Искатели. Семя холода

ГЛАВА 3. ИСКАТЕЛИ

Рёв «Бурлака» разорвал звенящую тишину тундры, как крик новорождённого в морге. Звук был вызовом, объявлением войны всему, что теперь ползало, пряталось и охотилось в этом новом, синевато-сером мире. Игорь чувствовал вибрацию двигателя сквозь всю свою боль, сквозь тугую повязку на рёбрах. Она была якорем, единственной реальной вещью в мире, поплывшем в фиолетовом мареве.

Он резко свернул с центральной дороги станции, уходя в лабиринт служебных проездов между складами ГСМ. В зеркало заднего вида мелькнули искажённые огнём очертания лабораторного корпуса – там пылало то самое фиолетовое пламя, холодное и ненасытное. Воздух над ним колыхался, как над раскалённым асфальтом, только волны шли морозные, вымораживающие всё на своём пути.

– Держись левее! – крикнула Светлана ему прямо в ухо, перекрывая вой ветра. – Там, справа – сейсмочувствительная зона! Вижу колебания грунта!

Она не просто смотрела. Она видела. Её мутация уже работала на пределе – аналитическое зрение выхватывало из мира не просто предметы, а их температурные карты, напряжения, слабые точки. Для неё станция была не набором строений, а живой, больной тканью, пронизанной ядовитыми нитями аномальной энергии.

Игорь рванул руль влево. Снегоход накренился, полозья скрипели по утрамбованному снегу. Сзади раздался испуганный вскрик Анны и сдавленное ругательство Сергея. Через секунду с правой стороны, из-за угла трансформаторной будки, земля вздыбилась. Не взрывом, а будто гигантский крот прорыл тоннель прямо под поверхностью. Снег и куски асфальта взлетели в воздух и на мгновение зависли, подчиняясь искажённой гравитации, прежде чем рухнуть обратно в образовавшуюся трещину.

– Что это было? – закричал Сергей, вцепившись в плечи Анны.

– Аномалия, – сквозь зубы процедил Игорь, не отрывая глаз от пути. – «Зыбучий лёд» или что-то вроде. Светлана, веди дальше!

Она стала его живым навигатором, прокладывающим маршрут сквозь смертоносный лабиринт. Её голос звучал чётко, без тени паники, лишь с легкой дрожью перегрузки:

– Прямо двадцать метров, затем резко направо. Там разрыв теплотрассы – вижу выброс пара. Неизвестный химический состав, возможен ядовитый.

– Вон те ангары, видишь? Объезжай по дуге. Стены излучают в микроволновом диапазоне. Стрит-эффект, всё живое внутри сварится за минуту.

– Стоп! Прямо по курсу… Боже.

Он затормозил. Перед ними дорогу перегораживало… нечто. Это была не стена, не баррикада. Это было дерево. Вернее, то, во что превратилась старая, дохлая лиственница на краю посёлка. Её ствол раздулся до невероятных размеров, покрылся сизыми, пульсирующими наростами, похожими на мозговые извилины. С голых, искривлённых ветвей свисали длинные, нитевидные щупальца, медленно покачивавшиеся в такт какому-то невидимому ритму. Вокруг ствола лежали трупы – несколько «опустошённых» мутантов, чьи тела были пронзены этими нитями и высушены до состояния мумий.

– Био-аномалия, – прошептала Светлана. – Растительная форма. Пси-приманка и физическое поражение. Вижу тепловые следы… она чувствует вибрации. И тепло.

– Значит, тихо и холодно, – пробормотал Игорь. – Объезда нет?

Светлана быстро осмотрела местность.

– Слева – зона с нестабильной гравитацией, куски металла плавают в воздухе. Справа – тот самый горящий корпус. Надо либо возвращаться, либо… прорываться прямо через её зону влияния, но на максимальной скорости, пока она не среагировала.

Возвращаться – означало снова мимо трансформаторной будки с «зыбучим льдом» и кто знает, что ещё вылезло за это время. Игорь сжал руль.

