Пушистый свидетель

© Феодулий Колесо, 2026

ISBN 978-5-0053-0689-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Прокатимся с ветерком

На юго-востоке Ленинградской области рядом с городом Тихвин небо сковалось однотонной мглой. Поддувал лёгкий, мартовский, свободный ветерок. Он, наполненный свежестью, как живучий аромат духов в небольшом флакончике, бодрил не на шутку. Веяло весенней новизной. Запорошил редкий снежок. Большие белые хлопья кружили так, точно был объявлен танец вальс. На крутом пригорке возвышались небольшие, деревянные домики. Они все вместе обозначались на карте, как дачный посёлок Санки. Но настоящее название где-то затерялось. Здесь с высокой горы открывались чудные виды, что можно запечатлеть и Тихвинский Успенский собор, и Тихвинский монастырь, и Храм святого Иова Многострадального, и Спасо-Преображенский собор и даже немного Площадь Свободы, где красиво и величественно смотрелись шпили и купола. Они сейчас отражали неясный солнечный свет. Деревья ещё заметно белели от снега. Ведь кругом властвовала зима, которая, казалось, решила задержаться и надолго. Поля да пригорки утопали ещё в большом снегу. Лишь маленькие перелески темнели. Где-то там прыгал и петлял зайчишка. Он знал свой привычный маршрут. Но всё же решил немного импровизировать. Он круто покатился с отлогого склона, а затем смачно нырнул головой прямо в белую кутерьму и застрял там надолго. Он походил на смешного персонажа какого-то мультика.

Долина белела. Одно поле сменяло другое поле, а за ними тянулись пригорки и, казалось, им нет ни конца, ни края. Глухие лесные дали белели от снега. На высоких, вечнозелёных ёлках сидели точно шапки ушанки из белой материи. Как будто кто-то и впрямь присел на завалинке, чтобы отдохнуть с дороги и перевести дух. Ветерок вновь напомнил о себе. Его волны подули чуть сильнее, точно разгонялся спортсмен-легкоатлет со старта. Его мышцы заметно напряглись. Он был самым быстрым и уже обладал множеством наград. Не раз стоял на пьедестале. Он хотел вновь победить и быть первым на финише.

Повеяло морозной свежестью, а снежок запорошил немного ярче. На пригорке красовался тот самый, мало кому известный дачный посёлок без названия. Домики тянулись в несколько рядов. Но их можно сосчитать легко, просто загибая пальцы. Среди построек ничем не выделялся небольшой, приземлённый цвета серого дымка домик с низкой треугольной крышей, которая немного прогибалась в середине, как спинные позвонки какого-то млекопитающего животного. Из слегка кривой каменной трубы цвета уже облезлого красного кирпича тянулся небольшой дымок, который крутился, как редкий уж. Рамы на небольших окнах чуть кривлись. Деревянные подоконники немного покрылись плесенью, которая удачно засыхала и, казалось, ею можно заваривать чай. Или закручивать в бумагу и курить, как самокрутку. Как будто специально хозяин дома содержал такое хозяйство и такой урожай. Он же герой-любитель романов Жюля Верна и Александра Дюма, как обычно, замечтался. Он лежал на сеточном гамаке в небольшой, спальной комнате. У него над головой витал белый дымок. Парень тянул папиросу. Он просто любит побаловаться, но сильно не увлекался. Его зовут Алексей Николаевич Котёночкин. Ему недавно исполнилось двадцать семь лет. Дом достался ему по наследству от бабушки Тамары Яновны Сумасбродовой. Она дожила до ста пяти лет. Но совсем уже не соображала. Всё время что-то бормотала себе под нос. Ей диагностировали полную шизофрению, склероз и полную атрофию тазобедренных суставов. Ей как-то показалось, что в деревню вступили немецкие войска, как 1941 году. А на календаре маячил 1981 год. Бабуля, уже прикованная к инвалидной коляске, оказалась весьма бойкой, ловкой и быстрой. Ей на тот момент уже исполнился сотый год. Она, страдая помешательством и расстройством психики, схватила из тайника двуствольное ружьё и упаковку патронов, которые перешли в её владение от представившегося пять лет назад деда Кузьмы. Тамара вооружилась и поспешила к окну. Она живо выбила прикладом оружия стекло из рамы. Воздух мигом сотрясли шальные выстрелы и гулко засвистели дробовые пули. Эпичная мадам стреляла, куда глаза глядят. Зрение у неё уже тогда близилось к десятке минус.

