Книга Наперекор инстинктам: обет тьмы - читать онлайн бесплатно, автор Вера Добрая. Cтраница 2
Наперекор инстинктам: обет тьмы
Наперекор инстинктам: обет тьмы
Оценить:

Рейтинг: 4

Наперекор инстинктам: обет тьмы

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. О стае Уварова я знала — это были отморозки, не признававшие законов трибунала. Но признавать правоту демона было выше моих сил.

— Не пытайся строить из себя моего спасителя, Кайрос, — прошипела я, сжимая кулаки. — Для тебя я просто вещь, которую ты забрал по старой расписке.

— Если бы ты была просто вещью, я бы давно запер тебя в подвале, а не стоял здесь в два часа ночи, — тихо ответил он.

Мужчина протянул руку и кончиками пальцев осторожно заправил за ухо выбившуюся из моей косы прядь белых волос. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но кожу словно обожгло разрядом тока.

Я судорожно втянула воздух, не в силах отшатнуться, глядя в его бездонные чёрные глаза, в глубине которых снова зажегся тот самый опасный, голодный отблеск.

— Идём в дом, Лана, — негромко сказал он, опуская руку, но не отходя ни на шаг. — Ночь слишком холодная для беглянок. А завтра вечером ты покажешь мне, как умеешь держать удар среди настоящих хищников.

Глава 4. Кайрос

Утро началось непривычно. Вместо кофе и тишины, к которой я привык за долгие годы одиночества в этом доме, резко раздался настойчивый звонок по закрытой линии связи.

Я стоял у панорамного окна кабинета, глядя на размытый утренним туманом парк, по которому ночью так отчаянно пыталась уйти моя беглая волчица, и на секунду прикрыл глаза, прогоняя остатки ночного напряжения.

Вчера в саду я впервые за столетия поймал себя на том, что мне не хочется никого ломать. Когда я увидел её у старого дуба — растрёпанную, в простом спортивном костюме, с косой через плечо и упрямым блеском в синих глазах, — внутри вместо привычного холодного расчёта шевельнулось что-то острое, почти болезненное.

Лана не плакала, не просила пощады и не пыталась торговаться; она шла напролом против гончих и собственной природы, потому что привыкла отвечать за каждый свой шаг. И когда мои пальцы коснулись её щеки, убирая выбившуюся прядь, меня едва не снесло волной той истинности, о которой я так неосторожно насмехался ещё вчера днём.

Звонок оборвал эти мысли. Я взял трубку, и в динамике раздался сухой, выверенный голос моего управляющего делами в городе:

— Господин Кайрос, прошу прощения за звонок в такое время. Час назад в канцелярию высшего трибунала двуликих поступил экстренный иск от альфы стаи белых волков Александра Ратьева. Он заявляет о насильственном удержании его старшей дочери и требует немедленного вмешательства и силового возврата наследницы в резервацию.

Я медленно выдохнул, и уголок моих губ дрогнул в холодной, почти ленивой усмешке. Старый волк оказался настолько в отчаянии, что решился пойти ва-банк.

Александр прекрасно понимал: если дело дойдёт до глубокого разбирательства, правда о его сделке двадцатичетырёхлетней давности всплывёт наружу, и тогда трибунал казнит его самого, а стаю пустит по миру. Но отцовский страх за дочь оказался сильнее инстинкта самосохранения — Ратьев блефовал, надеясь, что я не захочу лишнего шума и просто отдам девчонку, чтобы не светить старый договор.

— Когда прибудет комиссия? — спросил я спокойно, опускаясь в кресло за столом.

— В полдень. Двое старших ревизоров и ведьма-сканер для проверки ментального воздействия. Они обязаны убедиться, что Лана Ратьева находится в вашей резиденции добровольно.

— Отлично. Встретишь их у ворот ровно в двенадцать и проводишь в малую гостиную.

Отключив связь, я несколько секунд крутил в пальцах тяжёлую перьевую ручку. Вот и первый настоящий тест для моей маленькой снежной королевы.

Я мог бы просто спрятать её, подкупить ревизоров или надавить на трибунал своим влиянием, но куда интереснее посмотреть, что выберет сама Лана, когда перед ней откроется дверь на свободу, за которой стоит плаха для её собственного отца.

Я поднялся на второй этаж и постучал в её дверь ровно в одиннадцать. Ответа не последовало, но за толстым деревом я отчётливо слышал её ровное, чуть настороженное дыхание и лёгкий шорох ткани — она не спала и явно готовилась к очередному раунду нашей тихой войны.