– Готовьтесь. Пригнитесь. Анна, Сергей – крепче держитесь. Сейчас будет резко.

Он дал «Бурлаку» полный газ. Снегоход рванул с места, набирая скорость. За пятьдесят метров до чудовищного дерева первые щупальца дёрнулись, потянулись к источнику тепла и вибрации. Игорь, не сбавляя хода, рванул руль вправо, потом влево, вписываясь в слабый зигзаг. Липкие нити просвистели в сантиметрах от них, одна шлёпнулась на капот, оставив едкий, дымящийся след.

И в этот момент из-за ствола дерева вышла фигура.

Это был человек. Вернее, его подобие. Он шёл прямо навстречу снегоходу, не ускоряясь и не замедляясь. На нём была рваная утеплёнка сотрудника станции, но лицо… Лицо было полностью покрыто тонкой, прозрачной плёнкой льда, как маской. Сквозь неё было видно застывшие, широко открытые глаза и оскал в крике. Он поднял руку, не для того чтобы остановить их, а как бы указывая куда-то за себя, в сторону леса.

– Это же Петров! – вскрикнула Анна. – Из химлаборатории! Он… он живой?

– Нет, – холодно констатировала Светлана. – Тепловое излучение на нуле. Это марионетка. Мираж.

«Петров» был в десяти метрах. Игорь не свернул. Он направил «Бурлака» прямо на него. В последний момент фигура будто растворилась, рассыпалась на мириады сверкающих ледяных кристалликов, которые тут же унесло ветром. Галлюцинация. Приманка.

Они пронеслись мимо дерева-монстра, чувствуя на затылке его слепую, растительную ярость. Дорога перед ними была чиста на пару сотен метров, до главных ворот станции и дальше – до бескрайней, белой пустоты тундры.

И тут завыла сирена.

Не аварийная. Это был рёв «Бурана» – системы оповещения о внештатной ситуации. Громкий, пронзительный, разносящийся по всей мёртвой станции. Его включил кто-то или что-то.

– Идиоты! – рявкнул Игорь. – Это же, как фонарь в тёмной комнате для всего, что тут есть!

Сирена выла, раздражая барабанные перепонки, наполняя мир механическим, безумным звуком. И мир ответил.

Из-за дальних складов, из распахнутых дверей гаражей, из-под земли в вентиляционных шахтах – поползли, пошли, выкатились фигуры. Несколько «опустошённых» в разной стадии мутации: один с рукой, превращённой в огромную ледяную клешню, другой – низкий, приземистый, с шипастым хребтом. Но были и другие. Трое в относительно целой форме охраны. Они двигались странно, синхронно, их глаза были затянуты той же молочной пеленой, что и у Петрова в ангаре. Они не бежали, а шли ровным строем, и в руках у них было оружие: два автомата и что-то похожее на самодельный огнемёт.

– Сонм, – с ледяным ужасом прошептала Светлана. – Это они. Уже здесь.

– Что делаем? – крикнула Анна. В её голосе был страх, но не паника. Она уже нащупывала карабин.

– Прорываемся! – Игорь оценил расстояние до ворот и группу мутантов, перекрывавшую прямой путь. Их было семеро. Плюс те, что выползали с флангов. «Бурлак» мог бы протаранить, но рисковал перевернуться или застрять. – Светлана, слабые точки у этих «солдат»?

– Шеи! Там кристаллическая структура тоньше! И стыки в броне на локтях и коленях!

Игорь кивнул. Он рванул вперёд, но не прямо на группу, а по дуге, стараясь выйти им во фланг. «Солдаты» Сонма развернулись с пугающей слаженностью, будто у них был один мозг на всех. Двое с автоматами подняли оружие. Стрельба по движущемуся снегоходу с расстояния в сто метров – задача для профессионалов. Они стреляли как профессионалы. Короткие, точные очереди.