Дядя Паша, находясь на улице, тут же повалился в грязную глиняную лужу, а руки над головой сложил. Его бидон на тачанке пробила дробь насквозь, а из небольших отверстий потекла вода. Дедушка Вася тут же нашёл в себе силы прыгнуть за высокий забор. Он завалился в кусты, где пролежал около получаса. Матрёна — пышногрудая, курносая красавица просто побежала, широко замахав руками. Её светлые туфли на ногах заметно кривились. Она быстро потеряла один каблук. Дробь смачно пробила её кожаную сумку. Местный пёс Тузик, поджав хвост, пустился наутёк. Его больше долго в деревне не видели. Он живо умотал с крутой горы, а появился в посёлке только через неделю. Через час в посёлке появился милицейский «Уазик». Сотрудники живо оцепили дом, а стрельба всё не прекращалась. Бабуле Тамаре всё мерещились немецкие захватчики. А бидон дяди Паши стоял особняком. Ей чудилось, что танковое орудие смотрит на неё, а не тачанка.

Всё затихло лишь тогда, когда у бабушки закончились патроны. Милиционеры живо ворвались в дом. Они недоумевали. Возле окна на инвалидной коляске сидела бабушка Тамара. У неё в сухожильных руках сверкало двуствольное ружьё. Из дула ещё шёл дымок. Лицо снайпера отдавало багряным цветом. Глаза тёмные слегка блестели, точно щёлки, суховатые губы кривились от улыбки, где показались морщины, — она выказывала полное удовлетворение.

За окном всё белело. На небе властвовали неясные, растянутые облака. Ветерок чудно задувал и был лёгок на подъём. Порошил небольшой снег. Дом бревенчатый с виду ничем не примечался, а внутри небольшая комната наполнилась дневным светом. На стене красовался постер, где мило располагалась жаркая девица в обнажённом виде. Её большие «баклажаны» казались просто изумительными. По ним катились капельки воды. С незнакомкой невыносимо хотелось познакомиться и дотронуться до её пылких прелестей. На другой стенке красовался современный, бумажный календарь. На листе виднелась дата — 18 марта 1993 года. По потолку тихонько крался небольшой паучок. Он точно боялся, что его заметят. Как будто некий шпион проник на секретную территорию. Он умело выполнил задание и теперь возвращался на базу.

На полу лежал мягкий ковёр цвета красного кирпича. На нём виднелись следы от старых пролитых щей. Ковёр был куплен ещё в далёком тысяча девятьсот двадцать пятом году, но сохранился неплохо. Ещё в комнате находился столик, пара обычных стульев без мягкой подкладки и витой шкаф, из которого торчал чей-то оранжевый бюстгальтер, а все полки просто ломились от всякого тряпья. Обои на стенах уже обветшали, а где-то и вовсе отклеились целыми кусками. С потолка, который явно требовал ремонта, через щёлки в досках иногда сыпались опилки. В зале на цепи висела небольшая, боксёрская груша цвета янтаря. Хозяин частенько надевал перчатки, и танцевал возле снаряда, и оттачивал навыки удара.

Алексей, лежа на гамаке, слюнявил губами папиросу, которая слегка дымилась, а белый дымок плавно тянулся к оконной, приоткрытой форточке, где потом быстро улетучивался. В пепельнице, которая стояла на полу, лежал коробок спичек. Молодой человек держал в руках книгу под названием «Робинзон Крузо» Даниэль Дефо. Он был полностью погружён в чтение. Папироса «Беломорканал» уже выгорела до основания бумаги и слегка тлела. Алексей обладает довольно приятной внешностью.

