Муза

Глава 7

Не подтвердив моих опасений, Егор навязываться не стал. Своя компания ему была предпочтительнее. И вместо культурного обзора острова, который в первые дни избрала я, он пропадал исключительно на шумных вечеринках в бесконечных местных барах и клубах. А после эмоционально обсуждал свои похождения с друзьями, которые, видимо, выключались из разгульной жизни на порядок раньше.

Мне даже вздумалось выдохнуть с облегчением: его напору мой обезвоженный без мужского внимания мозг противостоять даже не пытался. И я могла провести полноценный отпуск в кругу семьи. Впрочем, у мужа тоже была своя программа, в которую, кроме коктейлей из бара, было включено разве что ленивое времяпрепровождение на пляже. Склонить его на мою сторону никак не выходило, а меня на подобное хватало часа на три от силы. Вместе мы спускались к завтраку, окунались в нетронутое туристами-совами море, а после разбредались кто куда. И только Лёшка обиженно ворчал, не разделяя ни мои, ни Витины убеждения.

– Ты сегодня куда? – между прочим поинтересовался муж. Впрочем, того, что я не ответила, он вроде бы и не заметил. Так и продолжил размеренно жевать хрустящий тост.

Пожалуй, только лишь для поддержания иллюзии беседы, я всё же поделилась соображениями.

– Хочу осмотреть местные достопримечательности. Говорят, есть какой-то китайский храм, а напротив него остров, очертаниями похожий на фигуру Будды. Думаю, не помешает познакомиться с религиозными традициями местных. Ты как?

Витя ожидаемо незаинтересованно качнул головой.

– Я пас. К тому же, сегодня обещали небывалую жару.

– Лёш, а ты?

– А я не теряю надежды всё же познакомиться с чем-то более интересным, чем камни или пляжный песок. Мам, ты же обещала подумать.

Лёша бросил на меня говорящий взгляд и я озадаченно нахмурилась.

– Ты про экстремальные виды водного спорта? Почему бы тебе не расшевелить папу?

Сын посмотрел на меня волком и демонстративно отставил тарелку.

– А впрочем, я достаточно хорошо познакомилась с городом и вполне могу себе позволить путешествовать без экскурсионной группы. Давай посмотрим, что здесь предлагают для смелых и дерзких.

Я подмигнула Лёше и он не сдержал предвкушающую улыбку. Кажется, попасть на аудиенцию к Будде мне сегодня не светит.

Ленивые постояльцы неторопливо выдвигались к пляжам, когда Лёшка с завороженным лицом оглядывал фронт работ. Но самое интересное здесь начиналось чуть позже, и на глаза попался только водный парашют. Я скептически скривилась.

– Это небезопасно.

– Ну, мам!

– И я очень сомневаюсь, что у них есть какие-то реальные тренинги и толковый инструктор.

– Там и вдвоём можно, – не уступал сын, я тут же проворчала:

– Ну да, увеличить вес и сопротивление очень разумно.

– Вечно с тобой одно и то же!

Лёша в запале натянул на плечи сброшенную до этого футболку.

– Если только папа согласится испытать это прежде, – смягчилась я, на что сын лишь нервно хмыкнул. Пришлось прильнуть к супругу грудью и игриво повести щекой по его небритому подбородку.

– Витя? Вить, нужно пройти тест-драйв.

Муж приподнял козырёк кепки и тут же надвинул его на глаза глубже. Я даже чертыхнулась от такой его наглости и отпрянула.

– Витя, это же твой ребёнок! – напористо напомнила я, правда, тут же сменила тактику и игриво повела ноготками по загорелой коже. – Тем более ты всегда хотел попробовать.

– Попробовать что? – усмехнулся он. – Убиться? К тому же ты знаешь, что я боюсь высоты, – поморщился муж, напоминая, как нелегко мужчине признаваться в своих слабостях.

– Я, представь себе, тоже боюсь!

– Если что, я не боюсь, – вздохнул за моими плечами сын, и я напряглась сильнее, проигнорировав его замечание.

Витя же в этот момент назидательно развёл руками.

– Саша, идея со всей этой поездкой принадлежала тебе, – вздохнул супруг. – Ты не считаешь, что за некоторые поступки стоит нести ответственность?

