Командировка. Сборник рассказов

Месье, Ваш чемодан! И не забудьте даму!

Каких только не встретишь теперь такси. Раньше все было просто: если «Волга» с шашечками, да еще мужик в фуражке – всё, значит, такси. Двадцать копеек за посадку, дальше по счетчику. Пятнадцать минут – и ты уже на Арбате, там на Смоленку, высотки, бульвары, кольцо. А сейчас… сейчас кто только за баранку не лезет. А сколько вариантов этой услуги? Пропасть! Есть, например, дамское такси, это когда баба за рулем. Вообще, за последние лет двадцать наметился страшный эволюционный скачок. Бабьё куда только не лезет, во что только не ввязывается, чуть что – «Я сама!», тянут всё на себе, покуда пупок не развяжется, парочка, может, и сдохнет для отвода глаз, а остальные прут с еще большим энтузиазмом. Такси этим куклам тоже понадобилось. Обоснование подвели: дескать, для пассажирок женского пола безопасней, когда баба бабу везет, с мужиком-то – водителем, глядишь, что и выйдет. Бабы все-таки не блещут ни умом, ни сообразительностью, опять сами себя обхитрили. Сейчас ситуация в стране знаете какая? Аховая… После сорока у каждого второго на полшестого, каждый второй – это страшная цифра… Сидячий образ жизни, стрессы и всё такое. Берегите себя, здоровье ни за какие деньги не купишь, хотя речь сейчас не об этом.

Бывает ВИП-такси (три большие буквы не просто так пишут). Это такси не для всех, для определенной категории граждан. В нашей российской действительности явление это получило последнее время широкое распространение: в кинотеатрах, ресторанах, самолетах и пароходах – везде есть эти самые зоны. О чем это говорит? О том, что у нас много приличных людей развелось! И это хорошо, меньше шушеры всякой! Отношение к подобной публике тоже особое: внимательное, предупредительное… В больнице все хоть раз лежали, там любого выслушают, пожалеют, какой бы финт ни выкинул – не обидятся. Так вот, к этим примерно такое же отношение. Может, конечно, посмеются, у виска покрутят, но не обидятся. Все же понимают, люди эти – особенные, очень нежные, промеж остальными существует даже некая негласная договоренность – «Не тронь его!». Но едем дальше.

Есть такси – обхохочешься – для собак. Ну, или других братьев наших меньших. А что, клиент есть клиент, хоть лохматый, хоть пернатый, твое дело – вези. А мы и везем. Помимо собак, и другие экзотические клиенты попадаются. Я, к примеру, раз попугаев перевозил. Умора! Я тогда еще без опыта был, согласился: думаю, птички хорошие, довез я их, значит, передал из рук в руки, всё по накладной, ни один клиент дорогой не сдох, у одного только вроде как хвост пожиже стал, но это ничего, в дороге всякое может случиться, расплатились, всё чик-чирик, миссия выполнена. В кузов сначала даже не глянул, а потом стал дверцы прикрывать – мама мия! – курицы зеленые, чтоб вы все облезли… машину потом полдня отмывал. Попугаев это я так, фигурально взял, потому как свиньи не только среди них встречаются. Хотя на каждой работе сюрпризов хватает, только вот не от всякого сюрприза так просто отмыться можно…