Открыв дверь, я застал её у окна. Лана уже успела переодеться в строгое тёмно-синее платье с закрытым воротом и снова убрала свои белые волосы в безупречный, гладкий узел.

Маска идеальной дочери вернулась на место, но лёгкий румянец на скулах и затаённая искра в глазах выдавали, что ночной разговор в саду она не забыла.

— Доброе утро, — произнёс я, прислоняясь плечом к дверному косяку и скрещивая руки на груди. — Надеюсь, ты хорошо выспалась. Через сорок минут у нас будут гости.

Лана медленно повернулась ко мне, снова вскидывая подбородок.

— Я не в том настроении, чтобы присутствовать на светских приёмах, Кайрос.

— Это не приём. Твой отец подал экстренный иск в высший трибунал двуликих. Он заявил, что я похитил тебя, и потребовал твоего немедленного освобождения. В полдень сюда прибудут двое ревизоров и ведьма-сканер, чтобы задать тебе всего один вопрос: находишься ли ты здесь по собственной воле.

Я внимательно следил за её лицом и увидел, как в первые секунды в её синих глазах вспыхнула живая, отчаянная надежда. Девушка едва не шагнула вперёд, приоткрыв губы, словно уже видела себя за воротами этого особняка. Но следом за надеждой в её взгляде промелькнул холодный, горький расчёт, и девичьи плечи девушки заметно опустились. Она сама всё поняла ещё до того, как я успел произнести следующее слово.

— Если я уйду с ними… — тихо произнесла Лана, сжимая пальцы в складках платья. — Они начнут копать, почему ты вообще пришёл за мной.

— Именно, — подтвердил я без тени издёвки, говоря с ней так, как говорил бы с равным противником, а не с перепуганной девчонкой. — Ты умная женщина, Лана, и отлично знаешь законы своего мира. Как только ты скажешь сканеру, что я удерживаю тебя силой, трибунал вскроет причины моего визита. А за тайный сговор с высшим демоном и кровную сделку твоего отца вздёрнут на рассвете, и никакие заслуги перед стаей его не спасут.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается от странного, непривычного напряжения: мне до боли хотелось, чтобы она осталась не из-за страха за отца, но я понимал, что сейчас у меня на руках только этот козырь.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — глухо спросила она, поднимая на меня тяжёлый взгляд. — Ты мог просто заставить меня молчать.

— Мне не нужна запуганная кукла, которая будет запинаться перед ведьмой, — ответил я, делая шаг ближе и останавливаясь в паре шагов от неё. — Ты выйдешь в гостиную, посмотришь им в глаза и сама сделаешь выбор. Либо ты моя невеста, которая пришла сюда по собственной воле… либо ты свободна, но завтра утром начнешь готовиться к похоронам.

Лана судорожно втянула воздух, и на её бледных щеках проступили два ярких пятна. Она смотрела на меня с такой смесью ярости, гордости и обречённости, что у меня в жилах вскипела кровь.

— Ты чудовище, Кайрос, — тихо выдохнула она.

— И я никогда не утверждал обратного, милая, — мягко усмехнулся я, протягивая ей руку. — Пойдём. Не стоит заставлять уважаемых судей ждать.

Глава 5. Лана

Спускаться по широкой лестнице рука об руку с мужчиной, которого я знала меньше суток, оказалось тяжелее, чем выходить на ковёр перед советом старейшин в дни самых сложных переговоров.

Кайрос шёл рядом неспешно, придерживая меня за локоть так легко, словно мы действительно были парой, застигнутой врасплох неуместным визитом родственников.

От его тёмного костюма тянуло сухим теплом и терпкой горечью, и с каждой ступенькой моя волчица внутри становилась всё беспокойнее — она тянулась к этому запаху, глухо ворочалась под рёбрами и напрочь отказывалась помнить, что этот мужчина привёз меня сюда против воли.

В малой гостиной уже ждали. Двое ревизоров высшего трибунала — седой, подтянутый оборотень в строгом сером костюме и его более молодой напарник с тяжёлой кожаной папкой в руках — стояли у камина, сдержанно рассматривая обстановку.

Чуть поодаль у окна устроилась женщиналет сорока в простом тёмном платье; её тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями перебирали нитку мелких костяных бусин. Ведьма-сканер. В нашем мире таких приглашали редко, только когда дело касалось высших семей или подозрений в запрещённом принуждении.