Алексей Котёночкин

Он всегда коротко и модно пострижен. Его светлые волосы сейчас слегка блестели из-за небольшой лаковой укладки. У парня весьма приятные черты лица, — глаза большие цвета морской волны, нос прямой греческий, щёки пылкие круглые, губы полные с оттенком томных розовых лепестков, а подбородок ровный. Его шея бычья, украшенная серебряной цепочкой, крепко держит голову, а тело весьма мускулистое, где черты вырисовывались прямо модельные. А вот перспектив податься в модельный бизнес у него не предвиделось, и не значилось в планах. Он слывёт неплохим кулинаром. Парень окончил специализированный техникум по специальности повар третьего разряда. Он уже сменил не одно производство, ни одну столовую. Где он только не поработал. В большом ресторане «Золотой соловей» он мастерски врезал своему оппоненту Пете Мусаеву, который специально залил суп кефиром. Их потасовка переросла в настоящую драку. Алексей и Петя крепко сцепились. Они крушили всё, что попадалось им под горячую руку. На пол посыпались тарелки, ложки, вилки, а затем кувырнулась большая сковородка с чьим-то омлетом. В зале громко забрякали большие кастрюли, а потом рухнул и металлический шкаф. А на него навалились драчуны. Алексей оказался под соперником. Он защищался, как мог. Но блоки ставил профессионально. Всё же несколько ударов пропустил прямо по своему милому лицу, что даже кровь появилась под носом. Но он не испугался. Алексей мастерски вышел на оперативный простор. Он крепко схватил Петю за грудки и тут же врезал ему под челюсть. У того даже голова подпрыгнула, и казалось, в глазах закружились весёлые птички. Его зенки покривились. Но он был крепким малым и сдержал натиск оппонента. Он прямо ногой оттолкнул от себя своего обидчика. Алексей встал в бойцовскую стойку, а Петя уже грезил мощный апперкотом и свингом. Но Алексей вовремя схватил в руки сковородку. Сильный удар соперника пришёлся прямо в центр металлической, широкой посудины. Петя сразу жутко нахмурился и ощутил немыслимую боль. Казалось, его большой кулак сейчас рассыплется, как песок. Петя просто попятился. Алексей же не ждал у моря погоды. Он, просто широко размахнувшись, зарядил сковородкой тому в пятак, откуда мигом брызнула кровь. Петя повалился на пол, но сумел быстро подняться. В кухню забежала заведующая производством — упитанная женщина Глаша Позгалёва. Она походила на африканскую львицу, которая вышла поохотиться. Глаза бестии сияли броско. Её окружали мальчики по выносу. Брутальные парни Богдан и Мирослав живо схватили и разняли горячих поваров. В итоге Петя потерял свою премию, а Алексей же покинул здание с помощью мальчиков по выносу. Он был уволен без выходного пособия. Он теперь, как обычно, был в поиске нового места работы. А пока не сложилось, он читал книжки и грезил о романтическом путешествии со своей зазнобой Тонькой.

Алексей всё лежал на гамаке. Он был невероятно увлечён книгой, которую случайно нашёл на своей сдвинутой с места полке. Неяркий томик пылился в неизвестности около трёх годов. Алексей всё же отвлёкся. Он закурил новую папиросу «Беломорканал», а белый дымок плавно потянулся к окну, за которым порошил снег. Алексей бегло глянул в коридор, где на коврике лежал ещё один искатель приключений. Самоедская лайка по прозвищу Ангел не сидел без дела. Он вылизывал из миски овсяную кашу до основания и до блеска. Пёс обладает уникальной густой шерстью белоснежного цвета, игривым характером и редкой врождённой улыбкой. У него ещё выделялась гордая осанка. Ангел выделялся непревзойдённой выносливостью, мягким характером и преданностью хозяину. Он приехал ещё щенком в коробке с севера России. Алексей получил такой подарок от своих закадычных друзей, и был очень рад такому сюрпризу. Ангел теперь вымахал и достиг 56 сантиметров роста, а весил игривый малыш уже 27 килограммов. Ему уже значился четвёртый год. Он относится к типу медвежий пёс, — короткая спина, сбитое телосложение, широкая крупного размера голова, где есть плотные средней длины умеренно со закруглёнными кончиками уши. У него приятные черты, — глаза неровно поставленные миндалевидные коричневых тонов, нос тёмно-бордовый, мокрый, челюсти мощные, губы чётные с приподнятыми уголками, что создавало впечатление улыбки. Конечности у него прямо поставленные мускулистые средней длины крутятся как колесо, а хвост высоко поставленный обладает размерами средней длины. Он всегда забавно виляет своим чудным хвостом. Ангел ведёт разгульную жизнь. Хотя всегда умеет вовремя остановиться. Как-то он пропадал целый месяц со своей Крошкой. У неё такое прозвище. Она тоже лайка. Но только не самоед, а обычная лайка цвета нежного перламутрового крема. Хозяин Алексей даже тогда успел подумать, что больше не вернётся его кровиночка. Но ровно через месяц Ангел нарисовался на пороге дома. Он, заметно исхудав, сильно бил когтистыми лапами об двери, требуя, чтобы его впустили в законные апартаменты.

