– Вам нужен детектив, – синяя шапка, оказывается, никуда не ушла и даже не особенно испугалась взгляда феи. Придётся ещё потренироваться, мельком отмечает для себя Картонна. – Моя бывшая соседка с Лавандовой улицы, наверное, могла бы помочь. У неё однажды ведьминскую шляпу украли, так она, говорят, преступника очень быстро нашла. Правда, шляпу ей так и не вернули.
– Мне нужен мой котёл! – в голос плачет фея, совсем расстроенная перспективой окончательной пропажи котла. – Он внутри бабушкиной античарной эмалью покрашен, уменьшающее зелье только в нём можно сварить. Другая посуда во время варки уменьшится…
Жители улицы Роз понимающе кивают. Они, как могут, утешают фею и вспоминают её бабушку. Вот уж Сыва была карга так карга, с бородавками на носу, горбатая, всё при ней. Жалко, что она заблудилась и пропала из города. Не повезло малышке уродиться в мать. Трудно, трудно ей в жизни приходится. Посылают за Зангадой. Очень скоро ведьма-детектив с Лавандовой уже бродит по дому, разглядывая в лупу собственные башмаки. Почему-то ей никак не удаётся сфокусироваться на других предметах. Зато она освоила заклинание дыма без огня. Теперь из её трубки непрерывно поднимается струйка дыма, пахнущая лавандой. Внезапно башмак Зангады прилипает к полу, и она грозно смотрит на Картонну.
– Это не я. Правда-правда, – уверяет Зангаду Картонна. Видя, что ведьма-детектив не верит, краснеет и начинает объяснять подробно. – Я варю в своём котле, том, что пропал, уменьшающее зелье. Когда зелье готово, оно поднимается пузырём и лопается. Мой дом уменьшается, на его месте возникает новый, тот, что я наколдовала, пока варилось зелье. Из прежней обстановки в доме остаёмся только я и котёл. А теперь котла нет! И полы наколдовались грязными, как так?
Зангада глубоко задумывается. Вдруг она обнаруживает, что башмак, которым она наступила в липкую лужу, становится ей тесен. Вытащив из него ногу, она с удивлением видит, что башмак продолжает уменьшаться. Скоро он становится совсем крошечным и, сверкнув, подпрыгивает на полу.
– Уменьшающее зелье сработало, – удивляется Картонна. – Но почему оно разлито по полу? И где котёл? Согласно моему колдовству, в полдень котёл оказывается на плите обновлённого домика, а остатки зелья я сливаю в обработанную изнутри бабушкиной античарной эмалью бутылочку.
– А где прежний домик? – Зангада деловито сбрасывает и второй башмак. Ходить босиком ей не привыкать. Главное, в липкую лужу босой ногой не наступить. А то уменьшишься, как… В голове у Зангады вырисовывается картина преступления.
– На полке. Хотите посмотреть?
Посмотреть хотят все. В гостиной феи на полке выставлены несколько милых домиков, ещё не нашедших своих покупателей. Картонна указывает на светлый домик мятного цвета, и Зангада склоняется над ним.
– Вот! – торжествующе восклицает она и двумя пальцами вынимает из домика рыжего Эркюля, кота с соседней улицы. Тот сладко спит на кушетке в крошечной комнате. – Теперь всё ясно. Кот запрыгнул в окно кухни, когда колдовство уже началось. От испуга он вскочил на плиту и свалил котёл. Часть уменьшающего зелья попала на пол нового домика, а часть на котёл. А вот и сам котёл.
Очень довольная собой, Зангада поднимает с пола кукольного домика крошечный колдовской котёл. Эркюль виновато мяукает. Фея Картонна в последний раз шмыгает носом и умилённо смотрит на Эркюля.
– Какой милашка! Как вы думаете, его хозяйка сильно расстроится, что он стал таким крохой?
Сильно ли расстроена хозяйка Эркюля его новым обликом, в чьих башмаках возвращается домой Зангада, как зовут синюю шапку – ответов на эти вопросы я, увы, не знаю. А вы знаете?
