Посреди березовых рощ России. Светлой памяти
Он не уехал.
— Уедешь, — сказал полковник. — Потом. У нас в Петрограде тоже должны быть надежные люди.
— Понятно. Защищать Петроград от Петроградского гарнизона, — понял Павка. Вздохнул. И больше уже ничего не сказал. «Вся судьба», — подумал он. Погибать — так погибать. Наверное, и правда, какая разница, как. Героем ли на фронте или ни за что и ни про что задаром.
Он не уехал тогда. Она тоже не уехала сейчас. Это была какая-то проверка документов на какой-то станции. У нее были хорошие, надежные документы. Но рядом был Дон. Оплот контрреволюции. Ни одна контрреволюционная мышь не должна была покинуть страну. Все контрреволюционные мыши должны были сидеть и ждать, пока не будут окончательно ликвидированы. У этой учительницы был партийный коммунистический билет. Но и взгляд, голос… Какие-то неуловимые лоск и шик. В самом деле. «Революционеры долго распевали пошлые и гнусные “куплеты”, распевали, вдалбливали их в головы и поучали:
На воров, на собак — на богатых,
Да на злого вампира — царя!
Бей, губи их злодеев проклятых!
Засветись лучшей жизни заря!
“Засветилась!” Ничего не скажешь! <…> Кто этот “проклятый злодей”, которого надо прикончить, для того, чтобы “засветилась заря лучшей жизни”? Так как ответа на этот вопрос никто, конечно, дать не мог, ибо его в природе не существует, то “ученики” поступили просто, да оно было и легче и выгоднее: “богатый” это каждый, кто носит воротничек <…> »[31]
Или носил. Она сказала, что едет к родителям. Она и правда ехала к родителям, подумала Петра. Сначала надо было выехать отсюда, а потом уже решать, что дальше.
Он не пустил сесть обратно на поезд. Наверное, побоялся применять какие-то репрессии, все-таки этот партийный билет и эта смелость. Брат красный командир, как она сказала. Немедленно послать ему телеграмму. Сейчас и правда приедет еще вагон комиссаров. Но все равно не пустил.
— Такие как вы, нужны в Петрограде. Обратный поезд идет вечером. Дальше хода нет.
И встал у дверей выгона.
Петра перешла на другую платформу. И пошла в город. Она устроится где-нибудь здесь, решила она. Ближе к Дону. Они двинут в наступление и освободят эту землю. Русские офицеры. Просто надо немного подождать. А потом она встала у какого-то забора. Встала и поняла. Она одна. В чужом и враждебном краю. Без Павлуши и без Дона. Она не уехала. И этого не понять и не принять. Только стынут эти так беспомощно вдруг похолодевшие губы. Отчаянно. Горько. Она не может, поняла Петра. Ничего не может. Но она должна. «Учись у них — у дуба, у березы…», — в такт и в тон нахлынувшей горести поняла она. Забытая страничка забытого гимназического учебника.
Учись у них — у дуба, у березы.
Кругом зима. Жестокая пора!
Напрасные на них застыли слезы,
И треснула, сжимаяся, кора.
Все злей метель и с каждою минутой
Сердито рвет последние листы,
И за сердце хватает холод лютый;
Они стоят, молчат; молчи и ты![32]
И уже — Писания святых Отцов.
«Просвещаемые словом Божиим мы исповедуем, что временные скорби суть великий дар Божий, который дается избранным рабам Божиим, предуготовленным к вечному блаженству, почему сами себя и возлюбленных наших о Господе, при случающихся скорбях приветствуем словами Апостола: «Всяку радость имейте, братия моя, егда во искушения впадаете различна» (Иак.1:2). Преподобный Марк Подвижник советует, при случающихся скорбях, искать не того, откуда и чрез кого пришла скорбь, но чтоб перенести ее с благодарением. Святой Иоанн Лествичник сказал: кто отвергся какого-либо запрещения, правильно ли оно или неправильно, тот от своего спасения отвергся. Также рассуждают святые Отцы, что верующий Божию управлению судьбами каждого человека примет всякое искушение как свое: ибо управление Божие не может быть ни ошибочным, ни неправосудным. Вникни хорошенько в себя, и увидишь, что тебя смущает? Смущают тебя оправдания человеческие, паче бесовские, стремящияся к тому, чтоб ты отреклась от креста. Скажи оправданию: «Иди за мною, сатана, не мыслиши бо яже суть Божеская, но яже суть человеческая». Иду за Христом на крест и клеветы, насмешки, словом, все неприятное и тяжкое, приемлю как свое, как дар Божий, посылаемый мне Его милостию. Аминь»[33].