Ангел обожает катать футбольный мяч во дворе дома. Он неприхотлив к еде и поедает всё, что можно со стола хозяина. Любит и похозяйничать. Его наглость иногда достигала беспредельных мерок. Как-то в магазине он отоварился на круглую сумму, а денег не заплатил. Он просто взял с прилавка в пасть то, что как ему показалось, принадлежит ему. Он понёс домой связку сосисок, а раздражённая местная покупательница Маруся и продавщица Валя долго поминали собаку всеми отборными и известными мятежными словечками. Ангел отличается и общительностью. Он может часами голосить и спорить о чём угодно с хозяином. Так иногда и случается. Пёс с интересом смотрит телевизор и слушает радио. В особенности ему нравятся футбольные матчи. Он всегда чутко следит за передвижениями мячика. Он чуть ли не мокрым носом тыкает в экран цветного телевизора «Рекорд».

Питомец живёт в будке на улице. Он не боится даже сильных морозов. Его согревает чудная меховая шубка, которой он был наделён самой природой. А будка обладает скромными видами, где оруглое оконце он совершенно изгрыз. Все доски уже сильно прохудились. Внутри будки часто гуляет ветерок, а вот крыша обладает железным покрытием и даже самые сильные дожди не грозили Ангелу. Он радовался, что всегда оставался сухим, а когда надо принимал душ. Веселья ему не занимать. Как-то Ангел тащил на санках своего хозяина около трёх километров до дома. Алексей тогда подвернул ногу и самостоятельно передвигаться просто не мог. А самоедская лайка — это ездовая порода, поэтому Ангел справился на отлично. Хозяин был ему невероятно благодарен и одарил любимыми сосисками.

Пёс Ангел, лежа на небольшом коврике, всё же закончил облизывать миску. Он слегка потянулся, а нюх обострил. Ангел, недолго думая, решил заглянуть в комнату хозяина, куда и последовал, вильнув хвостом. Его морда вызывала умиление. Он точно шёл с юмористического концерта, и улыбка не спадала с пушистой мордашки. Его треугольные ушки чуть напряглись.

— Ууууууууууу, — проурчал он.

Ангел, вильнув пушистым хвостом, живо прижался к гамаку. Он слегка потянулся, любопытно взирая на лицо хозяина. Его нюх обострился.

— Ууууууууууу, — вновь проурчал пёс, облизнувшись.

Алексей не отрывался от чтения книги. Он просто невероятно увлёкся и проникся очередной романтической, приключенческой историей. Его глаза чуть прищурились, а папироса уже выгорела дотла. В комнате сохранялся ещё запах никотинового дымка, но очень слабый. Ангел навострил нюх. Он присел на задние лапы. Его глаза сияли, а из пасти показался розовый язык. Питомец, чутко взирая на лицо хозяина, чуть покосил голову. Он точно хотел, что-то выпытать.

— Ууууууууууу…, — вопросительно проурчал пёс.

— Что ещё? Ангел не до тебя. Я читаю.

— Уууууууууу…

Пёс чуть покосил голову. Но теперь только в другую сторону. Он повёл мокрым носом, а ещё нагловато вскочил на гамак передними лапами.

— Ууууууууууу, — вновь игриво взвыл он.

— Ангел я тебя вижу. Что? Морда твоя наглая. Хаахаааа…, — навеселе сказал хозяин.

Ангел смотрел прямо на лицо приятеля. Он показал язык и дышал ровно. Его нюх обострился. Он бегло облюбовал раскрытую книгу.

— Что Ангел? Друг мой дорогой. Хочешь почитать? Или чего? Что? Морда твоя медвежья. Хаахаааа…

— Ууууааааууууу, — игриво взвыл пёс.

— Ладно. Ты что-то хочешь. Но явно не кушать. Ты только что перекусил и очень плотно. Что?

— Уууууаааауууу…

— Не понял. Повтори…

— Уууууаааууууу, — яростно заголосил пёс.

— Хаахахаааа…, — громко засмеялся хозяин.

Алексей, вытянув руку, слегка погладил пса за ухом и тут же подёргал за ошейник. Питомец повёл мокрым носом. Он отпрыгнул от гамака в сторону.

— Уууаааауууу, — недовольно взвыл Ангел.

— Ладно. Барбос. Ты что-то задумал. Хочешь погулять? — сказал Алексей, взирая на морду пса.

— Ууууаааауууу…

Ангел закружил, виляя хвостом. Он присел на ковре. Его глаза неподдельно засияли. Пёс навёл игривый взгляд на лицо хозяина. Он явно хотел поведать смешную историю или о чём-то попросить. Но языком он не владел и поэтому пользовался всеми доступными средствами.

