Мужчина распахнул плащ, открывая моему взору тёмную дыру в районе груди. В мою сторону потянулись струйки тьмы, и я невольно дёрнулась, чтобы избежать неприятного прикосновения. Но лишь звякнули цепи, которыми я была накрепко прикована к скале посреди кишащего голодным магнусом океана…
Зажмурившись, я вдохнула поглубже и замерла. Боли не было, на меня лишь накатывалась слабость. Начинало подташнивать, и перед внутренним взором заплясали цветные круги. Врагу хотелось бы опустошить меня одним вдохом, но тогда негде будет брать живую магию. В Замирье всё мертво…
Магнер с сожалением цокнул языком, и я ощутила облегчение оттого, что он отстранился.
Только тогда я смогла нормально дышать, но глаз открывать не хотелось. Как и смотреть на противную рожу последнего повелителя жутких тварей. Он мог убить меня ещё в первый день, но оставил в живых. Потому что я – единственная доступная ему пища. Твари пришлось сесть на диету и растягивать попавшую в плен «еду».
Он хочет, чтобы я продержалась подольше, пока не найдёт способ снова проникнуть в живые миры.
И я постараюсь выжить, чтобы вновь увидеть своих детей. Ведь я верю, что есть способ вернуться. У Устина же получилось!
Я представляла, как увижу своих детей. Это давало мне сил продержаться, пусть всего лишь было видением. Я обниму малышку Агнесс… Возможно, она скажет своё первое слово. Заплету волосы своей средней дочки в косичку и уложу короной, как учила моя новая подруга София. И похвалю Джонатана за то, что стал настоящим мужчиной. Ведь сейчас, когда мамы нет дома, ему приходится заботиться о сёстрах.
Ощущая, как к глазам подступает обжигающая влага, я до боли прикусила нижнюю губу.
Не увидит проклятый магнер моих слёз. Не услышит мольбы.
Я лучше останусь здесь навеки, чем открою тайну замкнутого пространства. Погибну, но не дам врагу снова проникнуть в Шаад… Нет-нет, я выживу. Пытать меня магнер не посмеет – побоится лишиться последнего пропитания. И я вернусь к своим детям, чего бы это мне ни стоило! Ведь я страж.
* * *
Александр
Проснулся я оттого, что на мне на самом деле кто-то прыгал.
– Агнесс, – узнав малышку, прохрипел я.
– У-ий! – радостно взвизгнула она.
– Сколько времени? – Пытаясь разлепить глаза, я глянул на часы. Они всё ещё оставались на моей руке. – Ещё только четыре… Ты спать должна!
– Й-ух! – горячо возразила девочка и потянула меня за нос.
Пальчики её были настолько цепкими, что пришлось приподняться, чтобы не остаться без носа. Дверь медленно открылась, и на пороге я увидел Джессику. Девочка, вытянув руки вперёд, пошагала к нам с закрытыми глазами.
– Лунатит, что ли? – озадачившись, прогундосил я (нос мой всё ещё оставался в плену).
Но Джессика, замерев в шаге от дивана, сграбастала сестрёнку и, развернувшись, так же неторопливо вернулась обратно. Я потёр переносицу и, пожав плечами, перевернулся на другой бок, чтобы ещё немного поспать… Как нос к носу столкнулся с собакой.
Наглое животное развалилось на подушке, сдвинув меня лапами на самый край дивана.
– Пёсель Лаврентьевич, – уважительно начал я. – Кажется, вы давно не получали сапогом по части тушки чуть ниже хвоста.
В ответ мне облизали лицо и ласково прикусили руку. Чертыхнувшись, я скатился с дивана и, отплёвываясь, направился на поиски помещения, где можно умыться. Замер у окна и, обернувшись, вспомнил про реку – если верить Джессике, это и душ, и раковина…
Да так и застыл, глядя на умопомрачительный восход. Яркие сиренево-розовые всполохи расчёркивали небо на горизонте и, мягко меняя оттенки, будто на акварельной картине, переходили в зеленовато-холодный в вышине.