Стекло ветрового щита «Бурлака» звонко заплакало, пересечённое паутиной трещин. Пули заскрежетали по бронированному капоту. Одна чиркнула по плечу Игоря, сорвав клочок ткани и обжигая кожу ледяным жжением.

– Аня, огонь на подавление! По шеям! – закричал он.

Анна, превозмогая страх и неудобную позу, приподнялась, упёрла приклад «Сайги» в плечо. Она не была снайпером. Но сейчас её мутация – абсолютный фокус – сработала инстинктивно. Мир для неё сузился до перекрестия прицела, до силуэтов врагов, до едва заметного биения пульса в собственных пальцах. Она выстрелила. Раз. Два.

Первый выстрел попал одному из стрелков в плечо, отбросив его. Второй – на излёте траектории – ударил другого как раз в шею. Раздался звук ломающегося хрусталя. «Солдат» захрипел, уронил автомат и упал, дергаясь в конвульсиях. Его товарищи даже не оглянулись.

– Молодец! – крикнул Сергей, сам не веря, что выкрикнул это посреди ада.

Но путь всё ещё был перекрыт. А с флангов уже подбирались «опустошённые». Игорь чувствовал, как та самая внутренняя пружина – кинетический резонанс – сжимается в его груди, требуя выхода. Но выпустить её сейчас, на скорости, значило рисковать перевернуть собственный снегоход.

– Держись! – он рванул руль, направив «Бурлак» на небольшой снежный бруствер у края дороги – остатки зимнего снегозадержателя. Снегоход взлетел на него и на секунду оторвался от земли. В этот момент мимо них, с диким рёвом, пронеслась струя огня из самодельного огнемёта. Пламя было не жёлтым, а сине-фиолетовым и не испускало тепла, а, казалось, высасывало его из воздуха. Оно опалило воздух в метре от кормы.

«Бурлак» приземлился с жёстким ударом, от которого у Игоря помутнело в глазах от боли в рёбрах. Но они проскочили! Они были уже за спиной у группы Сонма, неслись к открытым воротам.

И тут Светлана вскрикнула. Не от страха. От осознания.

– Игорь! Стой!

Он инстинктивно ударил по тормозам. «Бурлак» занесло, он развернулся на сто восемьдесят градусов и остановился в облаке снежной пыли, носом обратно к станции.

Прямо перед открытыми воротами, на чистом, нетронутом снегу, лежала детская кукла. Замёрзшая, в синем платьице. Совершенно невинная. И от неё во все стороны расходилась едва видимая рябь – как от камня, брошенного в воду, только колебалась не вода, а само пространство, свет, тени.

– Ловушка, – сказала Светлана, задыхаясь. – Пространственный разрыв. Маленький. Но если въехать… мы окажемся не снаружи. Мы окажемся где-то ещё. Может, в ста метрах в сторону, а может, в центре той самой горящей лаборатории.

Игорь сжал зубы. Ворота. Свобода. В двух десятках метров. И недостижимы. Он посмотрел назад. «Солдаты» Сонма и «опустошённые» уже разворачивались, начинали окружать их. Сирена всё выла, призывая всё новых тварей.

– Варианты, – бросил он Светлане, одновременно срывая с пояса «Грач».

– Через забор! – она указала на левую сторону. Забор из рабицы был местами порван, завален снегом. За ним – просто тундра, без дорог, но и без видимых ловушек. – Но «Бурлак» не пролезет!

– Значит, пешком, – Игорь выстрелил два раза в сторону приближающихся мутантов, не целясь, просто для острастки. – Разгружаемся! Бери только самое ценное! Еду, аптечку, приборы! Остальное – бросить!

Это был приговор снегоходу, их единственному быстрому транспорту. Но иного выхода не было. Они, спотыкаясь, вывалились из «Бурлака». Сергей и Анна схватили свои рюкзаки. Светлана прижала к груди свой чемоданчик с пробами и датчиками. Игорь взвалил на плечо канистру с остатками топлива и рванул к забору.