– То есть ты считаешь, что лететь должна я?

Витя молча стерпел мой эмоциональный всплеск и по-идиотски спокойно улыбнулся.

– Я считаю, что каждый отдыхает как хочет. Хватит того, что я уже согласился на морскую прогулку. Когда она, кстати?

– Я ещё не договаривалась, – сквозь зубы процедила я, припоминая, чего мне стоило это его согласие.

Витя довольно скалился.

– Ну вот. Не слишком ли много уступок для одного лета?

– Бедный, как же тебе, наверно, непросто с нами! Такими нетерпеливыми!

– Твоя ирония сейчас неуместна.

– Но Лёше это важно! – попыталась я пробиться. Муж лишь удобнее устроился на лежаке.

Я почувствовала растерянность. Мне хотелось встать и всё сделать идеально без чьей-либо помощи, и при этом подвигнуть мужа к действию, закатить истерику, пытаясь напомнить, кто из нас двоих мужчина и глава семьи.

В таких случаях я всегда выбираю третий вариант. Спонтанный и максимально простой. Обычно это та самая мысль, которая долго маячит на горизонте, но, в силу своей примитивности, неизменно отодвигается на второй план.

Развернувшись к сыну, я казалась полна отваги, а также старательно демонстрировала твёрдость духа и непоколебимость относительно принятых решений. Короткий разговор с инструктором мало прояснил ситуацию. По всему выходило, что опасаться мне абсолютно нечего, а впечатления я получу неизгладимые.

Уже в ходе беседы я чётко осознала, что никаких впечатлений не хочу, а коленки мои не перестают дрожать. Но как же… ведь твёрдость и непоколебимость – это моё второе «Я»… Я беззаботно тряхнула головой и премило улыбнулась, а Лёша с нескрываемой завистью заламывал себе руки.

Буквально в последний момент я увидела Егора. Судя по перекошенному лицу, он мой выбор не одобрял. Пожалуй, это был неплохой момент, чтобы отказаться от сумасбродной затеи и ловко всё переиграть, сталкивая любую ответственность на подоспевшую группу поддержки. Но я была бы не я, если бы повернула всё вспять. В конце концов, он не имеет никакого права… А ещё я совершенно не хочу зависеть от какого-то… В общем, да! Потому и поторопилась устроиться в лодке и дала команду «вперёд». Негодование на лице Егора имело неуловимое сходство с пресловутым пизд*цом, но, вероятно, я была слишком хорошо воспитана, чтобы прочитать подобные эмоции.

Максимально короткий инструктаж, экипировка с невероятным количеством креплений и фиксирующих связок, а также сиротливо лежащий спасательный жилет, от которого я категорически отказалась. Странное чувство паники и опасности, связанное с этим предметом, я ни себе, ни кому другому объяснить не могла. В конце-то концов! Как мне поможет спасательный жилет при падении со стометровой высоты? Лёшка внимательно наблюдал за происходящим и с благоговением всматривался в мой светлый лик. Я приободряюще подмигнула ему и закрыла глаза.

Отголоски тихого, всепоглощающего восторга наполнили меня, как только первый порыв ветра вдохнул в распущенные волосы свежесть тропического утра. Я смотрела вперёд, видела перед собой бескрайний простор и море, которое на далёком горизонте сливается с лазурным небом.

Я чувствовала лёгкое касание воздуха, что успел прогреться, и умиротворяющую пустоту внутри. А потом тело наполнила дрожь предвкушения. Она разрасталась медленно, плавно. Расползалась от центра живота волшебными нитями, от которых становилось чуть щекотно. А я всё кружила и кружила. Люди давно превратились в крупные точки, а ветер уверенно расправлял невидимые крылья.

Казалось, что парить вот так можно целую вечность, но, увы, увлекательный аттракцион имел свои временные рамки. Инструктор на лодке принялся суетиться, а у Лёшки, я была практически уверена, уже зудели ладони прикоснуться к лебёдке, удерживающему канату и креплениям страховки.