Кисломолочная ведьма из Репейного тупика
Автор: Илья Смольняков

Взбив желток в пену маленьким венчиком, Сыва аккуратно нанесла получившуюся субстанцию на свои усы – может, не самые пышные в Долине… А может, и самые. Всё-таки мода успела поменяться уже много веков как. Ох уж эти молодые ведьмочки с их напомаженными метёлками, аккуратными шляпками и чайными сервизами! Никакого уважения к традициям…
Закончив прихорашиваться, ведьма ещё раз взглянула на письмо, появившееся на пороге: «Самый весёлый в мире шабаш, завтра, 13:00, кофейня Старого Маркукуса». Розовая бумага, пахнущая отвратительно (роза, лаванда и бергамот!), золотые буковки, словно жуки… Давненько её, Кисломолочную Сыву, не приглашали на приличный шабаш. Наверное, с тех пор, как она попортила скот Старой Глунде… Сколько лет прошло, двести, триста?.. Да не помнит никто, наверное.
Сыва не спала всю ночь, вслушиваясь в храп своего фамильяра – старого козла Бобуса – и злилась на саму себя. Чего разволновалась, как девчонка? Ну выпала немного из жизни, ну с кем не бывает. Пригласили – хорошо! Помнят. Не просто же так позвали. Может, сглазы новые изобрели…
Утром Сыва, обливаясь потом, вытаскивала из кособокой пристройки свой летательный аппарат – дубовую дуру, напоминающую большое ведро размером с небольшой домик. Как завидовали соседские ведьмы, когда Сыва заполучила эту ступу! Да где они все теперь… С грустью ведьма окинула взглядом Репейный тупик – заросший репейником аппендикс, в который с улиц города можно было попасть только безнадёжно заблудившись. Это делало каждое возвращение домой приключением, зато отгоняло озорников и зевак.
– Эй, Бобус, помнишь, мы с Крыслой тут крыс заговаривали, чтобы они Румбусу хлеб погрызли? – задумчиво спросила Сыва, присев отдохнуть на край дуры.
Старый козлик зевнул, икнул и покосился на развалившийся дом Крыслы, Крысиной ведьмы, давным-давно отправившейся на Юг. Все остальные дома тупика (кроме, конечно, дома самой Кисломолочной Ведьмы) тоже развалились – либо хозяева не смогли отыскать дороги домой, либо просто ушли кто куда, переселились или умерли (что своего рода тоже большой переезд).
Немного отдохнув, Сыва принялась шептать, вдувая жизнь в закостеневшие деревянные бока своей летательной дуры. Заскрипев, та поднялась в воздух вместе со своей хозяйкой и, сбив башенку с высохшего соседского дома, полетела в сторону Шабаша…
– Эээ… – ошарашенно протянула Пилинопа и отхлебнула чая. – Конечно. Конечно, да. Конечно, мы. Конечно, приглашали.
– Ну и отлишно, – крякнула Сыва и плюхнулась между двумя тоненькими ведьмочками, от такого движения подпрыгнувшими на полметра в воздух. – Это что за мерзкая отрава? Поделитесь рецептом?
– Это маття-чай, – гнусаво ответила Корнитоптия, поправив очки. – Очень полезно. Прочищает организм.
– Заговор на понос! Чудесно-чудесно. Или изо рта тоже выходит? – захлопала в ладоши Сыва, и усы её растопорщились, как две щётки.
– Простите, – тихо прошептала Мимзи-Тюлль, маленькая розовощёкая ведьмочка в смешной шляпке-кошечке. Другие две ведьмы периодически поглядывали на неё, словно пытаясь надавать той тумаков своими взглядами.
– А… Как… – проблеял вышедший из подсобки официант, показывая пальцем на снесённое летающей деревянной дурой крыло ресторана. – Это…
– Это не я. Это… Он! – показала Сыва пальцем на полного джентльмена, засыпающего над кружкой пива. Пилинопа прижала ладони к глазам и глубоко вдохнула:
– Спасите.
– …И это лучший способ испортить молоко. Вот! – гордо произнесла Сыва и пригладила усы. Три ведьмы, словно высушенные селёдки, медленно плелись за ней, с каждой минутой усыхая и бледнея.
