую с самим обрядом, о котором Родерик, несомненно, знает больше, чем рядовые Инквизиторы вроде Альрика.
— Тем больше причин не дать этой перевозке достигнуть цели, — твёрдо сказала Ясна, поворачиваясь к Зарине. — Вы говорили, что союз проверяется делом, а не словами. Вот дело, ради которого стоит рискнуть, — не только ради одной пленницы, но и ради того, чтобы не дать Ордену довести до конца нечто, чего мы пока даже не понимаем до конца.
Зарина долго смотрела на неё, взвешивая предложение с той же трезвой практичностью, с какой оценивала всё прочее с момента их первой встречи.
— Хорошо охраняемый конвой на чужой территории — не лёгкая цель, — сказала она наконец. — Но если мы хотим, чтобы союз между нами значил нечто большее, чем красивые слова у костра, лучшего повода для первого совместного дела не найти. Собираем людей. У нас меньше двух дней, чтобы перехватить конвой прежде, чем он достигнет укреплённого объекта.
Глава 19. План освобождения
Планирование операции заняло остаток дня и большую часть следующей ночи — Зарина, привыкшая мыслить военными категориями, оказалась неожиданно ценным союзником именно в вопросах тактики, какой не хватало Дому теней при всей его многолетней осторожности.
— Открытый штурм хорошо охраняемого конвоя на марше — самоубийство, — заявила она, разложив на грубом столе схематичный план предполагаемого маршрута, составленный по донесениям разведчиков. — Нам нужна засада в узком месте, где численное превосходство охраны не сыграет решающей роли, и достаточно быстрый удар, чтобы захватить пленницу прежде, чем подоспеет подкрепление с ближайшего форпоста.
— Здесь, — указала Хвоя на отмеченный на схеме узкий горный проход, через который, по расчётам, должен был пройти конвой на второй день пути. — Дорога сужается настолько, что охрана растянется в длинную колонну, теряя возможность быстро перегруппироваться.
— Годится, — кивнула Зарина, тут же переходя к распределению сил: — Основной удар — по голове и хвосту колонны одновременно, чтобы разорвать её на изолированные части. Мои бойцы возьмут на себя открытый бой — мы привыкли к подобному куда лучше, чем ваши люди с севера. Задача Дома теней — как только колонна раскроется, пробиться к самой повозке с пленницей и вывести её в безопасное место, пока основной бой отвлекает охрану.
— Я пойду с теми, кто прорывается к повозке, — тут же сказала Ясна.
— Ожидала этого, — не стала спорить Зарина. — Твоё Клеймо там будет полезнее, чем в общей свалке, — быстрый, точечный удар способен расчистить путь куда эффективнее долгого боя. Но ты пойдёшь не одна.