У Петры получится попасть на местную шерстомойку. Страна была расколота, но где-то и что-то жило и дышало. Например, этот заводик[34]. Это был уже брошенный и ставший советским заводик, но все-таки он пока работал. Пока не докатилась разруха. Поселилась она у одной пожилой женщины. «Всех люби и от всех беги»[35], — решила она. «А с компаньонкой и поневоле должна будешь лишнее говорить»[36]. Когда ведь даже «благая глаголати, — по святым Отцам, — низже есть молчания». На шерстомойке эти работницы были хорошими девчонками. Легкий характер и легкое отношение к жизни. Но она все равно была такая чужая среди них. Сдержанность и молчаливость в речи. А еще она ходит в храм. Как сейчас. Как сегодня.
Случайная встреча со случайным другом детства, удивляется она.
— Петька! — слышит вдруг она неожиданный оклик. Знакомый голос.
V
Когда Павлика зачислили после кадетского корпуса в училище, при оформлении личных дел произошла ошибка. Зачислили двух братьев. Петра и Павла Лессов. А потом, когда все выяснилось и данные были переправлены, Павел сказал:
— А можно, Петра будет приходить на стрельбы и маневры? Если ее все равно как будто зачислили. Я дам ей свою запасную форму.
Начальник училища покачал головой. И все-таки, ему неожиданно понравилась эта мысль. Словно вернулся вдруг в свое собственное детство, когда море по колено и впору свернуть горы. А может, да? Никто и не поймет. Может, это приходит ученик из какого-нибудь другого училища, договорились, что он будет набираться опыта здесь.
Так на занятиях появился чужой юнкер Петя. В мешковатой, не по размеру форме, не понять, то ли мальчик, то ли девчонка, то ли вообще это Филиппок пришел в школу. Косы Петра уложила и спрятала. Никто не понял, и никто не заметил. Всем было не до того.
Понял Володя. Молчаливый, серьезный Павлик и дружил со всеми, и в то же время был всегда сам по себе. А Володя замечал многое, что не замечали другие, и привык говорить без обиняков. И он как-то подошел и спросил:
— Почему у тебя нет такого друга, с которым ты бы дружил один на один? У тебя все свои. Но нужен же какой-то собственный друг. С кем можно затеять революцию, сбежать на фронт или организовать кружок декабристов.
Павел улыбнулся. Улыбнулся и протянул ему руку. Они были такие разные с этим Владимиром. Шумный, порывистый, несдержанный. Можно сказать два слова, а скажет десять. Но «погоны у кадет разные, но душа одна».
Наверное, как-то так они и стали вдвоем уже по-особенному близкими друзьями-товарищами. Потому что иногда они теперь немного разговаривали. Вернее, говорил и делился Володя. Потому что Павел больше молчал. Иногда замечал что-нибудь по делу или отзывался на вопросы.
И Володя понял. Новенький случайный товарищ был ведь точь-в-точь как Павел. С этими своими серо-голубыми глазами. Молчал и улыбался. Только не понять было фигуры. Но все было понятно, что это тоненькая, хрупкая фигурка. Да и какой ученик с чужого училища, пусть другие верят, а он не дурак. Потому что Павел как-то сказал. У него есть сестра. Сестра-близняшка.
Он расседлывал свою лошадь рядом с новеньким. И заметил, как бы невзначай.
— Ты не Петр. Ты сестра Павла Лесса.
Она не подала виду, что ее тайна раскрыта:
— А хотя бы и так. Пусть не Петр. Петра.
Володя не удержался от улыбки:
— Значит, все равно ведь Петька!
— А за Петьку получишь, — спокойно заметила Пелагея. Правда, больше, чтобы просто что-то сказать и осадить. Она была Пелагея, Петра, Петя. Но Петька тоже звучало хорошо. Браво и лихо.
— А у меня есть книжка «Черная стрела»[37]. Там тоже про переодетую девчонку,− вдруг без всякой связи сказал Володя. Но на то Володя и был Володя. — Хочешь, завтра принесу почитать?
— Неси, — как-то самим собой согласилась Петра. И улыбнулась: — Только не забудь, для всех остальных я должна остаться Петр!
— Так у тебя имя все равно Петька, — упрямо повторил Володя. — Тебя зови Петром или Петрой, никто не догадается.