– Но зачем?.. – тихо, из последних сил, выдохнула Корнитоптия, ловя на лету очки, свалившиеся с носа.
– Как – зачем? – остановилась Сыва. – Что ещё ведьме делать? Сглазы, порчи, проклятья, мелкие пакости, большие шалости…
– Мы таким не занимаемся… Мы хорошие! – оседая на землю, выдавила из себя Мимзи-Тюлль.
– Не хорошей ведьма должна быть, а…
– Хватит! Хватит! – топнула ногой Пилинопа, и несколько огненных бабочек выпрыгнули из-под её ноги. – Достало! На дворе что, пятый век? У меня тридцать восемь заказов на витражи! Тридцать восемь! У Корнитоптии – спецэффекты на трёх свадьбах на неделе! Какая порча молока, бабка ты несуразная?!
Сыва аж присела и обиженно произнесла:
– Витра… Шмитра… Не знаю я этого вашего… Новомодного… Чего звали тогда, если слушать не хотели?
– Я случайно-о-о-о письмо-о-о-о потеря-я-я-яла-а-а… – заныла Мимзи-Тюлль, превращаясь в большую прозрачную розовую соплю. Сыва нервно сглотнула и отошла на шаг. Чего только не понапридумывали… Сглотнув обиду, она подбоченилась и грозно произнесла:
– Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Чтоб у вас у всех… Да ну вас, поросячьи хвостики!
С этими словами (и с тяжёлым ощущением где-то в глубине груди) Сыва затопала в неизвестном направлении, грозясь кулаками всем прохожим.
Теряться в городе стало задачей сложной – везде понавешали каких-то указателей, да и фонари не давали заплутать во тьме… – Глупые малявки, – бубнила Сыва, пиная жестянку. – Совсем забыли, каково быть настоящей ведьмой. Любви человеческой захотелось. Дешёвой популярности… Позёрки! Мы почему никогда в деревне не селились – да не пускали нас туда, нас самих выгоняли за реку… Ан нет, хорошенькими быть захотелось. Людишкам прислужить… Расфуфырки приторные, слизнекрысы недодавленные… Енотокрысы… Пожухлые… Собакокрысы… Крысо… Крысы… Тьфу!
На пути оказался высокий забор – пришлось перелезать и падать в большой куст ежевики. Едва выбравшись из колючей ловушки, Сыва обнаружила себя в аккуратном дворике с небольшим бассейном. Поддавшись ведьмовскому инстинкту, Сыва нашептала в воду, обратив её прокисшим молоком. То-то же! Открыв дверь в дом простым заговором, ведьма начала веселиться, превращая свежую еду в протухшую, засушивая цветы и обращая ложки с вилками в маленьких волосатых хрюшек. Последним она увлеклась так сильно, что не заметила приближения хозяйки дома.
– Так-так, – послышалось за спиной. – Я, конечно, понимаю всё, но вот этого я не понимаю вообще.
Обернувшись, Сыва встретилась взглядом с остроносой седой ведьмой в остроконечной шляпе:
– Крыс… Крысла?!
– Сыва? – недоверчиво произнесла ведьма, снимая шляпу. – Я думала, если честно, что ты давно… Ушла.
– Это ты ушла! На Юг!
– И вернулась. Лет через сто. Репейный тупик, правда, найти так и не смогла… Извини за вопрос, но почему ты мои ложки в свиней обращаешь?
– Это не я, – с каменным лицом заявила Сыва и превратила в свинку ещё одну ложку. Крысла вздохнула и села рядом:
– Что случилось?
Сыва шмыгнула носом:
– Ведьмы… Пригласили… Дуры… Мелкие… Маття… Витра… Жи…
Голос предательски задрожал, и Сыва замолчала. Крысла вздохнула и взяла руки старой подруги в свои:
– Изменения – это всегда страшно. Но я, видишь, больше крыс на амбары не напускаю. Я их теперь оттуда отвожу, а мне за это деньги платят… Да и крысиное молоко экспортируем в школы заграничные… В качестве гуманитарной помощи…
– Что, ты тоже продалась?! Маття-предательница!