Продолжаю обзор. Есть в нашем бизнесе и особое направление —«расширенный круг услуг» называется. Туда не так легко попасть. Конкуренция аховая. Туда мальчики модельной внешности идут, если вдруг в клубе зацепиться не удается… сами понимаете, какие у этих пионеров функции. Причем кого везёшь, бабу или мужика, не важно, – клиент должен быть обслужен. Деньги, говорят, лопатой гребут. Я, чтоб вы не подумали, не завидую, но и камень не бросаю – по-разному жизнь развернуть может. Эх, что там говорить, чуть было сам в их ряды не угодил. Данные у меня позволяют: бицепсы, трицепсы, атлетическое телосложение, всё в себя подобрать – так даже рельеф присутствует. Вышло всё из-за Сусанночки, супруги моей. Она у меня продавцом всю жизнь, ноги, как у слона, вены, как у верблюда горбы, буграми вздымаются, смотреть больно. Проконсультировались, врачи говорят, случай запущенный, денег готовьте кучу, а лучше две. А где их взять-то, денег? Дачу продать? Сусанночка ни в какую, столько лет собирали, последнюю шкурку с себя сымали. Время идет, ей всё хуже, а мы ни с места. Я её посвящать не стал, а сам морально подготовился, в зал тренажерный абонемент взял, на собеседовании (меня уже проконсультировали) кубики показывать нужно, настроился. Не пропадать же Сусанночке. Хотя, конечно, настроение сильно испортилось. Так что дошел до самой черты (это к вопросу о камне), даже средства защитные купил… И тут вдруг – трах-бах! – меня один останавливает: глаза выпучил, руками трясет, чуть не под колеса бросается. Шеф, всё пропало… Ну, знаете, как это бывает… Из нечленораздельного выудил то, что мне нужно: Домодедово, симпозиум, два часа до вылета. Ясное дело, случай критический. Мужика подхватил и втопил. Азарт, черт побери! Тут никакие штрафы не остановят. Гоним. Каширка, за МКАД вырвались. Педаль в пол. Благо трассу расширили. Успели. Через турникеты, к центральному входу и по тормозам. Мой козлик уже вокруг машины прыгает, благодарит, если бы время не поджимало, наверно, на грудь бы кинулся, а так только через плечо и успел кинуть: «Обращайся!» – а сам визитку впопыхах на капот уронил и унесся в терминал. Я глазами его проводил, вылез, визиточку взял, на ней золотыми буквами выведено – «Сергей Александрович Синицын, профессор, член, корреспондент, доктор, эксперт…» Держу я эту визиточку, а у самого мысль мелькает: может, он и по Сусанночкиной болезни специалист? Чуть обороты сбавил: дядя вроде взрослый, пора бы научиться к подобным обещаниям относиться скептически. Золотые-то горы кто только не обещал. Армянин один клялся каждую зиму по ящику зелени презентовать: «Кинза, базилик, тархун, все будет, дарагой». Ага, держи карман шире. Нет, думаю, не выйдет ничего с доктором и экспертом! А все-таки внутри что-то зудит: позвони да позвони. Неделя прошла, вторая на исходе, Сусанночке ничего не говорю, чтоб зря не обнадеживать… А-а-а, чем черт не шутит, звоню! Гудки, соединение, голос в трубке, опаньки, мужик меня вспомнил, чуть не пять минут благодарил, симпозиум этот, оказывается, был для него делом всей жизни. Вот так вот! Удача смелым улыбается! Короче говоря, закончилось тем, что Сусанночке по его рекомендации операцию сделали – и по самым демократическим расценкам. Дачу продавать не пришлось, по-прежнему всех, кто не успел спрятаться, кабачками снабжаем, ножки у Сусанночки как у балеринки теперь, ну, а я честь свою сберег, между нами, девочками.

Что-то я опять не в ту степь. Как говорят люди деловые, вернемся к бизнесу.

Во всяком деле – и мы не исключение – есть своя внутренняя кухня, бэк-офис называется. Для тех, кто в бизнесе не ориентируется, поясню: так называются трудящиеся, к клиентам доступа не имеющие: бухгалтерия, склад и прочие. Такие, как я, – это фронт-офис, белая кость. Фронт-офисом быть престижно, бэк-офисом – не очень, хотя не везде так. Над всеми начальство, принцип тот же, что и везде: я начальник – ты дурак… Хотя, справедливости ради нужно сказать, последнее время начальство о нас заботится, работает над повышением нашего уровня, тренинги устраивают, учат быть клиентоориентированными – личность везешь, не мешок картошки! Мы теперь не просто водилы, мы – лица, предоставляющие услугу. О как! Раньше за безаварийность боролись, а теперь к каждому клиенту свой ключик подобрать надо. Понятное дело, в грязной машине, в шортах и сланцах, без педикюра сделать это сложнее, чем напомаженному. Я тесты все на пятерки сдаю, подход к любому найду, хоть ежа ко мне посади. А кто к новым условиям не приспособился – отдыхает на обочине.

Есть у нас и своя особая колонна – иностранный легион. За счет фирмы на курсы по языкам отправляют. Цель поставили: в нужный момент не растеряться, по необходимости вставить «месье», «парле», «але». На китайском так вообще всем выдали несколько фраз для заучивания. Начальство у нас дальновидное, в корень смотрит. Хотя ежели весь миллиард к нам припрет – мало не покажется, тут должна быть очень аккуратная политика, тут никакого парка не хватит, чтобы развезти всех…

Поведение в конфликтных ситуациях, жесткие переговоры – всему этому тоже учат. А один раз был у меня случай и вовсе криминальный: осень, дождь льет, как из ведра, тормозит меня один хмырь в плаще. Разговоры, то да сё, как бы невзначай вворачивает:

– Хочешь, – говорит, – Семен, зарабатывать в десять раз больше?