И почему-то вздохнул. Сделал легкий полупоклон:
— До завтра, Петя.
Так между ним и новеньким завязалась какая-то дружба. Никто не заметил. Заметил Павел.
Как-то вечером перед отбоем, когда зашел общий разговор, что-то про «Героя нашего времени» Лермонтова, Павел заметил:
— Жаль, что у княжны Мери не было брата. Он бы тогда застрелил этого Печорина на дуэли. — И добавил: — Я бы застрелил.
Посмотрел в его сторону. Володя понял, что он не знал Павла. Павел — он, оказывается, не только этот добрый, дружеский вчерашний кадет. Но вместе с тем и гроза любого врага, и всегда непримиримый защитник. Они встретились взглядами. Спокойный, стальной и решительный взгляд.
Они повстречались случайно у окна в коридоре через день. Володя подошел к стоявшему спиной Павлу:
— Когда дуэль, Павел? — сказал твердо и резко, словно кинул перчатку.
Тот обернулся.
— Дуэли не будет. Просто получишь по носу.
— А сам по носу не хочешь? — спокойно заметил Владимир. Небрежно и бесстрашно посмотрел на него. — За клевету. Записал честного офицера сразу в Печорины или Вронские. Когда ничего не знаешь, как все на самом деле. Теперь или извиняйся, или я требую удовлетворения.
— Я сказал, как сказал, — спокойно ответил Павел. — И скажу еще раз, если понадобится.
Он замолчал. Володя не понимал, как он мог решить, что они с ним могут быть друзьями. Он его сейчас ненавидел. Гордый, мерзкий, противный Павел. Возомнил из себя непонятно кого. Давно не получал по носу, наверное. Как дать хорошо, чтобы не задавался. Жаль, что нельзя прямо здесь и сейчас. Разговор короткий. Исключение сразу из училища за такие случаи.
— А за клевету прости меня тогда, — сказал между тем Павлик. — Прости.
Отступил назад, поклонился, как на Прощеном Воскресенье, повернулся и пошел прочь.
— Павел, — догнал его Володя. Каким тяжелым грузом легли сейчас на совесть все его возмущенные и злобствующие мысли. Павел не знает. Павел не поймет. А то он бы тоже упал ему сейчас в ноги.
— Павел, Бог простит, ты меня прости. Пошли на пруд кормить уток?
Он был Володя. Он всегда мог что-нибудь придумать. Что-нибудь нелепое, несусветное, глупое, но главное — все становилось понятно. Что все обиды забыты и вражды больше нет. А сейчас как раз было такое время. Каникулы. Когда можно в город. Можно на пруд.
— Пошли, — вздохнул тот.
А потом Володя сказал:
— Когда мы закончим училище и станем офицерами, я сделаю Петре предложение. И мы с тобой станем братьями. Правда, Павел?
— Правда, — согласился Павел. Но и все-таки уточнил, правда уже весело и дружески: — Но если ты вдруг поведешь себя как Печорин, то я все тебе сказал. Не посмотрю, что братья.
— А это мы еще посмотрим, — заметил Володя. — Много на себя думаешь, Павлик.
Он поднялся, и в следующие мгновение они с другом полетели на землю в ребячливом, дурашливом поединке. Павел откатился в сторону и сел:
— Ладно, сдаюсь, — улыбнулся он. — Потом.
— Так нечестно, — возмутился Володя. — Без поддавок, Павка! Я тебя еще не победил. И ты меня — тоже.
— Было бы из-за чего, — махнул рукой тот. — Все равно невсерьез.
Он улегся в траву. Володя сел рядом. Ослепительно засиял вечерний солнечный свет. И время остановилось. Звоном березовой рощи. Дружбой. Этим днем. Словно все это — навсегда. Словно без конца и без края. Печаль. Пронзительная, щемящая печаль. «Ныне или завтра умрем»[38].