– Первыми – Аня и Сергей! Потом Света! Я – последний! Быстро!

Анна, ловкая и юркая, первой проскользнула в дыру в сетке. Сергей, роняя очки, пролез за ней. Светлана передала чемодан и протиснулась сама. Игорь уже отступал к забору, отстреливаясь. Один из «опустошённых» , у которого хребет с шипами, оказался в десяти метрах и прыгнул. Игорь не стал целиться. Он просто выбросил вперёд левую руку, открыв ладонь, и толкнул.

Воздух сгустился и ударил. Не такая мощная волна, как в ангаре, но достаточная, чтобы отшвырнуть мутанта, как тряпичную куклу, и завалить его товарищей. Цена – мгновенная слабость, темнота в глазах и ледяная дрожь, пробежавшая по всему телу. Он едва удержался на ногах.

– Игорь! – закричала Светлана из-за забора.

Он развернулся и нырнул в проём. Колючая проволока зацепила куртку, порвала её. Он выкатился на другую сторону, в глубокий снег. Сразу же вскочил, хватая канистру.

– Бегом! В ту сторону, к тем холмам!

Они побежали. Четыре человека, утопая по колено в снегу, без транспорта, с парой стволов и наукой в головах, спасаясь от станции, которая уже не была станцией, а стала гнездом чего-то нового, страшного и организованного.

Сирена позади них внезапно умолкла. Воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и хрустом снега. Игорь обернулся на бегу. У снегохода, у забора, стояли те самые трое «солдат» Сонма. Они не лезли в дыру. Они просто смотрели. Следили за ними ледяными, молочными глазами. Провожали. Как хищники, которые знают, что рано или поздно добыча сама выйдет на охотничью тропу.

И далеко позади них, на крыше главного корпуса, фигура в обледеневшей полковничьей форме медленно, как маятник, повернула голову, следя за четырьмя тёмными точками, уползающими в белое ничто. Вокруг неё иней на металле сложился в сложные, похожие на нейронные сети, узоры. Шёл процесс. Искатели сделали свой первый шаг. Игроки на доске были расставлены.

Их путь только начался. А впереди была тысяча километров мёрзлого ада, полного таких же, а то и хуже, сюрпризов. Но они были вместе. Они были Искателями. И у них не было другого выбора, кроме как искать.

Они бежали, пока хватало сил. Когда стало ясно, что погони нет, а впереди только снежная равнина и сизый горизонт, Игорь приказал сделать остановку у одинокого, обледеневшего валуна. Все рухнули на снег, тяжело дыша. Сергей рыдал, уткнувшись лицом в рукав. Светлана трясущимися руками проверяла приборы.

Игорь отвернулся, делая вид, что осматривает местность. Но он не видел ни снега, ни неба. Перед его глазами стояло другое лицо. Не Петрова-мутанта. Детское. С веснушками и смеющимися глазами, которые сейчас должны были бы смотреть на него с экрана планшета в тёплой московской квартире.

«Пап, а когда ты вернёшься?»

«Скоро, зайчик. Обещаю. После этой командировки – отпуск. Поедем на море».

«Ты всегда так говоришь».

Он говорил. И врал. Последний раз видел её полгода назад, на два дня между рейсами. Алёне было семь. Она коллекционировала странные камешки и рисовала ему в скайп смешных монстриков. Его жена, Марина, уже три года как смотрела на него пустым, усталым взглядом. «Ты живёшь где-то там, Игорь. Не здесь».

Он взял этот контракт на «Полюс-Х» из-за денег. Огромных, нечестных денег. Хватило бы на квартиру у моря, на лечение её матери, на ту самую жизнь «после», которую он вечно откладывал. Последний заказ. Последняя миссия. А потом – домой. Исправлять всё, что сломал годами отсутствия.