При нашем появлении старший ревизор шагнул навстречу, вежливо кивнув Кайросу, но его пристальный, цепкий взгляд сразу сосредоточился на мне.

— Лана Ратьева, — произнёс он ровно, без лишних предисловий. — Ваш отец подал в канцелярию срочное заявление о вашем похищении и незаконном удержании. Учитывая статус альфы стаи белых волков, трибунал обязан провести проверку. Мы здесь, чтобы убедиться, что вашей жизни ничто не угрожает, и вы находитесь в этом доме по собственной воле.

В комнате стало тихо, только за окном глухо шумел ветер в кронах парка. Я чувствовала на себе взгляды всех троих — и тяжесть ладони Кайроса, которая мягко, но ощутимо легла мне на талию, притягивая чуть ближе к его боку.

Ведьма у окна подняла голову; её светлые, почти бесцветные глаза сузились, а между пальцами вспыхнула тонкая серебристая нить магии, готовая уловить малейшую фальшь в голосе или биении сердца.

Если я скажу правду, через пару часов за отцом придут каратели трибунала. Марианна, которой вот-вот рожать, останется без семьи, а стаю разорвут на части в борьбе за власть.

Обмануть ведьму словами невозможно — сканер чувствует ложь по колебаниям ауры быстрее, чем человек успевает договорить фразу. Единственный способ пройти эту проверку — не врать головой, а позволить говорить телу и зверю, которые и так сходили с ума от близости демона.

— Отец слишком остро реагирует на то, что я впервые приняла решение, не спросив его разрешения, — ответила я спокойно, глядя прямо в глаза старшему ревизору.

Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от стыда за собственный спектакль.

— Мне уже двадцать четыре года, господа. Я взрослая женщина и нахожусь здесь добровольно.

Ведьма чуть склонила голову набок, прислушиваясь к серебристой нити в своих пальцах. Её брови едва заметно сошлись на переносице — магия уловила напряжение, страх и горечь, которые я не сумела спрятать до конца.

— В вашей ауре слишком много смятения, леди Ратьева, — негромко заметила она, делая шаг ближе. — Позвольте мне провести прямое касание, чтобы исключить ментальный блок.

Кайрос тихо усмехнулся, и эта короткая вибрация отозвалась у меня прямо под лопаткой.

— Разумеется, уважаемая, — произнёс он бархатным, чуть ленивым тоном, поворачивая меня к себе лицом. — Моя невеста просто расстроена тем, что её отец решил устроить публичный скандал вместо обычного семейного разговора. Правда, милая?

Прежде чем я успела отшатнуться или хотя бы вдохнуть, его ладонь скользнула по моей щеке, зарываясь пальцами в гладко убранные волосы на затылке, и он наклонился, накрывая мои губы своими.

Я ждала дежурного, холодного прикосновения для отвода глаз, но Кайрос поцеловал меня так, словно в комнате больше никого не существовало.

Его губы были горячими, властными и настойчивыми; он смял моё слабое сопротивление за долю секунды, вынуждая приоткрыть рот, и углубил поцелуй с такой жадной, обжигающей страстью, что земля словно ушла из-под ног.

Вся накопившаяся за ночь лихорадка вспыхнула внутри разом. Моя волчица глухо, победно заурчала, растворяясь в его тепле, колени ослабели, и я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, чтобы просто удержаться на ногах.

И в ту же секунду, сквозь этот головокружительный жар, я вдруг уловила в самой глубине его силы странный, резкий отголосок — словно под броней безупречного, всесильного хищника тлела старая, незаживающая рана, от которой его собственная тьма скручивалась в тугой болезненный комок.

Ощущение мелькнуло и исчезло, утонув в новом накате желания, от которого зашумело в ушах и заныло внизу живота.

Когда Кайрос наконец отстранился, он продолжал придерживать меня за талию, потому что стоять самостоятельно я бы сейчас точно не смогла. Щёки пылали, губы горели, а в груди тяжело колотилось сердце, сбивая каждый вдох.

Ведьма-сканер замерла на месте, глядя на погасшую серебристую нить в своих пальцах, а затем медленно опустила руки и посмотрела на старшего ревизора.

— Ментального воздействия нет, — произнесла она сухо, с лёгким оттенком растерянности. — Искусственного подчинения тоже. Между ними живая, природная связь, куда более сильная, чем любой приворот. Наследница Ратьевых говорит правду.