Единичный рывок заставил все мои нити волнительной дрожи пойти изморозью, накалиться и лопнуть. Суета на лодке стала заметнее, а моё сердце слишком активно принялось подавать признаки жизни. «Мамочка» – простонала я, отчётливо осознавая, что никаких пределов теперь для меня не существует. Да и свободное падение, к счастью, не грозит. Ветер несколько раз толкнул меня в сторону берега и стих, видимо, как и многие сейчас, наблюдая за тем, как пёстрый шёлк с жалким человечишкой под куполом парит, неумолимо приближаясь к потемневшим в один миг водам Южно-Китайского моря.

В воду я вошла плавно, едва ощутимо столкнувшись с будто бы упругой поверхностью пятками. И совсем не страшно. Страшно стало, когда необъятный купол окутал меня, словно одеялом, и лишил всякой способности ориентироваться в пространстве. Нелепо барахтаясь, я пыталась справиться с всё тяжелеющим полотнищем. Лямки впились в тело, а подвесная система так и норовила связать меня по рукам и ногам. Паниковать я себе просто запретила. Я пыталась выбраться. Я честно старалась. Но выдохлась прежде, чем приблизилась к спасению. Сил не хватало. А намокшая ткань надёжно пеленала меня, обездвиживая и вызывая леденящий ужас.

Когда перед глазами мелькнуло лезвие ножа, я смогла только неловко дёрнуться. Спасительный воздух хлынул по коже, заставляя захлебнуться в эйфории счастья. Я закашлялась, давясь им, а холодная сталь, проходя в опасной близости, безжалостно разрывала надёжные путы.

Сильные руки неаккуратно дёргали, сжимали, сдавливали, заставляя шевелиться, заставляя выбраться из опасного забытья, в которое я успела погрузиться с головой. А когда лямки с креплениями окончательно ушли на глубину, освобождая меня, я почувствовала грубый толчок в спину и поплыла. Медленно и неумело, из последних сил я перебирала потяжелевшими руками, практически бессмысленно выбрасывая их вперёд.

Перед глазами показался катер, с которого меня и запускали. Странно, что я не слышала, как он приблизился. Запрокинула голову, пытаясь что-то разглядеть, а в это время меня буквально выбросило на корму, где я убого распласталась, заходясь надсадным кашлем облегчения.

Катер внушительно покачнулся – это забрался мой спаситель. Он совершенно бесцеремонно перешагнул через меня, а потом схватил за шиворот прилипшей к телу футболки, в которой я отправилась. Тонкая ткань затрещала, но мужчину это волновало мало. Он, словно котёнка, приподнял меня и усадил, приткнув спиной к невысокому боку катера. И только когда устроился передо мной, заслоняя собой солнце, я смогла разглядеть в нём Егора и жалобно всхлипнуть. За что и получила по лицу. Обидно и унизительно. Правда, своеобразная пощёчина привела в чувство, и я тряхнула головой, выглядывая среди собравшихся Лёшку. Егор стиснул мой подбородок и направил взгляд на себя.

– Ты какого хрена оказалась без жилета? – рыкнул он, а я мученически поморщилась.

Лёшку я всё же нашла. Он стоял бледный и посматривал на меня с долей опасения. Получилось облегчённо выдохнуть и слабо улыбнуться. Егор зло отшвырнул от себя клинок и тот метнулся по дну катера, потерявшись где-то под сидением водителя. Вот тогда-то я и поняла, что попросту боюсь взглянуть на него. Хотя бы оттого, что Егор, в отличие от меня, точно знал, чем могла закончиться подобная выходка.

Я ждала от него гневной тирады, я старательно сдерживала дыхание, зная, что сейчас он сосредоточенно рассматривает моё измученное лицо. Ждала очередной отрезвляющей оплеухи, да и… чего угодно. Только не того, как он осторожно прихватил едва подрагивающими пальцами мой подбородок и судорожно выдохнул, отпуская затаившийся внутри страх.

– Скажи, что с тобой всё в порядке, – вдруг попросил он севшим голосом и завёл за шею ладонь, которой до этого удерживал лицо.

Напористые пальцы мяли и массировали, впуская в тело негу и покой, и я рассредоточено кивнула.