С чего он меня Семеном назвал, я сперва не понял, а потом догнал, для конспирации.

– Кто же откажется? – А сам за дорогой слежу, вроде как не очень меня это все интересует, и невзначай так спрашиваю: – А что делать-то надо?

– Пустяки, – говорит. И замолк, видно, интерес во мне подогревает.

Интерес и правда присутствует.

– Толком-то говори, что делать. Мурку не води.

Хмырь на светофор вытаращился и бросает небрежно:

– Да так, посылочку одну раз в полгода отвезти… из пункта В в пункт С.

– Сколько?! – это уже я спрашиваю.

Хмырь ответил. Я горло прочистил.

«Заманчиво, можно было бы Сусанночку на море вывезти, лет двадцать уже не была», – это я про себя рассуждаю, а так молчу, как рыба. Перестраховался – вдруг, думаю, мужик их органов, а сам краем глаза его изучаю: нет, не из органов, да и кому я нужен, меня проверять: не состоял, не участвовал, – да и наружность у него бандитская. Что они там перевозят? Оружие? Наркоту? А может, боеприпасы, тротил? Это уже другая статья, о терроризме, сейчас с этим строго. Отказался я, короче. Не жили богато – и нечего начинать. Сам потом аккуратненько поинтересовался: оказывается, бизнес этот у нас пышным цветом… Да, Москва – город большой, дураков много…

Да, чего со мной только на дороге не случалось: и под колеса бросались (есть у нас категория граждан, которая этим зарабатывает, и неплохо живет, кстати. Одна бабка-камикадзе вообще решила с моей помощью на тот свет отправиться, еле затормозить успел), и на честь мою покушались! Ежели бы вы знали сколько раз, не счесть! Какие только бабы на шею не вешались!

А один раз случай и вовсе комический вышел. Парочку одну подвозил. Всю дорогу ругались, думал, машину разнесут. Догрызлись до того, что он меня за плечо хватает и на полном серьезе:

– Забирай её, сил моих больше нет! Забирай и всё!

Я чуть руль из рук не выпустил, куда она мне, у меня дома Сусанночка, она у меня хоть женщина и мирная, но зачем будить зверя?

А мужик наседает:

– Хочешь, говорит, сто тысяч дам! Забери только дуру!

Пассажирка в слезы, подвизгивает.

Я молчу, боюсь, что не так ляпну, тогда уже не отверчусь от подарочка.

А он глаза выпучил и голосом Левитана: «Двести… Триста… Четыреста…»

Потом как кулаком по торпеде треснет – «Миллион!»

Я за баранку вцепился, баба снова в рёв, тушь потекла, нос расширился, страшилища, такую и за два не надо…

Холод по спине, а сам думаю: чем это катавасия закончится? Мужик вдруг замолк, цену больше задирать не стал, сам, видно, понял, что и на миллион баба его не тянет, а потом вижу, потихоньку стал оттаивать. Да, бабьи слезы и лёд растопят. Довез я их, значит, до места назначения, выскакиваю, к багажнику, чемодан хватаю, машину обегаю и перед мужиком ставлю, дорогу ему преграждая: чтоб не сбёг! В глаза смотрю, а сам твердо, но учтиво, как учили на тренингах, говорю:

– Месье, ваш чемодан!.. И не забудьте даму!

Баба с заднего сидения выскочила, на шею к нему. Накал страстей. Тьфу, Санта-Барбара, сопли, слезы, я скорей в машину – и видали меня.

Два квартала проехал, притормозил, выдохнул. И тут меня вдруг такой смех разобрал: надо же, и тут вывернулся, такие деньжищи предлагали, а я не купился! Да-а-а, что там говорить: какие бы времена ни были, какие бы предложения в мой адресе ни поступали, я с гордость могу сказать – всегда оставался верен себе… и своей Сусанночке.

А свинья грязь везде найдет, на какую работу её ни поставь.