Старший ревизор нахмурился, перевёл тяжёлый взгляд с моего раскрасневшегося лица на спокойного, чуть насмешливого Кайроса и коротко кивнул напарнику.

— Что ж. В таком случае у трибунала больше нет вопросов. Приносим извинения за беспокойство, господин Кайрос. Доклад об отказе в удовлетворении иска будет направлен Ратьеву сегодня же.

Тяжёлая входная дверь за комиссией закрылась с глухим, окончательным стуком. Я тут же отступила на шаг, вырываясь из рук Кайроса, и прижала ладонь к горящим губам, чувствуя, как к глазам подступают злые, беспомощные слёзы.

Я спасла отца, обманула сканера и при этом предала саму себя, потому что каждая клеточка моего тела сейчас требовала, чтобы этот поцелуй продолжился.

Кайрос стоял напротив, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на меня внимательно, без привычной издёвки в чёрных глазах.

— Отличная работа, Лана, — негромко сказал он, и в его голосе впервые прозвучала странная, почти уважительная нотка. — Твой отец в безопасности, а вот тебе, похоже, пора перестать прятаться в своей спальне.

Глава 6. Кайрос

Когда за ревизорами закрылась входная дверь, в холле повисла такая плотная тишина, что я отчётливо слышал, как тяжело и неровно дышит Лана.

Она стояла в паре шагов от меня, прижав ладонь к раскрасневшимся губам, и смотрела с такой смесью растерянности, стыда и глухой ярости, что мне самому на секунду стало не по себе.

Я рассчитывал на холодный расчёт с её стороны — на то, что умная дочь вожака просто сыграет нужную роль, чтобы спасти отцу шею. Но когда я коснулся её губ, чтобы убедить ведьму-сканера, расчёт вылетел из головы за доли секунды.

Лана не просто подыграла; она вспыхнула в моих руках, отвечая с такой отчаянной, голодной страстью, от которой у меня самого потемнело в глазах. И самое странное произошло в тот миг, когда её пальцы вцепились в лацканы моего пиджака: старая, тягучая боль в груди, с которой я жил последние несколько столетий и которую глушил только дорогим алкоголем или жестокими схватками, вдруг отступила. Словно её светлая, чистая сила белой волчицы накрыла мой тлеющий внутри огонь прохладной ладонью.

За долгие века я привык, что моя сила принадлежит только мне, а любая привязанность делает тебя уязвимым. Но глядя сейчас на эту светловолосую девчонку, которая пыталась унять дрожь в пальцах и снова натянуть на лицо привычную отстранённость, я понимал: запирать её в спальне на втором этаже бессмысленно.

Она не сломается от одиночества, лишь озлобится и замкнётся в себе окончательно. Чтобы эта волчица приняла меня по-настоящему, ей нужно увидеть мой мир и понять, что рядом со мной она не пленница, а равная.

— Если ты думаешь, что этот поцелуй что-то изменил, ты ошибаешься, — глухо произнесла Лана, и ее голос ещё слегка дрожал, но взгляд снова стал колючим и прямым. — Я сделала это ради отца и стаи.

— Разумеется, — спокойно согласился я, поглубже пряча руки в карманы брюк, чтобы не поддаться глупому желанию снова коснуться её щеки. — Ты образцовая дочь, Лана, я это уже оценил. Но есть одна проблема: доклад ревизоров сегодня же ляжет на стол старейшинам и главе трибунала. В городе быстро разнесётся слух, что старшая наследница Ратьевых ушла к высшему демону по большой любви. И если ты просидишь следующие недели взаперти, как затворница, вопросы возникнут снова — причём первыми их зададут твой зять Карим и твоя сестра.

Лана замерла. Я видел, как быстро заработала её голова, просчитывая последствия. При упоминании сестры её плечи напряглись, а в синих глазах мелькнула живая тревога: беременной Марианне сейчас меньше всего нужны были потрясения и подозрения, что сестру держат в плену.

— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила она.

— Сегодня вечером в закрытом клубе «Эклипс» собирается вся верхушка города — и люди, и двуликие, и те, кто привык решать судьбы этого мегаполиса щелчком пальцев, — я сделал шаг ближе, наблюдая за тем, как вздымается её грудь. — Ты пойдёшь туда со мной. Как моя официальная невеста. Улыбнёшься нужным людям, выпьешь шампанского и покажешь всем, что с дочерью альфы всё в полном порядке.