А теперь дома нет. Нет ни Москвы, ни тёплой квартиры, ни скайпа. Есть только ледяной ветер, фиолетовое небо и знание, что там, на юге, куда он обещал себе вернуться, теперь царят те же ужас и холод. Что случилось с ними? Замерзли ли они в первые часы, как те люди на вышке? Или… превратились во что-то? В таких же ледяных монстров?

Он стиснул зубы так, что заболела челюсть. Боль в сломанных рёбрах была ничем по сравнению с этой, новой, пустой болью внутри. Он не просто выживал. Он должен был выжить. Потому что если он жив, то есть шанс – один на миллиард, – что и они живы. И он найдёт их. Пройдёт через весь этот ад, но найдёт. Или узнает правду. И тогда… тогда он сможет наконец остановиться.

«Игорь?» – тихий голос Светланы вернул его в реальность. Она смотрела на него не как учёный на объект изучения, а с внезапным, острым пониманием. «Ты… там кого-то оставил?»

Он резко отвернулся, сделав вид, что поправляет повязку.

«Всем отдых десять минут. Потом двигаемся. Нужно найти укрытие до темноты».

Он не ответил на её вопрос. Но она, кажется, поняла и без слов. В её глазах мелькнуло что-то похожее – своя, запертая глубоко внутри, потеря. В этом новом мире у каждого за спиной был свой призрак. И они гнали их вперёд, в ледяную тьму.

ГЛАВА 4. БЕЛЫЙ АД

Первые километры дались с надрывом, на чистом адреналине и животном страхе. Бежать по рыхлому снегу, который то и дело проваливался по пояс, было пыткой. Каждый вздох обжигал лёгкие колючим холодом. Боль в сломанных рёбрах у Игоря превратилась в тупой, раскалённый гвоздь, вбитый в бок. Он стискивал зубы, заставляя ноги двигаться, отмеряя шаги: раз-два, раз-два. Только вперёд. Только подальше от этого места.

Светлана шла следом, её лицо было бледно-серым от напряжения. Она не просто шла – она сканировала пространство, её взгляд метался по белизне, выискивая малейшие искажения, малейший намёк на аномальную активность. Чемоданчик с приборами она несла как святую реликвию – без него они были слепы.

Сергей и Анна плелись позади. Парень тяжело дышал, его очки полностью запотели, превратив мир в мутное пятно. Анна, несмотря на молодость и страх, держалась стойко. Она то и дело оборачивалась назад, на тёмный шрам станции на горизонте, держа карабин наизготовку. Её мутация ещё не проявилась здесь, в полную силу, но инстинкт охотницы уже проснулся.

Через час безумной гонки силы начали сдавать. Ноги стали ватными, дыхание – свистящим.

– Стой… – наконец выдохнул Сергей, спотыкаясь и почти падая лицом в снег. – Не могу… нужно отдышаться…

Игорь, сам едва держась на ногах, кивнул, прислонившись спиной к одинокому, обледеневшему валуну. Они были на небольшом пригорке. Станция «Полюс-Х» теперь была лишь тёмным, дымящимся пятном в серой дали. Вокруг – бескрайняя, мёртвая равнина, поросшая низкорослой, пожухлой тундровой травой, торчащей из-под снега как седая щетина. Небо по-прежнему висело низко и тяжело, но ветер стих, и воцарилась звенящая, давящая тишина.

– Дальше так не получится, – хрипло сказал Игорь, снимая канистру с плеча. – Нужен план. И укрытие. Ночь здесь, на открытом месте… – он не договорил. Все и так понимали.

– Мы сожгли слишком много калорий, – сказала Светлана, опускаясь на снег и открывая свой чемоданчик. Она достала портативный тепловизор и принялась медленно сканировать горизонт. – Температура падает. К вечеру будет под минус тридцать. Без укрытия и тепла мы не протянем и до утра.

– А что там? – Анна указала карабином на восток, где вдалеке виднелась темная, зубчатая полоса – край лесотундры, редкие, корявые лиственницы. – В лесу может быть укрытие. И… дрова.