– Скажи, что всё хорошо, – проговорил он более внушительно и сжал мою шею сзади, заставляя запрокинуть голову и смотреть прямо в глаза. Требовательные, потемневшие от гнева глаза.

– Прости, что заставила волноваться, – глупо пробормотала я, и Егор с силой вжал меня в свою грудь. И его сердце, стучавшее до этого чётко и размерено, вдруг сорвалось на галоп.

Будто нехотя он вернул меня на место и нерешительно встал. Слишком отчётлив стал лепет инструктора, который, вероятно, что-то бормотал и до этого, но вот я не готова была уловить его посыл. Сейчас же хорошо слышала нечто похожее на оправдание вкупе с недоумением и предположениями, как такое могло произойти.

Егор слушать не хотел. Он знал, кто виноват. Потому замахнулся и ударил, заставляя меня вскрикнуть. Я попыталась встать и что-то возразить его порыву, но вместо этого поскользнулась и снова распласталась, больно ударившись плечом. Егор с лёгкостью дёрнул меня за ушибленную руку и поставил на четвереньки.

– Сиди спокойно! – зло посоветовал он и подтолкнул потирающего челюсть инструктора к штурвалу, отдал команду направляться к берегу.

– Ты не смеешь указывать мне, – сорвалось с моих губ слабое возмущение. – А ещё я должна убедиться, что с моим сыном всё в порядке.

– Ты сейчас даже за себя отвечать не в состоянии, – со злой насмешкой отчеканил Егор и всем своим видом дал понять, что лучше заткнуться. Именно заткнуться, а никак не замолчать.

Лёшку Егор усадил на место штурмана. Он что-то сказал ему. Коротко, отрывисто. Я видела движения губ, но из-за шума набегающей волны и рёва мотора, не могла разобрать слов. Сын отчаянно кивал и, чуть запрокинув голову, заискивающе смотрел ему в лицо. А, по мере приближения к берегу, принялся нервно кусать губы, внимая каким-то неведомым прежде секретам успеха. По крайней мере, выглядел именно так.

Лёшка ловко соскочил в воду и направился к навесу. Егор тоже спрыгнул, но не ушёл. Сделав непонятный для меня манёвр, обошёл лодку по кругу. Я не сразу сообразила, что он хотел привести мысли в порядок, расслабиться, успокоиться. Только бы не сорваться снова… ведь я наверняка заслуживала долгой и нудной лекции. Я! Вроде как взрослая и уж точно сознательная. Но какая-то истина всё же от меня ускользнула, а Егор, так уж вышло, тайными знаниями наверняка обладал.

Выверив эмоциональный баланс, он подошёл к корме и протянул руки, предлагая помощь. Вероятно, слов у него просто не нашлось. Странно, но до этого момента мне и в голову не пришло, что пора бы уже освободить место. Возможно, это был запоздалый шок. В любом случае я поторопилась выбраться, весьма смело проигнорировав предложенную помощь. Егор спорить не захотел, отступился на шаг. А вот я вместо того, чтобы твёрдо стать на ноги, в очередной раз нелепо соскользнула. Правда, сейчас успела хорошенько хлебнуть воды и закашляться. Егор подхватил меня на руки и крепко прижал к себе.

– Ну всё, хватит, – как-то устало прошептал он в мой висок. – Не надоело играть в самостоятельность?

– Не разговаривай так со мной, – всхлипнула я, неосознанно прижимаясь к нему теснее.

– Имею полное право. У меня чувство такое, что я на полжизни постарел, пока доплыл до тебя. – Егор невесело усмехнулся и неодобрительно покачал головой. – Ты, судя по всему, даже понять ничего не успела, а я чуть не умер от страха. Думал, всё… опоздал. Мне показалось, что ты даже не дышала. – Он шумно вздохнул. – Показалось, – тут же выдохнул Егор с облегчением и склонил голову к моему лицу.

– Может, ты уже меня отпустишь?

– Не делай так больше, – проговорил он сквозь зубы, никак не отреагировав на мою просьбу.

– Пусти, – в отчаянии повторила я. Потому что совсем не мысли о спасении занимали мою голову. И эта опасная близость…

Моя ладонь скользнула по гладкой груди, в попытке отгородиться и отвоевать хотя бы немного пространства. Егор мягко усмехнулся.