Эстафета

– А вообще-то, он у меня покладистый. – Варвара Петровна приподнялась на подушке и бросила очередной пристальный взгляд на сидящую перед ней женщину. Женщина ей все больше и больше нравилась. Наврала про себя совсем немного, к тому же, чего греха таить, окажись Варвара Петровна на её месте, она бы, наверное, тоже скрыла подобные факты своей биографии. Эх, родственнички-родственнички, кого хочешь под монастырь подведёте…

На маленьком столике возле кровати, на которой сейчас лежала Варвара Петровна, лицом вниз покоились несколько листов с подробной справкой о гостье: недвижимость, собственность, все те же родственники, кредиты, судимости (таковых не имелось), трудовой стаж и даже автомобильные штрафы – короче, вся её подноготная. В наши дни, имея связи, чего только не достанешь, а у Варвары Петровны руки были ещё какие длиннющие, если была в том нужда. Если теоретически предположить, что сидящая перед ней женщина вела с кем-нибудь тайную переписку (электронную, конечно, возможно, даже любовного характера), Варвара Петровна нашла бы лазеечку и к этим сведениям. Для этого в наши дни не нужно быть семи пядей во лбу и даже не нужно быть секретным агентом, рисующим всякие пакости на вражеских сайтах, – нужно сделать всего лишь один звоночек, и вся переписка в лучшем (то бишь печатном) виде будет лежать на журнальном столике. Эх, если б всё в жизни так просто решалось… К имеющемуся секретному источнику Варвара Петровна обращалась крайне редко, вот и сейчас повременила. Во-первых, уже имеющаяся справка давала более чем исчерпывающий ответ касательно сидящей перед ней претендентки; во-вторых, не хотелось расширять круг лиц, посвященных в её тайну: человек слаб, знают двое – знает и свинья! Не дай Бог, сболтнет лишнее, и слухи дойдут до него! К тому же хотелось что-то оставить и для себя: первое впечатление, личный контакт – вещи немаловажные.

– Покладистый, порой даже слишком, – повторила Варвара Петровна.

Претендентка утвердительно кивнула, так, как будто уже имела возможность убедиться в том, что Петр Андреич именно такой, каким его описывают.

– Ох, устала… – Варвара Петровна натянула до подбородка одеяло, прикрыла глаза. Этот трюк она уже проделывала не раз, и, надо сказать, многие претендентки именно на нем и срезались.

Претендентка еле слышно охнула и стала пристально рассматривать лежащую перед ней женщину, та расслабила члены и приложила максимум усилий, чтобы левое веко не дергалось. Гостья еще раз вздохнула и аккуратно поправила сползшее вниз одеяло. Пять минут, шесть, семь. Варвара Петровна, устав от неподвижной позы, пошевелилась. «Это ж надо, сидит, как мумия, не шелохнется!» Наконец, будто спящая красавица, она распахнула редкие ресницы и, как в первый раз, поглядела на сидящую рядом женщину. «Ну наконец-то, наконец… – светилось в её глазах, на щеках заиграл лихорадочный румянец, она довольно зашуршала одеялом. – Вот и нашлась… Подходящая! Достойная!»

Стыдно сказать, чему она только не стала свидетельницей во время этого своего трюка. В основном пожаловавшие к ней претендентки за несколько минут её липового беспамятства успевали как следует осмотреть комнату, была и такая, что метнулась к шкафу и, пока Варвара Петровна, раззявившая для пущего эффекта рот, откинулась на подушке, перевернула там всё вверх дном, а одна, смешно сказать, залезла под матрас и, несмотря на возлежащую на нём хозяйку, обшарила всё и там. Люди нынче ничего не боятся… Сколько ж она пересмотрела за месяц этих горе-претенденток?.. И ни одна никуда не годились… Оставь такую с Петром Андреевичем, она же обчистит его как липку или, чего доброго, выгонит на старости лет из дому. И тут этот клад. Жемчужина!

Жемчужина, увидев, что Варвара Петровна открыла глаза, оживилась:

– Да вы скажите… Может, нужно что?

Варвара Петровна неопределенно махнула рукой:

– Подушку бы повыше, под спину.

Гостья засуетилась, подтянула Варвару Петровну и усадила, как куклу, прислонив к спинке кровати. Варвара Петровна глянула на часы, нужно поторопиться, вдруг раньше времени вернется.

– Самое главное нужно обсудить. – Хозяйка угнездилась поудобнее. – Знакомство…

Обе женщины насупились, вопрос, что ни говори, был деликатный.