– В лесу может быть всё что угодно, – мрачно заметил Сергей, наконец, протерев очки. – Эти… аномалии. Они могут быть и там.

– Они везде, – поправила его Светлана, не отрывая глаз от экрана. – Но лес даст хоть какую-то защиту от ветра. И возможность разжечь костёр. Если найдём чистые дрова.

– Чистые? – переспросила Анна.

– Не заражённые патогеном. Дерево, пропитанное «Хризолидом», будет гореть тем самым фиолетовым пламенем, которое не даёт тепла, а забирает его. Нужно искать сухостой, который погиб ещё до Выброса.

Пока они обсуждали, Игорь, молча, осматривал местность. Его взгляд, тренированный годами в разведке, выхватывал детали. Следы. Не звериные – те были бы давно замечены. А вот едва заметная рябь на снегу в ста метрах от них, будто от лёгкого взрыва. И странный, почти геометрически правильный круг голого грунта, где не лежал снег. И там, у подножия следующего холма… что-то блестело. Не лед, а металл.

– Там что-то есть, – сказал он, прерывая разговор. – Похоже на обломки. Может, вертолёт или вездеход. Проверим. Осторожно.

Они двинулись к блестящему объекту, растянувшись в цепочку. Игорь впереди, за ним Светлана с тепловизором, потом Анна с карабином, и замыкал Сергей. Снег здесь был плотнее, идти стало чуть легче. По мере приближения объект обрёл форму. Это был не вертолёт. Это был корпус «Трэкола» – огромного шестиколёсного вездехода-амфибии. Машина лежала на боку, словно подбитый слон. Колёса были спущены, стёкла выбиты. По бортам шли глубокие царапины, будто его царапали гигантские когти. А вокруг… вокруг валялись вещи. Раскрытые ящики с пайками, порванные спальники, пустые канистры. И следы. Много следов. Человеческие, но искажённые, с неестественно длинными пальцами и глубокими вмятинами, будто те, кто их оставил, передвигались на четвереньках.

– Лагерь, – тихо сказал Игорь, останавливаясь в двадцати метрах от обломков. – Кто-то пытался здесь устроить стоянку. И их нашли.

– Нашли что? – прошептал Сергей, с ужасом глядя на следы.

– Не спрашивай, – бросила Анна, поднимая карабин. Её взгляд скользил по тенистым развалинам вездехода, по тёмным провалам выбитых окон.

Светлана посмотрела на тепловизор и вдруг резко дернула Игоря за рукав.

– Внутри! Два тепловых следа! Слабые, но есть! Один… неподвижный. Второй шевелится.

Живые. Или не совсем. Игорь снял с предохранителя «Грач».

– Прикрывайте. Я проверю.

– Игорь, нет, это ловушка! – зашипела Светлана.

– Все варианты – ловушки. Но там могут быть припасы. Или информация. Оставайся здесь, командуй.

Он не стал ждать ответа. Пригнувшись, короткими перебежками он приблизился к опрокинутому «Трэколу». Запах ударил в нос ещё на подходах – смесь гнили, бензина и того сладковатого химического душка, что теперь витал повсюду. Он подошёл к задним дверям, которые висели на одной петле. Заглянул внутрь.

Там был ад. Внутри царил полумрак, освещённый лишь светом, пробивавшимся через разрывы в крыше. На полу валялись обломки, тряпки. И в дальнем углу, прислонившись к сиденью, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Он был мёртв. Его тело было обезвожено, кожа натянута на кости, как пергамент, и покрыта тончайшей сеткой инея. Но не это было самым жутким. Его лицо было обращено к потолку, рот открыт в беззвучном крике, а из глазниц, рта и ушей росли тонкие, хрустальные усики, похожие на морозные узоры. Они пульсировали слабым фиолетовым светом. Это была не просто смерть. Это была инсталляция. Предупреждение.