– Не продалась. Просто решила не исчезать, как Старая Глунда или Морма Кроликопригубительница. Скота у людей теперь не так много, что тебе дадут твои порчи? Сейчас гуманизм в моде. Взаимопонимание. Семейная терапия. Куда тут твои сглазы?
– И что мне теперь… Что мне, всё – испариться, финита ля комедия?!
Крысла кротко улыбнулась:
– Да не обязательно. Знаешь что, а пойдём блины печь? У меня, кажется, целый бассейн кефира теперь. Да и кстати, я неподалёку один домик приобрела, можно его в закусочную переделать… Сейчас кисломолочные продукты всякие в моде, особенно, знаешь, violence-free…
Спасти рядового Бобуса
Автор: Илья Смольняков
– Я не вполне уверен, как это есть, – сказал Рокси, безуспешно пытаясь приподнять блин, похожий скорее на матрас или надгробную плиту.
– Мне бы твои пробле-е-е-емы-ы-ы, – донеслось жалобное и хлюпающее из-за соседнего стола, где Мимзи-Тюлль, маленькая розовощёкая ведьмочка, пыталась попасть вилкой по микроскопическому блинчику, пытавшемуся ещё и увернуться от её не очень-то ловких тыков. Когда блин спрыгнул с тарелки и спрятался под столом, Мимзи-Тюлль наконец-то сдалась и, отбросив вилку, разревелась в полную силу.
– Да-а-а… Что-то тут не так, – заключил Рокси и направился в сторону кухни.
«Самые вкусные Кисломолочные Чудеса Кисломолочной ведьмы Сывы, или Блинная на Грушевой улице, или просто Лучшая Блинная в Цветочной долине» открылась несколько месяцев назад и сразу привлекла внимание горожан изящным и метким названием (по мнению Сывы, владелицы и главной поварихи) или, что более вероятно, замечательными блинчиками с чудесными творожными начинками (по мнению её подруги, Крыслы, Крысиной Ведьмы).
Сейчас Сыва работала на кухне, точнее – ругалась на летающие в воздухе поварёшки и миски:
– А ну спустились, крысодеревяшечные обглодыши! Пеньки деформированные! Напёрстки перерощенные!
– У вас всё хорошо? – тихонько прокравшись на кухню, спросил Рокси. Кадка с мукой, торжественно перевернувшись, осыпала его мукой, раскрасив чёрный балахон и двоерогую шляпу белыми пятнами, что придало мальчику совсем уж бездомный вид.
– Хорошо?! Да ты глянь на эти хлебобулочные недоразумения! – одной рукой Сыва схватила уползающий под стол блин, больше похожий на змею, а другой – поварёшку, упрямо пытающуюся вылететь в окно. Нахмурившись, ведьма наконец-то оглядела вторженца. – А ты вообще кто?
– Рокси! Ведьма… Только пока не знаю – чего, если честно.
– Ведьма? С каких пор мальчиков в ведьмы стали брать? Не бывает такого, – хмуро произнесла Сыва, скручивая блинную змею в узелок.
– Да в мире много чего вообще не бывает. Летающих блинов, например, – заметил Рокси, усаживаясь на перевёрнутую кадку. – Если чего-то не бывает, это ещё не значит, что этого нет. А что у вас случилось-то?
Сыва вздохнула, подняв целое облако муки в воздух, и села на пол – кастрюльки подпрыгнули и затихли, вслушиваясь:
– Козёл один… Бобус, фамильяр мой, то бишь, остался в Репейном тупике, в моём доме старом. А туда один путь – заблудиться. Такое у него защитное заклинание – шесть сотен лет уже держится, вот качество было… Я раз пыталась, два пыталась, три пыталась… Но везде тут указатели, сердобольные прохожие, фонари, куда ни пойдёшь… Сидит там Бобус, наверное, один, ковёр дожёвывает. А ковёр-то от султана! Шестнадцатый век!
– А блины при чём? – Запутался мальчик.
– При том, что без него моя волшба совсем разболталась. Привыкла я на него полагаться… Мне его фея подарила… Да чего я тебе вообще это рассказываю?