— Ангел. Ты хочешь на улицу. Ты хочешь, чтобы я тоже пошёл на улицу? Так ведь?

— Ууууаааауууу…

— Хаахахаааа… Но не просто так пошёл на улицу. Так…

— Ууууууууууу…

— Хааххааа… Я должен сам пойти гулять с тобой. Верно.

— Ууууааауууу, — громко ответил пёс.

— Так и есть…, — улыбнулся Алексей, — Вот что ты задумал. Меня вытащить на природу. В лесок. Ладно. Знаешь, а мне по душе твоя идея. Я с тобой прогуляюсь. Только позвоню-ка я сначала Тоне. Она дома, наверное. Погоди…, — заявил Алексей, взирая на пушистую морду пса.

Ангел смирно сидел на коврике. Он только слегка вильнул хвостом, давая понять, что его правильно поняли.

В приоткрытую форточку поддувал лёгкий ветерок. Его волны тонко волновали лунного цвета занавески. Веяло свежестью. По потолку вновь решил пробежаться паучок. Он теперь двигался в другую сторону. Видать, у специального агента появилось новое задание. Алексей же оставил книгу в покое. Он, всё также лёжа на гамаке, потянулся за телефонной трубкой. Алого цвета аппарат был старого образца. На нём красовался округлый барабан с циферблатом. Хозяин дома тут же начал набирать знакомый номер телефона и сразу пошли гудки. Он прислонил трубку к розовому слегка оттопыренному уху, которое он заметно отлежал сеткой.

— Алло…, — произнесла милым голосом девушка Тоня.

— Алло.

— Ну… Не томи.

— Алло.

— Я сейчас трубку положу.

— Слушай дэвушка. Я хочу тэбя. Я просто хочу сэкса с тобой. Давай заэду на мэрседесе. Поэдем в рэсторан. Ээээ… Красивая…, — искусно кривлялся Алексей.

— Чего? Это ты придурок?

— Только не надо обзываться.

— Ну… И что ты звонишь?

— Ничего. Я что просто так не могу позвонить?

— Можешь.

— Тоня как насчёт прогулки в лес. Возьмём лыжи. У тебя, кстати, есть видеокамера. Я слышал.

— Слышал он…, — глубоко вздохнула Тоня, — Не для тебя есть. Не про вашу честь.

— Да я не о том. Кстати, как дела? — спросил Алексей.

— Вот никогда тебя не понимала. Ты сначала о делах говоришь. А потом вдруг интересуешься как дела? Не родила.

— Это хорошо, что не родила.

— Чего хорошего-то?

— Тоня…, — затянул Алексей, — Ну так ты как насчёт прогуляться в лесок. На лыжах. Сегодня выходной. Явно ты дома. И ничего не делаешь. Верно.

— Я занята. Завтра у меня важный день, — серьёзно ответила Тоня.

— Да какой на… День. Пойдём, прокатимся на лыжах. С горки покатаемся. Свежий воздух. Романтические поцелуи у берёзки.

— Чего у берёзки? Хиихихиии…

— Хаахааааа…

— Что ты там пробубнил? Что у берёзки?

— Хаахахааа… Секс у берёзки. В берёзках секс, — нагло сказал Алексей.

— Ага. Я так и поняла. Удачи тебе.

— Тихо. Тоня. Ладно. А если серьёзно…, — решил он, — Пёс мне уже все уши пролаял. Типа, пойдём на гулянку. Все бока отлежал.

— Кто отлежал?

— Не важно. Так ты идёшь со мной. Или как? Если идёшь, то плавки надевай. Я люблю горячих девушек, — решительно сказал Алексей.

— На мне уже плавки, — мило ответила Тоня.

— Хаахааа… А если серьёзно.

— Нет. Мне надо делать работу. Никак сейчас не пойду, — убедительно сказала Тоня.

— Эх Тоня. Тоня.

— Всё пока.

— Тоня. Ладно. Тогда дай хотя бы видеокамеру. Я хочу поснимать немного. Пойду с собакой. Ну…

— А ты не сломаешь? Она дорогая.

— Я ничего не сломаю. Ты меня знаешь.

— Вот в том-то вся и загвоздка. Что я тебя знаю, — мило сказала Тоня.

— Всё. Я захожу к тебе за видеокамерой. Да.

— Ладно. Заходи. Но только не ломать и сырыми руками не лапать. Понял? — отважно добавила Тоня.