— Хочешь выставить меня напоказ как редкий трофей? — усмехнулась Лана, но в её глазах уже зажегся знакомый, упрямый азарт. — А ты не боишься, что я подойду к первому же столику и расскажу, как именно ты получил моё согласие?

— Не подойдёшь, — тихо ответил я, наклоняясь чуть ближе, чтобы она снова уловила мой запах и почувствовала, как откликается её собственный зверь. — Ты слишком дорожишь своей семьёй, чтобы подставить ее под удар. И к тому же, милая, тебе самой до смерти надоело сидеть в четырёх стенах. Собирайся. Выезжаем в девять.

Я развернулся и ушёл в кабинет, оставив её в холле одну, хотя внутри всё ещё гудело от нерастраченного напряжения. Мне нужно было остыть, разобрать накопившиеся за день звонки и подготовить почву к вечеру: в «Эклипсе» наверняка появится Лилит, а она никогда не упускала случая укусить больнее, если чувствовала чужую слабость.

Ровно в девять я спустился в холл и на пару секунд замер у нижней ступеньки.

Лана уже ждала у входа. Она отказалась от строгих закрытых нарядов, к которым привыкла в резервации, и выбрала из гардеробной длинное шёлковое платье нежно изумрудного оттенка, которое облегало фигуру, оставляя открытыми ключицы и спину.

Белые волосы она не стала убирать в привычный тугой узел — мягкие локоны рассыпались по плечам, оттеняя светлую кожу и яркую синеву глаз.

Выглядела она так, что у любого мужчины в этом городе пересохло бы в горле, а моя демоническая сущность внутри глухо, собственнически зарычала при одной мысли, что на девчонку будут смотреть посторонние.

Я подошёл, достал из внутреннего кармана пиджака тонкую платиновую цепочку с тёмным камнем, огранённым в форме капли, и молча застегнул её на шее Ланы.

— Небольшой защитный контур, — пояснил я, когда её пальцы инстинктивно коснулись прохладного камня. — В «Эклипсе» слишком много тех, кто любит совать нос в чужую ауру, а твоя волчица сейчас слишком уязвима.

Лана посмотрела на меня из-под ресниц, и уголок её губ тронула острая, почти дерзкая улыбка.

— Какая трогательная забота о сохранности имущества, Кайрос. Только учти: если кто-то из твоих знакомых решит, что со мной можно обращаться как с куклой, я не стану прятаться за твоей спиной.

— На это и рассчитываю, — тихо усмехнулся я, распахивая перед ней дверь к ожидающему у крыльца автомобилю. — Покажи им зубы.

Глава 7. Лана

Закрытый клуб «Эклипс» занимал верхние этажи стеклянной высотки в самом центре города, и уже на входе становилось понятно, что случайных людей сюда не пускают.

Вместо громкой музыки и толпы у барной стойки гостей встречал приглушённый свет, мягкий гул голосов и панорамные окна, за которыми ночной город расстилался россыпью огней.

Здесь смешивались запахи дорогого табака, селективного парфюма и чужой, тщательно скрытой силы. За столиками у панорамных стёкол сидели и влиятельные люди, и старшие двуликие, привыкшие решать судьбы города за бокалом выдержанного виски.

Кайрос держал меня под руку легко, но с той безоговорочной уверенностью, от которой окружающие невольно расступались, освобождая дорогу.

Стоило нам переступить порог зала, как десятки взглядов мгновенно обратились в нашу сторону. Я чувствовала на себе это пристальное, оценивающее внимание: люди разглядывали незнакомую блондинку рядом с мужчиной, которого привыкли видеть в одиночестве, а оборотни принюхивались, пытаясь уловить в воздухе мой след и понять, как наследница стаи белых волков оказалась под ручку с высшим демоном.

Тёмный камень на цепочке, которую Кайрос застегнул на моей шее перед выходом, приятно холодил кожу у ключиц и действительно работал — чужая магия скользила по моему контуру, не проникая внутрь, оставляя мою присмиревшую волчицу скрытой от любопытных глаз.

— Не напрягайся так, милая, — тихо произнёс Кайрос, склоняясь к моему уху, когда мы остановились у свободного дивана в дальнем углу зала.

Его тёплое дыхание обожгло кожу, и по спине тут же пробежала предательская дрожь.

— Половина этих гостей боится даже взглянуть мне в глаза, а вторая половина сейчас ломает голову, чем ты умудрилась меня зацепить.