– Тут вам советчик нужен. – Варвара Петровна поджала губки, личико её еще больше заострилось. – Как ни крути, а я его лучше знаю. – Хозяйка как будто бы еще раз застолбила принадлежащую ей пока территорию.

Гостья протянула к ней руку, взяла её иссохшиеся пальцы и накрыла их своей теплой ладонью. Варвара Петровна притихла, нахмурилась и все-таки отдернула руку.

– А вы очень даже… В его вкусе… Голубоглазая… Пышная, – чтоб хоть как-то разрядить атмосферу, попыталась пошутить она.

– Да что вы! – Претендентка, как семнадцатка, смутилась и аккуратно поправила блузку на действительно пышной груди. Варваре Петровне это тоже понравилось. Еще одна её догадка подтвердилась. Претендентка была женщина скромная, из того разряда, которые если и знают о своей красоте, то вроде как её и не замечают. В молодости она была безусловно хороша. Выцветшая, вылинявшая сейчас голубизна тогда еще из глаз не ушла, кожа когда-то была фарфоровой, нежной, шея длинная, это осталось, волосы седые, белые, не растрепанные, не крашеные. Сама-то Варвара Петровна была совсем не такой, всю жизнь была тонкая, звонкая, как щепка… И как он только её высмотрел? Варвара Петровна опять натянула на себя одеяло. А ведь заметил, и ведь душа в душу столько лет прожили… а сейчас… сейчас на нее смотреть страшно: кожа и кости, желтая… Варвара Петровна прикусила губу, не давая себе расчувствоваться.

– Знакомство… знакомство… – пробубнила она, однако на ум ничего не шло.

– Может быть, в магазине? – осторожно предложила претендентка.

– Да что вы?! – Варвара Петровна тут же забраковала высказанную идею. – Сам он ни в жизнь не подойдет, ну, а вы ж навязываться не станете?.. – Вопрос прозвучал утвердительно, гостья еле заметно кивнула.

– Нет, тут нужно что-то другое. – Варвара Петровна, усиленно соображая, притихла, а потом натянуто улыбнулась: – А может, на кладбище?

Претендентка всплеснула руками, ничего не сказала, только с укоризной поглядела на нее: «Да зачем же терзать себя? Мыслями такими мучить?»

Варвара Петровна, будто специально не обратив на это внимание, стала размышлять вслух:

– А что? Он будет часто меня навещать… А тут вы, посочувствуете, слово за слово… – Варвара Петровна на полуслове запнулась, но тут же опять нашлась – было в её характере что-то несокрушимое. – Неужто забыли? «Москва слезам не верит», неугомонная-то эта где только счастье свое не искала!

Гостья промолчала, Варвара Петровна осеклась:

– Ну, где же тогда? Может, консьержкой пойдете? У нас подъезд чистенький, жильцы хорошие, я и сама одно время сидела…

Женщина качнула головой.

– Ах, ну, да… – Варвара Петровна вмиг сообразила (еще в недавнем прошлом гостья её была вон кем, а тут консьержка…).

И все-таки нужно было что-то придумать. Обе женщины опять притихли.

– А может быть, всё как-нибудь устроится, само собой. Я что-нибудь придумаю… – наконец проговорила гостья.

В стройной системе координат Варвары Петровны это было все равно что положиться на авось. Не любила она эту не очень красящую нас черту. Но сейчас от сидящей перед ней женщины, от её слов шло такое тепло, такая уверенность в том, что всё обязательно устроится, что уверенность эта передалась и ей – и она неожиданно согласилась:

– Да, и правда устроится…

Гостья вытащила из сумочки толстую записную книжку и ручку:

– Может, я тогда запишу остальное? – Ей хотелось поскорее сменить щекотливую тему.

Варвара Петровна кивнула и, стараясь ничего не забыть, начала диктовать.

– У него язва, лучше давать всё щадящее, ничего жареного, кислого, соленого, на уговоры иногда опрокинуть рюмашечку ни за что не соглашайтесь! – Хозяйка остановилась, передохнула, длинные предложения ей давались с трудом. – Того, что Петр Андреевич потребляет тайком для рубцевания язвы, вполне достаточно, – закончила мысль она.

Гостья, стараясь успевать, все старательно записывала.

