Лаки, Пёс и другие

Пока Петя увлечённо хвастался, Бегунов соображал. Получается, тут была деревня, и в огне Гражданской кто‑то спрятал свои накопления, надеясь их забрать, но, видимо, погиб. А может, тут ещё есть что‑то? Ведь не может быть, чтобы только кто‑то один спрятал? Но вряд ли можно что‑то ещё найти. Это ему, Николаю Бегунову, свезло, что кот наткнулся на клад. Конечно, можно купить металлоискатель, но проверить с ним можно только свой участок. Кто же разрешит заниматься подобным чужому человеку на своих шести сотках?

— …И свет у меня всегда есть, даже когда ни у кого нет, потому что генератор, — услышал наконец Николай рассказ Пети, который так увлёкся, что даже не заметил, что Николай его не слушает.

На колени Пете неожиданно вскочил большой рыжий кот.

— Пират, — ласково сказал Петя, — нагулялся, разбойник?

Кот по‑хозяйски смахнул со стола кусок сала и, как ни в чём не бывало, принялся за трапезу. Николай подивился такой наглости и тому, что сосед никак не отреагировал на это. У него бы Лаки не посмел так сделать. Таких бы лещей отхватил!

Николай посидел ещё полчаса, слушая монологи Пети, и с облегчением попрощался. Болтун и хвастун этот Липкин. Бегунов не любил таких — вальяжных, считающих, что они прохавали эту жизнь до самого донышка и могут, втайне любуясь собой, поучать других.

Лаки по‑прежнему спал на веранде. Николай с завистью посмотрел на него. Вот умеют эти коты спать так грациозно, будто дразнят вечно спешащих и вечно опаздывающих людишек.

Бегунов забрался в постель и стал думать, что же ему делать с монетами, но после Петиного самогона думалось плохо. Мысли слипались, как непромытые макароны, и Николай вскоре уснул.

Разбудил его Лаки, который бесцеремонно ходил по Николаю и тихо мяукал, прося поесть. Было уже утро. Бегунов налил себе кофе и, достав телефон, принялся снова изучать, сколько стоят его монеты. Выходило, что немало. Возможно, больше миллиона. Николай никак не мог отыскать в каталоге именно свои монеты. Они несколько отличались от тех, что были на сайте.

Позавтракав, Бегунов принялся чинить водосток. Он стоял на стремянке и, по‑сапожницки набрав полный рот гвоздей, приколачивал длинный жёлоб к бочке для дождевой воды, размышляя о том, что если бы не кот, то так бы и ходил он, Коля Бегунов, вокруг клада и не знал бы ничего. Нужно в обед сгонять в город и зайти в антикварный — уж шибко любопытно, сколько можно срубить с этого дела.

От приятных мыслей Николая отвлекли душераздирающие кошачьи вопли. Соседский Пират, много лет чувствовавший себя полновластным диктатором этих земель, увидал на соседнем участке хилого, серого во всех смыслах кота‑доходягу и отважно бросился в атаку. Что мог противопоставить здоровому трёхлетнему рыжему бугаю шестимесячный Лаки, ещё недавно ходивший в бинтах? Но он не отступил, выгнув спину и ощетинившись. Через минуту по участку с воплями катался рыже‑серый клубок, похожий на взбесившийся рыже‑серый футбольный мяч.

Бегунов рухнул с двухметровой высоты и бросился разнимать котов. С соседнего участка к ним спешил Петя. Он схватил Пирата и начал по‑бабьи причитать:

— Ой, зайчика моего поцарапали! Кровь! Кровь! Коля! Ты смотри за скотиной‑то своей!

Бегунов, ошалевший от таких обвинений не меньше, чем от произошедшего, держал в руках Лаки, который, в отличие от Пети и Пирата, не базлал, а только продолжал шипеть. Николаю очень хотелось сказать, что в следующий раз за незаконное пересечение границы он возьмёт палку и поколотит и Пирата, и Петю, но он вовремя взял себя в руки. Ну, подрались два кота, деля территорию. Дело житейское, в конце концов.

Он утащил своего взъерошенного питомца в дом и осмотрел его. В принципе, ничего страшного. Больше крика было.

— А ты красава, серый, — серьёзно сказал ему Николай, — не забздел такого рыжего мордоврота. Мужик! Я тоже в детстве, помню, когда в третьем классе учился, у меня Фонарь из четвёртого класса мелочь хотел отобрать на обед…

Через пару минут Бегунов понял, что на полном серьёзе рассказывает Лаки историю тридцатилетней давности. Он всегда смеялся над собачниками и кошатниками, разговаривающими со своими питомцами, а теперь, получается, сам стал таким!

Николай рассмеялся и, вытащив из пакета горсть какого‑то вредного, но вкусного лакомства, угостил Лаки.

— Жри, Брюс Ли. Мы ещё этому Пирату намылим холку, верно?

К обеду Николай разобрался с самыми неотложными ремонтом и починкой и, вырулив со своего участка, поехал в город, в антикварный магазин. Его так и распирало от желания узнать, сколько же стоит найденный им клад. Лаки он решил взять с собой, убоявшись, что в его отсутствие рыжий бандит Пират под покровительством Пети Липкина снова задаст трёпку его серому.