– Только когда поверю, что всё прошло.

– Прошло, – проговорила я с надрывом в голосе и сама испугалась этого. Требовалось вернуть самообладание и я осторожно перевела дыхание. – Ты спас меня. Наверно, я должна сказать спасибо.

– Оставь это «спасибо» себе, – задумчиво пробормотал он и перехватил меня надёжнее. Чтобы не возникло даже мысли сопротивляться. Плечо обожгло огнём, и я зашипела. Егор встревоженно перевёл туда взгляд:

– Прости, наверно зацепил тебя, когда резал крепления. Нужно показаться врачу.

– Не нужно. Всё хорошо. Просто царапина.

– Не уверен, что ты сейчас трезво оцениваешь ситуацию.

– В любом случае… Твоя настойчивость переходит все границы. Пусти. Мне нужно идти.

Я снова толкнулась ладонями в его грудь. В ответ получила лишь пульсацию его сердца, которое билось словно внутри меня, настолько близким казалось.

– Егор? – позвала я, и он торопливо сглотнул, пошатнулся.

– Ещё немного подожди, – попросил он и сжал меня в своих руках предельно сильно.

Егор вдохнул, выдохнул, тряхнул головой, будто приходя в себя. И только тогда ослабил хватку и осторожно поставил на ноги, по-прежнему придерживая под спину. Сильные пальцы прошлись по рёбрам, а потом он обнял меня. Просто вжал в своё тело и прошептал что-то. Так тихо, что и не разобрать. Прижался губами к макушке.

Наверно, только тогда я и смогла реально оценить, насколько он сильнее, насколько мощнее меня, выше. А прежде казалось, что мы на равных. Как много нам иногда кажется… И пока Егор размеренно дышал, прижавшись лицом к моим волосам, я рассматривала жилистую шею, пульсацию на ней. Смуглую, гладкую кожу. Солёную, как и море. И горькую. Потому что под запретом.

Отстранился Егор тоже сам. Выглядел при этом так, будто разорвал контакт по живому.

– Спасибо, – произнесла я его пустому взгляду, а Егор неожиданно кивнул, вроде как отпуская меня.

Я ступила на берег и бодренько так улыбнулась сыну.

– Идём, друг.

Я потрепала Лёшку по шевелюре, а он склонил голову к моему плечу.

– Мам, прости, что всё так вышло.

– Ладно тебе! – я махнула рукой. – Давай только папе ничего не будем говорить. – Я натужно вздохнула, представляя, каким было бы Витино лицо. – Не хватало ещё его выслушивать.

– Только хотел тебя об этом попросить.

Лёшка нерешительно хихикнул, а я с готовностью поддакнула.

– Ну, видишь, какая я молодец! Сама обо всём догадалась.

Я посмотрела на Лёшку, который как-то сиротливо жался ко мне, и улыбнулась: какой же он, по сути, ещё ребёнок. Хорохорится, важничает, а случись чего, вот как сейчас, и…

– Мам, а Егор… правда, он классный!

– Правда, – нехотя призналась я, расслышав в его голосе подобострастие, но тут же добавила: – Только много на себя берёт.

Почему-то мне отчаянно не хотелось, чтобы у Лёшки появился новый герой. Или это была ревность?..

– Он здорово справился. Такой весь уверенный и сильный. Ты, наверно, не видела, но когда мы плыли назад, у него руки дрожали и побледнело лицо.

Подобные откровения отчего-то хотелось оставить без комментариев. Наверно, я смалодушничала, принимая поступок Егора за помощь ближнему. Ту самую помощь, которую оказываешь любому, кто оказался в беде. Без особых эмоций и сомнений ты делаешь то, что умеешь. Так мне хотелось думать. А в реале было что-то ещё. То, что я бессовестно отрицала и замалчивала. То, что требовало осмысления, а, возможно, просто принятие как должного. И ещё такая важная деталь… ведь я хотела, чтобы он тоже чувствовал?.. Что-то большее, чем долг помочь ближнему. Ну и как это называется, уважаемая Александра Юрьевна?..