Рокси деловито отряхнулся, откашлялся и, спрыгнув с кадки, чинно подошёл к Сыве:
– У меня деловое предложение! Я вам Бобуса верну, а вы мне – годовой абонемент на блины.
– ЧТО?! И что случилось с рыцарством?! – поперхнулась Сыва.
Рокси хитро улыбнулся:
– А я не рыцарь. Я ведьма!
Конечно, задачка стояла та ещё: заблудиться.
– Он окончательно сошёл с ума, – гнусаво протянула неприметная ведьма в больших очках, Корнитоптия. Держа в руке чашку маття-чая, она наблюдала за Рокси. Тот натянул шляпу на глаза, зажал уши и с оглушительным «ла-ла-ла» бегал по площади кругами, сбивая по пути бродячих котов, кадки с цветами и неповоротливых прохожих.
– Не-е-е-ет, он так и не отдал мне пластинки-и-и с музыко-о-ой, – начала хлюпать носом Мимзи-Тюлль, постепенно розовея и оседая на землю, словно большая грустная медуза, – откуда мне их потом забира-а-а-ать? Из дурдо-о-ома?..
Третья ведьма, Пилинопа, задумчиво почесала подбородок и вынесла вердикт:
– Нет, не получится. Вообще, у меня появилась идея! А что, если…
И в этот момент Рокси испарился в воздухе, оставив за собой лишь след из перевёрнутых кошек и рассыпанной земли.
* * *Шумит что-то и дует.
Рокси поёжился и приобнял себя за плечи. Сегодня дома холодновато. И мокровато… И как-то совсем не по-домашнему. И ветер… Окно, что ли, забыл закрыть? И чайник воет, словно собака дикая. Жуть какая…
Приоткрыв глаза, Рокси резко встал и, стараясь не поддаваться панике, завертелся на месте, высматривая вокруг хоть что-то знакомое… Но его окружал лес. И много-много снега.
– Прилетели. Это точно не Репейный тупик… – растерянно сказал он и сел на подвернувшийся кстати пенёк. Пенёк – это хорошо. Если есть пенёк, а дерева нет, значит, есть кто-то, кто дерево это срубил и утащил в неизвестном направлении. Люди! Или очень уж старательные бобры.
Покинув пенёк (пока, пенёк!), Рокси засеменил в самом приятном для ног направлении – вниз, перепрыгивая через небольшие сугробы и сломанные ураганами ветки. Руки уже несколько онемели, и холод начал покусывать пальцы своими острыми маленькими зубками.
«Плохо… Если не найду тепло в ближайшее время, придётся поварёшки к культяпкам приделывать», – усмехнувшись про себя, подумал мальчик.
Выбежав на небольшую полянку, он споткнулся о что-то тёмное, кувыркнулся, кубарькнулся и врезался в небольшое деревце. Открыв глаза, он увидел страшную картинку: несколько больших тощих волков подкрадывались к маленькому чёрному козлёнку, барахтающемуся в сугробе (куда, по несчастливой случайности, запнул его бегущий с холма Рокси).
Вопреки всякому здравому смыслу, мальчик вскочил, растопырил руки и ноги и зарычал на волков, в замешательстве переглянувшихся в ответ на подобное безобразие. Пока волки решали, с какой стороны лучше начать отгрызать кусочки от незадачливого вторженца, Рокси схватил козлёнка и ловко забрался на дерево, словно паника придала ему какую-то волшебную силу.
«Может быть, я Ведьма Забирания на Деревья в Экстремальных Ситуациях? Как-то это не очень многообещающе звучит…» – промелькнуло в голове.
Усевшись поудобнее, Рокси спрятал руки под тёплое тельце козлика и прижался к нему всем телом, согреваясь и согревая крохотное существо. Так они просидели целый день и целую ночь, пока волки не устали ждать и не ушли охотиться куда подальше. То ли из-за недосыпа, то ли ещё почему, но Рокси показалось, что один из волков выругался и плюнул в снег на прощание.