– Белье я ему «Аистенком» стираю. – Варвара Петровна глянула на гостью и извиняющимся тоном добавила: – От остального Петр Андреевич чешется. Курить – категорически нет, будет настаивать – сразу звоните доктору.

Если будут звонить из института и надоедать, Петр Андреевичу не говорите, много развелось охотников свести дружбу со старым профессором. Одевать нужно тепло.

Варвара Петровна лихорадочно перескакивала с темы на тему, в эти моменты гостья отрывала глаза от бумаги и смотрела на нее чуть задумчивее, чуть печальнее.

– Ботинки обязательно сушите. И таблетки… сам не вспомнит… не попросит. Характер такой, ничего никогда для себя не просил, хотя при его-то положении мог… – Варвара Петровна хотела было приподняться, но только протянула руку в направлении стены. – Да вы поглядите, там, в шкафу, и фотографии есть. Как же это я про фотографии забыла…

Гостья, чтобы только успокоить хозяйку, поскорее раскрыла дверцы шкафа.

На полке лежал старый семейный альбом, обшитый красным бархатом.

Взяла альбом и опять подсела к Варваре Петровне.

Раскрыла первую страницу. Петр Андреевич, такой молодой, юный, посмотрел на них орлиным взором.

Варвара Петровна провела дрожащей рукой по его губам, волосам, глазам.

– Хорош, – проговорила она. – И сейчас хорош, а уж в молодости был какой… Только глянет, а сердце уже заходится…

Варвара Петровна перевернула страницу. Здесь они уже сидели рядом. Она в незамысловатом легком платьице, Петр Андреич в белой широкополой шляпе.

– Я-то так себе была, – махнула она рукой, глядя на свое старое фото. Девки за ним такие увивались… нахалки и после свадьбы проходу не давали… а он как приклеился ко мне… Хотя не знаю, может, что и было когда… – перемахнула она еще страничку.

От страницы к странице Петр Андреевич взрослел, мужал, становился солиднее, к середине альбома чуть поправился, к концу в волосах появилась седина. С последней страницы на колени гостьи сползла карточка.

– Возьмите, – попросила хозяйка.

Гостья глянула на карточку. Варвара Петровна бросила на нее… нет, не ревнивый, скорее, чуть тревожный взгляд. Гостья аккуратно убрала фотографию мужа лежащей перед ней женщины в сумочку и засобиралась.

– А как же задаток, я ж вам задаток должна, – вдруг спохватилась Варвара Петровна.

– В следующий раз, я завтра приду…

– Завтра так завтра, – кивнула хозяйка. – Но вы же не откажетесь, правда? – опять спохватилась она.

– Не откажусь… – Гостья опять накрыла её руку своей ладонью и только потом взяла сумочку, прошла в прихожую, накинула на плечи платок.

***

Петр Андреевич сидел на лавочке возле подъезда и ждал, пока мимо него пройдет очередная претендентка. Расстраивать Вареньку лишний раз не хотелось. Если уж она так решила, то пусть так и будет. Тяжелая железная дверь ухнула, и аккуратненькая, довольно миловидная женщина вышла из подъезда.

– Эх, Варвара Петровна, и здесь знаешь, как угодить… – Петр Андреевич зашел в подъезд.

– Петенька, ты? – долетел до него угасающий голос супруги. – Холодно, шапку-то что не надел?..

– Надел, Варенька… – Петр Андреевич провел рукой по седым волосам, снял с крючка шапку, натянул её на макушку и прямо в шапке прошел в комнату.

Варвара Петровна засуетилась, приподнялась на локте, но, выбившись из сил, снова опустилась на подушки.

След на стекле

Влад не спеша вел машину. Основной пятничный поток уже схлынул, и навигатор вместо привычного для этого времени суток красного путь от офиса до дома залил зеленым. Через каких-нибудь полчаса он окажется дома, а сейчас самое время расслабиться – возможность побыть вне зоны доступа выпадает не так часто. В современных условиях для того, чтобы все оставили тебя в покое, нужно проделать ряд магических действий: сменить часовой пояс, забраться на горную вершину или дать поглотить себя морской пучине. Мир, не имея возможности дотянуться до тебя сигналом связи, перестает для тебя существовать, ну а ты – А-а-аллилуйя! – перестаешь существовать для него! Не каждый может себе это позволить, подобное осуществимо только при условии уверенного финансового присутствия, ну а деньги обладают странной особенностью: вот они есть, но сразу их нет!