Это было так глупо. И ужасно. И прекрасно.
Но сейчас не об этом.
Он на чертовой хеллоуинской вечеринке, и Тереза рисует ему помадой кровоподтек на губе. Вообще, Нейт в пять раз больше Терезы и с легкостью мог бы просто взять и переломать ее пополам. Это было бы быстро, легко, возможно ее даже не хватился бы никто кроме ее ненаглядного Дина и мамы. Но Нейт терпит, потому что проходившая мимо Мел, как бы ненароком, забирая у них пустые стаканы сказала:
– Где твой костюм, энергетический вампирюга? Ты же на вечеринке!
О’кей, Нейт на вечеринке.
Причем, на вечеринке в ЭТОЙ ГРЕБАНОЙ ЗАБЕГАЛОВКЕ!
Мел в костюме официантки – очень оригинально, на голове у нее мигающие огоньками бесовские рожки, а сзади к штанам пришит крохотный хвостик.
Нейт смотрит на этот хвостик и сглатывает.
Ладно, возможно все не так плохо. Вечеринка и вечеринка, ничего страшного.
– Просто пригласи ее танцевать, идиот, потому что между вами так искрит, что однажды на вас сгорит одежда прямо посреди общественного места.
Эш всегда славился умением очень деликатно и изысканно макать его головой в унитаз. Ему вообще повезло с родственниками. Тереза дорисовала-таки это странное нечто на его губе и назвала его «вампир, только что перекусивший кем-то худым, болтливым и с родинками».
Нейт вздыхает и делает глоток из стакана.
Пойло, достойное привокзальных бомжей.
– Она работает.
– Сегодня Хэллоуин, – напоминает Тереза, пряча помаду в сумочку и забираясь на колени к Дину. – Даже официанты могут развлекаться в Хэллоуин.
Джинни, сидящая под руку с Эшем, усиленно кивает. Нейт хочет спросить ее, не пришло ли ей время рожать, потому что ее живот выглядывает из-за стола почти на одном уровне с головой, и если бы у нее начались роды в Хэллоуин, то у него был бы пожизненный запас саркастичных шуточек для нее и их с Эшем ребенка (когда тот подрастет, разумеется). А, ну и еще, она как минимум отстала бы от него на сегодняшний вечер.
Нейт переводит взгляд на Мел. Потом снова на сестру.
– Вся гребанная Вселенная уже в курсе, что мне по вкусу эта девушка, да?
Эш обнимает Джинни со спины и улыбается ему, как животное. Они смотрятся немного странно. Эш – слишком высокий, с щетиной на широком подбородке, всегда занят и напряжен, а тут вдруг сидит со своей женой в забегаловке, пьет пиво и даже умудряется улыбаться.
Ему не идет улыбка. Люди начинают думать, что у него челюсть заклинило, потому что делает он это очень редко. В этом они с Нейтом похожи.
Мел принимает заказ у столика в левом углу, при этом она улыбается клиентам и явно болтает с ними о празднике, атмосфере вечера или еще о чем-то легком. Нейт хочет открыть дверь настежь и вытолкать всех посетителей одного за другим, чтобы они не отнимали время и внимание девушки. Нейт ревнует. Он хочет, чтобы Мел подошла к нему.
Она передает заказ на кухню и останавливается у стойки, чтобы перевести дух.
– Давай, – Тереза пихает его в бок.
Вокруг так много людей в костюмах, с ужасными париками и макияжем, одни из них просто сидят и пьют что-то за своими столиками, а другие танцуют, размахивая в воздухе пластмассовыми мечами и мишурой.
Нейт смотрит на Мел до тех пор, пока она не поворачивается, сталкиваясь с ним взглядом. Широкая улыбка касается ее губ. Нейт тоже сдержанно улыбается и кивает ей.
– ДАВАЙ, – уже громче шипит Тереза. Она в шаге от того, чтобы поднять его и потащить туда волоком.
И Нейт встает, потому что не хочет позора. Ему хватает и того, что вся его чертова семейка фанатиков приперлась с ним сюда. Только родителей не хватает.
Он встает и сразу садится, потому что мимо него проходит сам – на минуточку – Дастин Сертори, полыхая парфюмом и ароматом высокомерия за версту.
Дастин – это какое-то местное недоразумение по мнению Нейта, и новое чудо света – по мнению всех остальных. Он какой-то там дико популярный блогер, весь из себя красавчик, и он бесит Нейта самим фактом своего существования. Особенно сейчас.