Вокруг замка раскинулись леса, и с виду они казались совершенно непроходимыми, какими-то жутко-сказочными, но прекрасными. А поле под стенами замка, усеянное оранжевыми цветами (именно они светились ночью?), выглядело ярко-зелёным ковром с вкраплением искр огня.
– Спасибо, – поддавшись горячей волне благодарности, прошептал я.
Мне было за что сказать это – некто за пределами моего разумения подарил мне второй шанс… Нет, уже третий! Я всё ещё жив. И я могу любоваться подобной красотой, в состоянии дышать и радоваться невыносимо прекрасному миру. Пусть и не тому, в котором родился.
Жизнью я особо и не дорожил, считая, что она уже проиграна. Потому и бросил институт, пошёл в пожарники. Желая отплатить судьбе за второй шанс.
А теперь, получив ещё один, буду приглядывать за волшебными детьми в этом непостижимом мире.
И начну с замка!
Отвернувшись от окна, я внимательно осмотрел гостиную. Ночью она показалась мне немного обшарпанной, но сейчас, при утреннем свете зарождающегося солнышка, стало видно, насколько сильно замок пришёл в упадок.
Это просто ужасно!
Покосившийся диван, на котором дрыхла наглая псина, нуждался в ремонте. Облезлые стены, некогда обклеенные красивой и явно дорогой тканью, были в трещинах. Возникло ощущение, будто здесь периодически бывают землетрясения. Странно, ведь местность равнинная, и даже вдалеке гор не видно.
Впрочем, в Шааде могут действовать совсем другие законы природы. Дети здесь обладают удивительными способностями, скелеты без проблем передвигаются и выпускают из глаз зелёные лучи, собаки чересчур болтливы, а я – жив.
А раз так, то пора привыкать к новому месту.
Моя берлога в прошлой жизни была маленькой, но зато в квартирке было уютно и удобно. Я обустраивал её в стиле лофт, что, по моему мнению, очень соответствует стилю одинокого мужчины. Может, и здесь сотворить нечто похожее? Вспомнить всё, чему учился, и привести помещения хотя бы в жилой вид.
И безопасный.
Раздумывая, с чего начать, я решил пробежаться до речки. Остановившись на берегу, втянул чистейший воздух полной грудью и позволил себе порадоваться. Сколько себя помню, всегда мечтал жить где-нибудь за городом, в шаговой доступности от водоёма. И вот, сбылось наконец. Не в той жизни и не в том мире, но всё-таки…
Раздевшись, с разбегу нырнул и несколькими мощными гребками отплыл довольно далеко от берега. Раскинулся звездой и с наслаждением доверился воде…
– Эй! – вскрикнул, ощутив, как в ногу что-то впилось.
Мелькнули мысли о чудовищах, которые могут водиться здесь, и я вылетел на берег как ошпаренный. Осмотрел место укуса и потрогал припухшую ранку. Было немного похоже на след от щупалец медузы, хотя плавал не в море, и вода пресная.
– М-да… – проворчал, подхватывая с земли джинсы. – Не зная броду, не суйся в воду. Городской ты житель, Сокол. Глупый и наивный. Ладно, заживёт. До свадьбы…
Задумчиво повертел в руках футболку, которую я надел утром злополучного дня. Она была свежей, как только что после стирки. А ведь я сунулся в горящее здание! Тем не менее ни единого пятнышка на одежде, запаха тоже не уловил.
– Чему удивляться? – попытался я смириться с чудесами. – У меня рёбра не сломаны, ноги-руки целы, трубка из горла не торчит. Тело – сложный организм – и то будто новенькое. А чистая одежда как приятный бонус.
Поморщился от ноющей боли в укушенной ноге и побрёл к замку.
Итак, лофт. Для начала ободрать ужасные тканевые обои. Для выбранного мною стиля характерны кирпичные стены и высокие потолки. И внимательно осмотреть всю мебель: что на выброс, что можно починить или переделать.
Ощущая растущий энтузиазм, я почти вбежал по лестнице.
И тут же был сбит прыгнувшей на меня собакой. Над нами что-то просвистело, позади громыхнуло. Не удержавшись, я покатился вниз в обнимку с Пёселем Лаврентьевичем.
Глава 8
– Ты жив? – раздался над моей головой взволнованный голос девочки.