— Наверное, тем, что ещё не успела сбежать в окно, — ответила я с вежливой, светской улыбкой, принимая из рук подошедшего официанта бокал шампанского.

Кайрос коротко усмехнулся, явно оценив ответ, но продолжить разговор мы не успели. От соседнего столика отделилась высокая, эффектная брюнетка в облегающем чёрном платье с глубоким разрезом.

Женщина двигалась плавно и уверенно, с той ленивой грацией существа, которое привыкло считать себя хозяйкой любого вечера. Когда она подошла ближе, я сразу уловила плотный, тяжёлый шлейф чужой тёмной магии и приторный аромат ночных цветов — передо мной стояла демоница, ровня Кайросу по крови.

— Кайрос, дорогой, — промурлыкала она, скользнув по мне быстрым, пренебрежительным взглядом сверху вниз и тут же переключая всё внимание на мужчину. — Ты перестал отвечать на звонки, и я уже решила, что ты улетел за океан. А ты, оказывается, решил развлечься с… местной экзотикой.

Демоница протянула руку, намереваясь коснуться лацкана его пиджака, но Кайрос едва заметно отступил на полшага, перехватывая её запястье и вежливо, но холодно отводя ладонь в сторону.

— Добрый вечер, Лилит, — ровно произнёс он. — Познакомься, это Лана Ратьева. Моя невеста.

Брови брюнетки удивлённо приподнялись, а в тёмных глазах мелькнула острая, злая искра, которую она тут же спрятала за снисходительной усмешкой.

— Невеста? — протянула Лилит, переводя на меня цепкий, колючий взгляд. — Как трогательно. Дочь альфы белых волков, если мне не изменяет память? Слышала о вашей стае. Говорят, у вас там до сих пор живут по лесным законам и падают в обморок при виде настоящей силы. Надеюсь, ты не слишком утомила Кайроса своими… трогательными провинциальными привычками, милая?

Внутри всё закипело от глухой, обжигающей злости — и за унизительный тон, и за то, как нагло эта женщина смотрела на мужчину, чьи губы ещё днём выжигали на моей коже следы.

Видела, что Кайрос уже приоткрыл рот, собираясь осадить её сам, но я едва заметно сжала его локоть, давая понять, что справлюсь без адвокатов.

Я сделала небольшой глоток шампанского, подарила Лилит самую мягкую, безупречную улыбку, которой меня годами учили на приёмах у старейшин, и шагнула чуть ближе.

— Что вы, Лилит, лесные законы очень просты и понятны, — произнесла я спокойно и достаточно громко, чтобы нас слышали за соседними столиками. — У нас принято сразу обозначать свою территорию, чтобы заблудившиеся хищницы не путали чужой порог со своей спальней. А что касается Кайроса… поверьте, после веков скучного однообразия настоящая жизнь оказалась ему куда интереснее старых привычек.

Лилит замерла, её улыбка на секунду застыла, превратившись в натянутую гримасу, а воздух вокруг неё ощутимо потяжелел от вспыхнувшей демонической злости.

Но устроить сцену посреди «Эклипса» на глазах у людей и трибунала она не могла. Брюнетка процедила сквозь зубы вежливое прощание, развернулась на высоких каблуках и стремительно отошла к бару.

Я выдохнула, только когда её спина скрылась в толпе гостей, и поймала на себе взгляд Кайроса. Он смотрел на меня с таким открытым, голодным восхищением, что у меня мгновенно пересохло в горле и заныло где-то глубоко внизу живота.

— А ты и правда умеешь кусаться, малышка, — тихо проговорил он, забирая из моих ослабевших пальцев недопитый бокал и ставя его на ближайший столик. — Пожалуй, на сегодня светской программы достаточно. Поехали домой.

Мужчина обхватил мою талию горячей, собственнической ладонью, притягивая к себе так плотно, что я почувствовала бешеный стук его сердца сквозь ткань пиджака, и увёл меня к выходу, даже не попрощавшись с хозяевами клуба.

Глава 8. Кайрос

Лифт «Эклипса» плавно скользил вниз, отсекая нас от приглушённого гула зала, звона бокалов и липких взглядов гостей, но в тесной зеркальной кабине воздух сразу стал вязким и раскалённым.

Я стоял в полушаге от Ланы, чувствуя, как от её кожи волнами расходится жар — смесь шампанского, злости после стычки с Лилит и того самого, сводящего с ума аромата светлой волчицы, от которого у меня сбивалось дыхание.