«Грубиян», – недовольно думал мальчик, летя вниз головой с дерева прямиком в сугроб – руки и ноги затекли, да и действие Экстремальной Древесной Магии уже давно закончилось. Отлежавшись секунд десять и поймав Бобуса, решившего на этом этапе отправиться в самостоятельное приключение, Рокси встал и побрёл куда глаза глядят, надеясь рано или поздно выйти из злополучного леса. Козлик сразу уснул в его руках, смирившись, видимо, со своей судьбой заранее, какой бы она ни была.
Они шли долго, оставляя за собой глубокий след в снегу, проваливаясь по пояс и даже по шею там, где лесные тропки перемещались небольшими ущельями и замёрзшими речушками…
– Дураки! Дураки! Крысо… дураки! – услышал он тонкий голос впереди и ускорился. На маленькой вытоптанной полянке маленькая круглая девочка кидалась камнями в деревья, не переставая на кого-то ругаться. Чем-то её манера говорить напоминала одну старую знакомую Рокси, да только вот «старую», а не «маленькую и круглую».
Внезапно ощущение осознания накрыло Рокси с головой, и в глазах его мир помутнел, на мгновение раздваиваясь (на один миг он углядел приземистое здание блинной и растёкшуюся по полу Мимзи-Тюлль), но, мотнув головой, Рокси вернулся в холодный зимний лес.
– Что с тобой, о дева? – почему-то Рокси решил, что следует говорить, как в старых книжках, да ещё и глубоким голосом, словно умудрённым тысячами опасных приключений.
Дева обернулась и замахнулась камнем:
– А ты ещё кто, помятый такой? Я тебя в деревне не видела!
– Не из поселения деревенского типа явился я… Кх… Я не из деревни, я… Не местный.
– Ладно тогда. Живи, – мрачно сказала круглая девочка, продолжая бросаться камнями в деревья.
– Не расскажешь, что тебе эти деревья сделали? – осторожно поинтересовался он, приближаясь.
– Деревья? Ничего. Это в деревне – дубы дубоголовые! – девочка нахмурилась и села в снег так, что снежинки и веточки подскочили вверх.
– Выгнали меня, сказали – не такая, не сякая, одни неприятности, ведьма, наверное. Всем запретили со мной играть и в лес вывезли.
«Другие времена», – попытался подумать Рокси, но вместо этого в голове возникли совсем другие мысли.
– Знаешь, может, оно и к лучшему. Зачем тебе эти дубоголовые? Заразят ещё своей дубоголовостью… – садясь перед девочкой на колени, сказал Рокси.
– Даже если ты ведьма, в этом нет ничего плохого. Только вот настоящей ведьме фамильяр полагается. Например, козлик. Чёрный. Вот такой.
Мальчик протянул девочке козлика, и та, взяв его осторожно на руки, прижалась к нему щекой:
– Тёплый. Хороший. Ты фея?
– Э-э-э… Допустим. Да. Я лесная фея фамильяров.
– Помятая какая-то фея, и балахон у тебя грязный.
– Кризис у нас в стране фей. И вообще, не придирайся, – обидчиво сказал Рокси, вставая.
Девочка, кажется, уже забыла про «фею», переключив всё своё внимание на козлёнка, ласково мекающего ей в ответ:
– Мы им всем покажем… Бобус. Вот так тебя назову. Как большой магический боб. Все будут нас бояться, никто нас больше не выгонит, все с нами будут играть…
Закусив губу, Рокси начал отступать с полянки, медленно растворяясь в снегу, и мир начал вибрировать, рассыпаясь, теплея, обрастая знакомыми улицами и домишками, знакомыми лицами и личиками.
Похрамывая, Рокси открыл дверь «Самых вкусных Кисломолочных Чудес Кисломолочной ведьмы Сывы, или Блинной на Грушевой улице, или просто Лучшей Блинной в Цветочной долине». В центре обеденного зала стояла Сыва, а рядом – Бобус, поседевший от времени, но всё ещё весёлый и бодрый. Их окружили три ведьмочки – Мимзи-Тюлль, Корнитоптия и Пилинопа. Заметив мальчика, Пилинопа удивлённо спросила:
– А ты где пропадал? Мы тут Бобуса нашли. Немного магии, немного амнезии…
– Ха! А я говорила, что мальчик-ведьма – это глупости, – самодовольно заявила Сыва. – Никаких бесплатных блинов! Денежки мои денежки, будете вы при мне, ху-ху-ху! То есть, кхе, условия сделки выполнены не были, за сим…
– Что ж, видимо, так, – устало улыбнулся Рокси, стараясь не закашляться.