— Да я ничего не буду лапать. Спокуха. Окей.

— Ладно. Дам тебе видеокамеру. Но только на один час, — заявила Тоня.

— Нам как раз хватит. Сейчас забегу. Окей.

— Да. Заходи. Всё.

— Давай. Сейчас зайду.

Алексей слегка улыбнулся, а в телефонной трубке вновь пошли гудки. Он положил её на место, а затем, потянувшись, уставился на собаку. Ангел сидел на том же месте. Он точно слушал разговор и всё понимал. Его глаза красиво сияли.

— Ууууаааауууу, — потянул пёс.

— Да. Да. Ангел. Идём гулять. Я с тобой на лыжах.

— Ууууаааауууу…

Хозяин, лёжа на гамаке, чуть подтянул на себе семейный трусы цвета утренней росы. Он напряг все свои мускулы. У него на лице появилась небольшая улыбка. Его руки преобразились за счёт приличных, округлых бицепсов.

— Ладно, Ангел. Полетели на прогулку. Хаахахааа…

Пёс, завиляв хвостом, потянул мокрый нос к верху. Его взор не уклонялся от лица хозяина. Он был таким же пытливым и зорким.

— Ууууааааууууу…

Алексей ловко спрыгнул с гамака. Он тут же пожурил пса, прихватив за мягкие ушки. Тот не противился и, казалось, хотел поцеловать своего любимца.

— Хаахааа… Ангел. Ангел. Как я тебя люблю. Сейчас малыш. Только дай я оденусь и возьму лыжи. Уже сто лет не катался. Знаешь, и хорошо, что меня уволили. Я теперь счастлив по-настоящему. Вижу тебя больше. И я свободен, как и ты. Хаахаааа…

— Ууууааааууууу, — заголосил пёс, точно подтверждая слова хозяина.

— Хаахахааа… Так. Где моя одежда? Ангел ты не брал.

Пёс, не сходя с места, чуть покосил мохнатую голову. Его глаза сияли. Он продолжал чутко наблюдать за хозяином.

В окно проникал неясный, дневной свет. Со стороны виднелась пыль. Она кружила, как снежок на улице. Древние часы с кукушкой о чём-то возвестили. Но сама птичка давно уже не вылетала. Алексей, приоткрыв витую дверку шкафа, заглянул на полки. По воздуху тут же полетела майка, рейтузы и спортивные штаны. Хозяин дома живо надел на себя одежду, а затем и лыжные ботинки, на которых жила пыль. Он облюбовал взглядом пса, а тот всё также сидел на месте.

— Ангел. Я готов. Выдвигаемся. Лыжи в коридоре. Всё пойдём. Заскочим к Тоне за видеокамерой и отправимся нашими тропами в лесок, — сказал он.

— Ууууааауууу, — игриво взвыл пёс, точно согласившись с приятелем.

— Хаахааа… Давно я на лыжах не катался. Сейчас проверим навыки. Если что Ангел ты меня потащишь за ремень. Я знаю, как тебя использовать. А то ты много каши ешь. А толку от тебя никакого. Хотя, это я зря сказал.

— Ууууаааауууу…

— Да парень. Хаахахааа… Согласен. Порю какую-то чушь. Ладно. Не принимай близко к сердцу.

— Ууууууууууу…

В коридоре засияла томная лампочка. Здесь, казалось, находился склад. В дальнем углу коридора стояли мешки с дровами. В другой стороне красовались лопаты, грабли и вилы, а ещё на полу лежал большой ржавый плуг. С ним рядом находилась бензопила «Дружба». От неё немного тянуло бензином. Несколько канистр ютились друг на друге. На вешалках висели старомодные шубы и дублёнки. Многие из них служили домом для моли. На косой полке стояли чьи-то огромные замшевые башмаки пятьдесят третьего размера. Кому они принадлежали, не знал даже Алексей. Из бревна торчал острый нож, а острое лезвие отдавало блеском. На нём красовалось непонятное имя.

Пёс Ангел, вильнув хвостом, живо притёрся к хозяину. Он крутился чуть ли у него не под носом. У него из пасти торчал розовый язык.

— Ууууууууу…, — тихо взвыл пёс.

— Ангел. Я завязываю шнурки. Сейчас пойдём. Так. Моя куртка-пуховичок. Замечательно. Шапка с помпончиком.

Алексей бегло глянул на себя в небольшое зеркало, которое висело в прихожей. Он слегка улыбнулся.

— И на кого я похож?