Елизар Федотов
История о двух хулиганах

История о двух хулиганах
Елизар Федотов

Что может быть хитрого в жизни шпаны подростка? Хорошая драка, верные друзья, да подвернувшееся дельце, чтобы было на что прикупить бутылочку с горячительным содержимым. Школьные будни текут словно река унося за собой день за днём и Вячеслав дрейфует на её волнах не особо задумываясь что ждет его дальше. Но новый брошенный ему вызов оказывается нечто большим чем привычные разборки за школьным двором. Какие силы стоит за его противником и сможет ли он им что-то противопоставить?

Елизар Федотов

История о двух хулиганах

Слава ковылял к дому, ступая прямиком по лужам, норовя намочить ноги, но будто и вовсе не замечая этого. Он прихрамывал на правую ногу: каждый шаг отдавался тупой болью в бедре, видимо будет синяк и не маленький. Нижняя губа уже подпухла, но вроде бы не лопнула, что не могло не радовать. И конечно же болели кулаки. Давно ему так не приходилось ими работать.

Кирилл на время затихарится. Сегодня он получил то на что напрашивался. Но как синяки заживут у обоих, пройдет немного времени, и им снова придётся сойтись в драке. Слава видел это в его глазах, этот пляшущий огонёк, желание доказать что он лучше и сильнее. И тут одно из двух, либо ему придётся силой погасить этот огонь, либо в итоге сгореть в нём.

А сегодня… сегодня Слава был не так уж и далёк от провала. Хоть победа и осталась за ним, но была она тяжелой, вымученной, и как говорят – неуверенной.

И как это Кирюша умудрился стать таким крепким?

Прибывая в своих раздумьях, Вячеслав Викторович, наконец-таки вернулся домой со школы, и застал свою старшую сестру Таню, в прихожей.

– Ого, кто это тебе так по морде надавал? – она крутилась возле зеркала, уверенной рукой намалёвывая маминой тушью собственные ресницы, которые в этой процедуре в общем-то, ещё пока и не нуждались. Но семнадцатилетняя девица, конечно, имела своё собственное мнение на этот счет.

– Никто, – обсуждать случившееся с сестрой Слава не намеревался. Её эти дела не касались, совсем.

– Ты его хоть не убил в ответ?

Был ли этот вопрос шуткой сказать сложно. Бывают вот такие вопросы, которые одновременно и шутка, и абсолютно серьёзные.

– Не убил.

Сняв ботинки Слава осознал что его носки таки промокли и ничего не оставалось как избавиться и от них.

– Мать, когда уходила, сказала прибраться в квартире. Так что полы подмети и протри.

– А ты чего?

– А я уже посуду помыла. И ухожу к подружке, вернусь поздно.

– Ну, охренеть, ты умная такая.

– Поговори мне тут. Там суп на плите кстати, поешь нормально, бестолочь.

Слава посмотрел на сестру с таким выражением лица, будто ему только что запихали в глотку что-то омерзительное и он готов покарать за это своих обидчиков. Терпеть он не мог когда она начинала умничать и строить из себя взрослую. Тем более когда была вот так размалёвана, в этом своём прикиде, с короткими джинсовыми шортами поверх капроновых колготок, рубашке, но завязанной снизу узлом так, чтоб пупок было видно, и в материных туфлях, на каблуке. Знал он пару слов которые моги бы ёмко её описать, и не то чтобы он боялся бросить ей их прямо в лицо. Но сейчас Слава слишком был вымотан, поэтому просто выключил из своего внимания старшую родственницу, и пошёл умываться в ванную.

Внимательный осмотр собственно лица в зеркале, дал понять, что под левым глазом завтра будет синяк. Не очень большой, но все-таки будет. Но в целом, он мог охарактеризовать свое состояние как удовлетворительное. Нанёс он явно больше ущерба нежели получил, и это было главным. Авторитет строиться и на таких вещах, в том числе. Ещё обнаружилось что правый рукав рубахи чуть подорвался, по шву в подмышке. Но это было не страшно, зашить чтоб мать не заметила можно.

Суп на плите оказался чечевичным, и вроде бы на мясном бульоне сваренным, но самого мяса в нём Слава обнаружить не сумел. Вкусным, правда, быть он от этого тоже не перестал. В прикуску с чёрным хлебом и нарезанным луком мальчик уплетал за обе щеки так, будто его не кормили неделю до этого. После славной драки у него всегда просыпался здоровый аппетит.

Закончив трапезничать и намывая свою тарелку Слава задумался, какую такую посуду имела в виду его сестра: не свою ли собственную, после обеда-то? Да так оно и было. Просто свалила всю работу на него, а сама сбежала гулять. Ну это он ей ещё припомнит. Может не завтра, но рано или поздно.

В любом случае деваться было некуда, и потому тяжело вздохнув, Слава принялся орудовать сперва метлой, а затем уже и тряпкой. С такой работой он предпочитал разбираться сразу же, без особых промедлений, будто это хорошо приклеившийся пластырь, который проще сразу оторвать одним резким движением и забыть, чем мучиться стараясь снять его безболезненно.

Жили они в двухкомнатной квартире на пятьдесят пять квадратов общей площадью. Комната, что побольше, служила спальней для матери с сестрой и в то же время гостиной, а ту что поменьше пару лет назад выделили в единоличное владение Вячеславу. Изначально, Татьяна не была в восторге от такого поворота событий и даже пыталась саботировать свой “переезд”, из на тот момент их общей с братом спальни, но после разъяснительной беседы с матерью, утихомирилась.

Для Славы же всё и так было предельно понятно. Девочки живут с девочками, мальчики с мальчиками, это всё равно что понимать, что вода мокрая – других вариантов быть и не может. И с учётом расстановок сил в их семье, по половой принадлежности, это было единственно возможное решение.

Покончив наконец с уборкой, Слава достал из шкафа жестяную коробку, некогда бывшей презентабельной упаковкой из-под хорошего печенья, а теперь служившей местом хранения ниток, иголок и прочих булавок. Стянув с себя рубаху, и усевшись со скрещенными ногами на кровать, он принялся аккуратно зашивать порванный рукав, стараясь, на сколько это возможно, повторить изначальный шов.

Мысли же его, были направлены к тем событиям, которые успели произойти за последний месяц, и в итоге привели к сегодняшней драке.

Шмелёв Кирилл, их погодка из параллели, ранее ходивший в шестерках у Веселова Максима, известного также как Макс-Орех, получивший свое прозвище, за крепость черепной коробки, и любовь эту крепость то и дело доказывать. Против Славы правда ему это никак не помогло – важнее оказалось что внутри головы, а не на сколько она твёрдая. И та победа над последним, формально, сделала Вячеслава главным в их школе.

И не то, чтобы он не предполагал, что никто не попытается у него этот статус отнять, совсем наоборот! Он изначально был готов что своё положение придётся отстаивать, и возможно регулярно. Но за прошлый год, желающих так и не нашлось. Старшие годы обучения в эти разборки уже не лезли. Взрослые они там уже, к экзаменам готовятся, не до этого. «Девятый год» держал Макс-Орех, его знали и побаивались давно, но когда он склонил голову перед Славиком, который уже в свою очередь был главным у «восьмого года», получилось, что эта ситуация всем и выгодна.

Конечно, небольшие, мелкие стычки никуда не девались, они были неотъемлемой частью повседневной жизни, но по-настоящему серьёзного уже ничего не происходило. Макс сосредоточился на тирании в пределах своего класса, а Слава выяснил для себя, что путь на вершину оказался куда интересней, чем само прибывание на ней.

Но в этом году всё неожиданно изменилось: пацанёнок, на которого раньше никто и не обращал внимания, вернулся с летних каникул чуть ли не на два головы выше чем всего каких-то три месяца назад, и заметно поширев в плечах. Но главное, что у него появилось – это амбиции. И если вчера он был просто никому не интересным прихлебателем одного из школьных, пусть и главных, хулиганов, то теперь он сам стал претендовать на это звание.

Естественно что такие кардинальные изменения моментально подняли авторитет Кирилла, и не успела первая учебная неделя закончиться, как весь класс стал его верной бандой готовой идти в бой за своим предводителем.

Правда сразу напасть на Славу, или начать задирать кого-то из его друзей, они не решились, и поначалу опробовали своими силы в стычках с другой параллелью.

Первому досталось Кости Смирнову, из «В класса». Не самая приятная личность, но парень крепкий и просто так не сдающийся, даже когда его нос разбит и обильно поливает всё вокруг кровью. Достаточно было задеть его разок другой в коридоре плечом, как бы случайно.

В первый раз кажется, что вы действительно не смогли вовремя сманеврировать, и задели друг друга совершенно случайно. И тогда всё обходится пристальным, колким взглядом с брошенной фразой: «Смотри куда прёшь!». Когда же вас задевает тот же человек второй день подряд, посчитать это случайностью, крайне наивно. А если на вопрос: «Ты что, нарываешь?», следует утвердительный ответ, с широченной улыбкой на всю физиономию – деваться некуда.

Конечно, можно накинуться прямо в этот самый момент на своего обидчика, но это чревато последствиями. Завуч, директор, вызов родителей в школу, и что самое страшное – могут заставить прилюдно извиняться и жать друг другу руки! Поэтому вызов – после уроков, на площадке за школой.

И пока идут классные часы, все заинтересованные узнают о предстоящем событии, и непременно займут свои зрительские места в урочный час. Слава, естественное, тоже присутствовал. Во-первых, так как по его статусу это полагалось, во-вторых, ему самому было интересно что из себя представляет этот новый фрукт в их саду.

И уже тогда он заметил что несмотря на то, что Кирилл бился с Костей и это можно было назвать его «посвящением», внимательнее всего он смотрел именно на него. Настоящая цель была ясна, хоть ещё и не озвучена официально. Это только позабавило Славу, и в какой-то мере, подарило надежду на что-то интересное. Правда, чего он точно не ожидал, так это столь стремительного развития событий. Чувствовалось в этом что-то… ненормальное.

Работа была закончена, и уже зашитая рубашка лежала на кровати, а валяющийся рядом Слава пялился в потолок, как будто окончательно потеряв всякую связь с реальностью, и только звук открывающегося замка входной двери, вырвал его из бездны собственных мыслей. Это вернулась его сестра, а стрелки на часах показывали уже половину двенадцатого.

Выругавшись на самого себя, Слава полез в портфель, надеясь сделать хотя бы часть из заданных на завтра уроков.

***

Придя в школу на следующий день, Слава не заметил присутствия в ней Кирилла. Кабинеты их классов располагались в одном крыле, и на одном этаже, что позволяло в принципе даже не особо интересующимся, знать в лицо учащихся со своего года, и порой замечать отсутствие оных. А уж в последние недели Кирюша любил демонстративно посветиться в коридорах со своими дружками и его отсутствие сейчас резко бросалось в глаза.

Первыми уроками были идущие две подряд алгебры, единственный предмет, по которому Вячеслав вчера удосужился таки выполнить домашнюю работу, хоть и просидел за ней до часу ночи. Благо мать была на ночной смене, и не застала своё чадо за ночным бдением, иначе бы ему пришлось объяснять, какого такого рожна, он не сделал все вовремя.

Было две причины, по которой Слава проявил подобное рвение. Первое – то, что в отличие от остальных предметов, математика ему более-менее нравилась, и местами он её даже неплохо понимал. А второе – то, что вела у них алгебру их классный руководитель, Наталья Петровна, и лишний раз нарываться на неприятности было совсем ни к чему. В последнее время, ему переводом в «спец школу» особо не угрожали, как годом ранее, но бережёного, как говорится, и бог бережёт.

Третьим уроком шла география, а после неё и большой перемены, физкультура, которая как раз проводилась совместно с классом Кирилла, и она окончательно подтвердила его отсутствие на занятиях в этот день.

Конечно, Слава мог сразу в начале дня подойти и узнать всё у его одноклассников, или послать кого-то из своих ребят сделать это, но тогда бы он проявил заинтересованность. А этого делать нельзя. Для широкой публики, ему абсолютно наплевать на Кирилла и все с ним происходящее, он для него теперь лишь – вчерашних день.

И в большинстве хулиганских разборок так бы оно и было. Подрались – выяснили кто сильнее. Живёте дальше и бьётесь уже с другими. Но Слава знал что это, был не тот случай и потому не хотел терять бдительность.

– Так, а с тобой что? – Геннадий Дмитриевич, преподаватель физкультуры, неодобрительно посмотрел на Славу стоявшего без формы в конце строя.