– Ничего, не расстраивайся, всё за наш счёт, – усмехнулась Корнитоптия, взъерошивая его волосы, – наедимся до отвала. Сыва сегодня почти не ужасно противная. Даже «нуднокрысой» меня не называла… Почти.
– Спасибо, но я что-то устал. Пойду отлежусь дома.
– Как знаешь, – пожала ведьмочка плечами. – Если что – прибегай…
Выходя из блинной, Рокси обернулся. То ли из-за недосыпа, то ли ещё почему, но ему показалось, что старый Бобус подмигнул ему на прощание.
Снова в Репейном тупике
Автор: Мария Папкова

…Мама, а вот представь, что в твоём детстве к тебе пришёл бы незнакомый мальчик и сказал: «Если у вас когда-нибудь будут дети, и один из них в возрасте, скажем, восьми лет нечаянно прожжёт ковёр в гостиной, вы уж там как-нибудь полегче с ним» – ты бы ему что ответила?
Рокси почёсывал нос рукавом форменного балахона и прокручивал в голове предстоящую беседу с мамой. А может, мама ничего и не заметит? Рокси ведь вовсе не собирался разливать содержимое котла, просто запнулся о ковёр. Да и что такого было-то в котле, так – чабрец, маринованные щупальца растопырника, яичная скорлупа… Точно, белок-то надо было взбивать отдельно от желтка, как он мог об этом забыть! Но он честно попробовал всё исправить, вытер лужу кухонным полотенцем и засыпал мокрое пятно содой по совету вездесущего Пауля. Тот пользовался у местной детворы безоговорочным авторитетом в области «смешать и посмотреть, что получится».
Некоторые опыты, проводимые новичками, дают поистине ВЗРЫВНОЙ результат.
Единственным выходом теперь было изменить ход истории. Всем известно, что путешествия в прошлое невозможны. Иначе ведьмы, а их в Цветочной долине видимо-невидимо, давно навели бы вокруг себя порядок, меняя неугодные события минувшего на угодные. Результат этой уборки страшно себе представить. Однако Репейный тупик находился во Вневременье. Значит, все события происходили в нём одномоментно, и никаких парадоксов произойти не могло.
Однажды Рокси уже побывал в Репейном тупике. По доброте душевной он отправился на поиски Сывиного козлика. В наши дни доброта – большая редкость. В награду Репейный тупик назначил Рокси на роль феи-крёстной маленькой Сывы, будущей Кисломолочной ведьмы. Хорошо, что об этом не знают его друзья… Теперь Рокси часто снились прялки, тыквы и розовые кусты. В школе он преуспевал в телекинезе, анимации объектов и полёте, а вот алхимия и предвидение давались из рук вон плохо. На результаты домашней работы по алхимии он и взирал сейчас, всё сильней осознавая, что бежать на поиски Репейного тупика надо прямо сейчас.
Защитное заклинание, шестьсот лет не пускавшее в Репейный тупик кого попало, было довольно легко обойти. Находишь где-нибудь три сосны и начинаешь петлять между ними с закрытыми глазами, бормоча «Бежал, упал, отжался». Сосны росли в ближайшем парке. Крепко зажмурившись, Рокси принялся бегать вокруг них, а потом резко открыл глаза. Он оказался в знакомом лесу. Сквозь полосу деревьев виднелись разноцветные домики с остроконечными крышами. Цветочная долина разрасталась. Сегодня прошлое, в которое попал Рокси, было не столь отдалённым. Что ж, теперь он должен написать самому себе письмо с напоминанием, как НЕ НАДО готовить зелье удачи, и отправить его по почте с указанием даты доставки. Всё просто.