А он был Павел. Не то и не это. Не этот день. Его погоны. Заветные и вожделенные — офицерские. Вся жизнь и весь смысл. Ура. Всё — его. И многая лета. Но кесарево кесарю, а Божие Богу… (Мк.12:17) «Так! помяни и оплачь сам себя заживо, — говорит память смертная: я пришла огорчить тебя благодетельно и привела с собою сонм мыслей, самых душеполезных. Продай излишества твои, и цену их раздай нищим, предпошли на небо сокровища твои, по завещанию Спасителя: они встретят там своего владельца, усугубясь сторично. Пролей о себе горячие слезы и горячие молитвы. Кто с такой заботливостию и усердием помянет тебя после смерти, как ты сам можешь помянуть себя до смерти? Не вверяй спасения души твоей другим, когда сам можешь совершить это существенно необходимое для тебя дело! Зачем гоняться тебе за тлением, когда смерть непременно отнимет у тебя все тленное? Она — исполнительница велений всесвятого Бога: лишь услышит повеление — устремляется с быстротою молнии к исполнению. Не устыдится она ни богача, ни вельможи, ни героя, ни гения, не пощадит ни юности, ни красоты, ни земного счастия: преселяет человека в вечность. И вступает смертию раб Божий в блаженство вечности, а враг Божий в вечную муку»[39].
Он был — Павел… «Яко земля еси и в землю отыдеши…»
«Безу́мне, окая́нне челове́че, в ле́ности вре́мя губи́ши; помы́сли житие́ твое́, и обрати́ся ко Го́споду Богу, и пла́чися о де́лех твои́х го́рько…»[40]
VI
Когда-то у той вон калитки
Мне было шестнадцать лет,
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: «Нет!»
Далекие, милые были.
Тот образ во мне не угас...
Мы все в эти годы любили,
Но мало любили нас.
С.Есенин
— Как тебе книжка? — заметил Володя, когда Петра принесла ему его книжку обратно.
— Ничего, — улыбнулась Пелагея. — Прочесть можно. Но все-таки девочка там какая-то бессильная и не очень с характером. Я знаю лучшую книжку. Про Евгению Римскую. Она переоделась в мужскую одежду и ушла в монастырь, как будто мужчина. И никто не понял и не догадался. Потому что она явилась не менее мужественной духом, чем своим видом. А тут сразу все понятно, что какой-то не такой этот Джек Мэтчем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
В 1863–1864 гг. две русские эскадры находились у берегов Северной Америки.
2
Василий Великий. Из Беседы 5.
3
Из морских поговорок.
4
См.: Пс. 95:5.
5
Игнатий Брянчанинов, епископ Кавказский и Черноморский, святитель (1807 — 1867). День памяти 30 апреля (13 мая).
6
Lace [Лэйс] (англ) — кружево, кружевной.
7
Н.Гумилёв. Из стихотворения «Душа и тело».
8
Н.Гумилёв. Там же.
9
Игнатий Брянчанинов. Аскетическая проповедь.
10
А.И.Гончаров. «Обломов». Глава IX. Сон Обломова. « <…> Вот кстати бы уж и ворота исправить и крыльцо починить, а то, дескать, сквозь ступеньки не только кошки — и свиньи пролезают в подвал. — Да, да, надо, — заботливо отвечал Илья Иванович и шел тотчас осмотреть крыльцо. — В самом деле, видишь ведь как, совсем расшаталось, — говорил он, качая ногами крыльцо, как колыбель. — Да оно и тогда шаталось, как его сделали, — заметил кто-то. — Так что ж, что шаталось? — отвечал Обломов. — Да вот не развалилось же, даром что шестнадцать лет без поправки стоит. <…> И он обращал глаза в другую сторону, а крыльцо, говорят, шатается и до сих пор и все еще не развалилось».
11
Свящ. В. Беседа. Религиозные мотивы и поэзия Тютчева// Странник. Духовный журнал современной жизни, науки и литературы. 1915. Март. С. 378–394.
12
Из последования панихиды.
13
Из последования Венчания. Переводы Св.Писания и Богослужебных текстов: о.Амвросий (Тимрот) https://azbyka.ru/bogosluzhenie/trebnik/treb10.shtml#
14
Со второй половины XIX века известны случаи, когда не имеющееся в Святцах имя, например, имя Светлана, использовалось в качестве второго, неофициального «домашнего» имени. Крестильное имя, разумеется, при этом было другим.
15
Зоя Ященко и гр. Белая Гвардия. Из песни «Генералы Гражданской войны, или Посвящение Колчаку». http://musictxt.ru/ru/b/belay_gwardiy/text/generali_grajdanskoi_woini.htm
16
Февраль — март 1917 года. Февральская революции в России. 2 марта (15 марта по н.ст.) — Образование Временного правительства. Отречение Николая II от престола. В своем дневнике Николай II записывает: <...Суть та, что во имя спасения России, удержания армии на фронте и спокойствия нужно сделать этот шаг. Я согласился. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман>. /«Bсe идеалы, которым мы поклонялись, традиции в которых мы были воспитаны, рухнули в несколько часов, но несмотря на это, офицеры сознавали, что благо родины требовало их оставления на местах» — Торнау С.А. С родным полком http://www.grwar.ru/library/Tornau/index.html /.
17
25 октября (7 ноября по н.ст.) — Установление Советской власти в Петрограде. 26 октября (8 ноября) — Арест Временного правительства в Зимнем дворце.
18
В.И.Ленин.
19
Торнау С.А. С родным полком. Берлин, 1923 (Русская армия в Великой войне. http://www.grwar.ru/library/Tornau/index.html
20
25 октября. — Приказ Петроградского Военно-революционного комитета армейским комитетам и Советам солдатских депутатов о немедленном оглашении воинским частям программы новой власти.
21
«Из Румынии походом».— Ф.Дудецкий (журнал «Доброволец». № 15, март, 1954 г.).
22
Например: «Военный мундир налагает на носящего его обязанность быть во всяком случае вежливее и выдержаннее тех, кто военного мундира не имеет». — Генерал М.Драгомиров (Драгомиров М.И. Вопросы воспитания и обучения войск. М.: Воениздат, 1956. С. 613).
23
«О каком “огне” говорится здесь? — О Боге. “Бог наш огнь поядаяй есть” (Евр. 12, 19)… <…> Сокровенное “поучение” заключается в молитве Иисусовой» (по святоотеческому изъяснениию).
24
Ф.М. Достоевский.
25
«Ныне или завтра умрем», — сказал святой Андрей иноку (Четьи-Минеи, 2 октября).
26
Игнатий Брянчанинов.
27
Генерал от инфантерии Николай Николаевич Юденич — после Октябрьской революции нелегально проживал в Петрограде, создает свою собственную контрреволюционную организацию. В январе 1919 г Юденич покинул Россию. В дальнейшем возглавлял вооруженную борьбу на Северо-Западном фронте.
28
Патриарх Тихон. Из газеты «Фонарь» в январе 1918 г.
29
Мятеж Чехослова́цкого ко́рпуса — вооруженное выступление Чехословацкого корпуса в мае — августе 1918 года. Чехослова́цкий ко́рпус (Чехословацкий легион) — национальное добровольческое воинское соединение, сформированное в составе российской армии в годы Первой мировой войны, в основном из пленных чехов и словаков — бывших военнослужащих австро-венгерской армии выразивших желание участвовать в войне против Германии и Австро-Венгрии.
30
На Великом повечерии.
31
Основные причины внешней неудачи вооруженной борьбы белых. — Н.Цуриков. Журнал «Доброволец», №54.
32
А.А.Фет.
33
Игнатий Брянчанинов.
34
«На шерстомойках работали преимущественно девушки. О характере этого рабочего класса любопытно рассказано в «Курских губернских ведомостях» в 1891 г.: «Хотя все мойки на рабочих тратят более 30 тыс. руб., но только весьма незначительная часть денег, приходящаяся на долю мужчин, расходуется с пользой; остальные же, попадающие в руки девиц (женщин на мойке очень мало), тратятся на наряды. С трудом верится, глядя на идущих по направлению от моек разодетых, в перчатках и с зонтикам в руках девиц, что это те самые работницы, которых за несколько часов перед этим приходилось видеть прыгающими в мешках с шерстью и поедающих обед, составленный из хлеба с огурцом. Обыкновенно, являясь на работы под зонтиками, они все лучшее с себя снимают, оставаясь в чем попало; уходя же, вновь наряжаются. В этом случае даже родители их рассуждают так: «никто не ведает, кто как обедает». А потому, как бы скудно ни было в семье на счет пищи, — нужды мало: было бы у дочери на что купить атласное платье, бархатную кофточку, перчатки и зонтик» (А.Лимаров. Интернет-версия статьи «Золотое руно», опубликованной в газете «Наш Белгород» за 11.06.15 и 19.06.15 — https://ssafro-n.livejournal.com/11826.html).
35
Из святоотеческих высказываний.
36
Амвросий Оптинский.
37
Р.Стивенсон. «Черная стрела». Историческая приключенческая повесть. Впервые был опубликован в 1883 году.
38
«Ныне или завтра умрем», — сказал святой Андрей иноку (Четьи-Минеи, 2 октября).
39
Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Размышление о смерти.
40
Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов