Макароны по-флотски

6.ДЕНЬ ВЫБОРОВ

Если без лукавства, то в нашей жизни существует как минимум три приятных момента. По нарастающей степени важности это: еженедельная пятница, ежемесячная зарплата и ежегодный отпуск. Увы, отпуск капитан-лейтенанта Юрия Погодина в очередной раз накрывался медным тазиком. Если ранее переносы этого самого радостного и долгожданного события в году были связаны с интенсивным графиком отработки задач в море, то теперь на горизонте замаячили выборы местного губернатора, подготовка к которым с каждым днем все активнее раскручивалась в областных и городских средствах массовой информации. Не забыв летом отгулять собственные отпуска, флотские начальники, вернувшись к службе, тотчас принялись высокопарно рассуждать на всевозможных совещаниях о важности предстоящего события и неукоснительном предоставлении права исполнить свой конституционный долг каждому сознательному военнослужащему. И хотя кандидат, обладающий огромным административным ресурсом, был всего один и, выдвигая собственную кандидатуру, при любом раскладе гарантированно избирался на высокий хлебный пост, высшие военные чины решили подстраховаться и приняли решение: на всякий случай, до грядущих выборов, попридержать на кораблях офицеров и мичманов, не успевших заполучить долгожданный отпуск. Данное «важное политическое событие» должно было состояться в начале ноября, и потому Погодин мог рассчитывать оказаться в средней полосе страны с отпускным билетом в кармане не раньше конца осени. Соскочить или уклониться от непосредственного участия в этом показушном выборе «одного из одного» было невозможно: Погодина включили в избирательную комиссию соединения как представителя от своего корабля.

– Ну и хрен с ним, с этим отпуском! – решил офицер. – Отдыхать можно и ранней зимой. Надо будет у доктора путевку в санаторий выпросить…

Как ни успокаивал себя Погодин, в глубине души он ощущал, что небольшого разочарования полностью одолеть не удалось. Но ничего не поделаешь: офицер давно уже привык к тяготам и лишениям избранной им профессии. Удивить его чем-то новым и неожиданным было весьма сложно.

Но, как известно, человеческая глупость границ не имеет, и потому, вооружившись ею, подхалимы и карьеристы всех мастей так усердно прославляли и превозносили действующего главу области, что у окружающих их избирателей постепенно портилось настроение, а одно упоминание фамилии губернатора вызывало у нормальных людей оскомину.

С приближением даты выборов искусственный ажиотаж вокруг них лишь усиливался. Так случилось, что за несколько дней до намеченной даты выборов два подчиненных Погодина – матросы Диденко и Вельский – в городском увольнении познакомились с девушками. А дальше произошло то, что частенько происходит между молодыми людьми противоположного пола. Девчата потащили матросов сначала на танцы, а потом к себе в общежитие. Одним словом, матросов искали всю ночь, а под утро Погодин обнаружил подчиненных в комнате девиц, где вся компашка отсыпалась после безоглядного кутежа. Ничего не поделаешь, человеческая природа нередко заявляет о себе, даже облачившись в бушлат и бескозырку, и потому такие нарушения, именуемые залетами, периодически случаются на военной службе. Виновников строго наказывают, и после отбывания срока на гарнизонной гауптвахте они продолжают службу. Но в случае с Диденко и Вельским шум поднялся неимоверный. Поскольку нарушение случилось накануне выборов, то воспитательные структуры сразу же придавали этому вполне заурядному событию политическую окраску и обвинили Погодина и его подчиненных чуть ли не в отсутствии патриотизма и любви к Родине, пообещав принять самые строгие меры. И хотя никакой политики в нарушении дисциплины не было и в помине, а действующего губернатора, как ни приукрашивай, вовсе нельзя было поставить в один ряд с борцами за патриотизм, Погодин, как порядочный и дисциплинированный офицер, к тому же член избирательной комиссии, искренне переживал за своих нерадивых подчиненных. Он даже в сердцах высказал каждому из них в глаза, мол, спасибо, мужики, удружили, подставили весь экипаж и его лично в самый ответственный и неподходящий момент.

Но фамилии Диденко и Вельский через день вновь зазвучали в масштабах соединения. В день выборов на избирательном участке, получив бюллетени, в кабинку для тайного голосования стали рваться именно эти парни. Поскольку только Диденко и Вельский, в отличие от других матросов соединения, решили на время уединиться и что-то изобразить в своих избирательных бюллетенях, к Погодину тут же подскочили бдительные штабные клерки.

– Погодин, что происходит? Почему твои матросы полезли в кабину? Они что, хотят там кого-то вычеркнуть? – взволнованно запричитали подхалимы.

– Это их конституционное право, – тихо ответил Погодин. – Для того эти кабинки и предусмотрены во время тайного голосования.

Но интонация, с которой Погодину был задан этот глупый вопрос, более чем наглядно указывала на наметившийся скандал. Так оно и получилось. «Наблюдатели» в соответствующих красках тут же нарисовали кому следует картину бунта с госпереворотом. В результате минут через десять в помещении актового зала клуба, где проходило голосование, появился заместитель командира соединения по воспитательной работе. Осмотревшись по сторонам, кивком головы он предложил Погодину следовать за ним.

В одной из комнат клуба состоялась получасовая профилактическая экзекуция Погодина. Бывший политработник и нынешний офицер-воспитатель делал это предметно и профессионально. Судя по употребляемым эпитетам и жесткому тону, Погодин поочередно должен был ощущать себя то «отпетым негодяем, бездарно тратившим государственные средства, предназначенные на оборону страны», то махровым отщепенцем, «затесавшимся в стройные ряды защитников новой России».

– А как быть с демократией? – только и успел возразить капитан-лейтенант. – Каждый гражданин имеет право на собственное мнение…

– Демократия для вас – это Корабельный устав! А все эти демократические атрибуты придумали оппозиционеры и иные приспешники наших врагов. Но вы, Погодин, судя по действиям ваших подчиненных, этого не понимаете. А мы вас, как сознательного офицера, еще назначили в избирательную комиссию…

В завершение разноса начальник пообещал доложить комбригу о «специфической» и непонятной позиции Погодина, добавив, что его чуждое мировоззрение в дальнейшем обязательно станет предметом широкого обсуждения на офицерском собрании.

– Не дорожите офицерскими погонами, так мы их с вас снимем, – зловеще пообещал воспитатель на прощание.

– Не вы мне их на плечи положили, и не вам их снимать, – не выдержал Погодин.

После необоснованного и нелепого обвинения настроение у капитан-лейтенанта Юрия Погодина тотчас опустилось ниже ватерлинии, а обида от незаслуженных и незаконных претензий обожгла сердце. Это состояние продлилось до самого вечера, вплоть до завершения выборов, вскрытия урн и подсчета голосов. Когда председатель избирательной комиссии оглашал протокол, то оказалось, что за предложенного кандидата проголосовало сто процентов избирателей из числа военнослужащих, а на двух бюллетенях была сделана патриотическая надпись: «Да здравствует ВМФ России – надежный океанский щит Родины!». Стало понятно, что Диденко и Вельский попытались столь наивным образом реабилитироваться за недавний проступок.

Погодин взглянул на заместителя командира соединения по воспитательной работе, который также являлся членом избирательной комиссии и присутствовал на процедуре вскрытия урн и подсчете голосов. Тот старался выглядеть веселым и безмятежным, пошловато шутил и заигрывал с женщинами из состава комиссии, стараясь не смотреть в сторону Погодина. А когда их взгляды, наконец, пересеклись, воспитатель-обличитель густо покраснел и отвел глаза…

7.ДЛЯ ГАЛОЧКИ

Странное дело. Времена меняются, а формализм как облачился когда-то на заре советской власти в военный мундир, так и шастает в нем по сей день по кораблям и частям. Об этом подумал, когда на одном из кораблей мне как-то с гордостью показали «Комплексный план по укреплению воинской дисциплины». Держишь этот документ в руках и испытываешь трепетные чувства. Восхищение – оттого, что он дело рук человеческих. Удивление – для кого и для чего составлен таким объемным. Сомнение – в реальной возможности его стопроцентного выполнения.

Ну, да Бог с ним, с этим планом. Количество запланированных мероприятий еще никогда не являлось убедительным свидетельством и подтверждением их эффективности и качества.

Тут дело в ином. Примитивный формализм дней нынешних научился ловко маскироваться. Порой за верными и правильными словами типа «усилить работу», «активизировать борьбу», «провести мониторинг или тестирование», «более глубоко изучить» и т.д. его разглядеть сложно.

Как-то на одном из кораблей Северного флота группа психологов, прибывшая из Москвы, затеяла проведение опроса среди военнослужащих. К коллегам, непосредственно имеющим отношение к военно-педагогической деятельности в военных институтах и университетах, отношусь весьма почтительно. Но на практике частенько приходилось убеждаться, что большинство из этих «паркетных» моряков имеют недостаточное представление о практической деятельности на подводных и надводных кораблях военно-морского флота. Итак, на сей раз было заявлено, что целью очередного научного исследования станет выявление профессионально-ценностных ориентиров военных моряков. Не берусь судить о практической значимости и актуальности мероприятия, потому как вполне допускаю, что ларчик открывался весьма просто. Логично предположить, что какому-то высокому военному начальнику в столице срочно потребовался свеженький материал для подоспевшей диссертации. То есть уши личной заинтересованности предательски выглядывали из-за пафосных рамок научной работы громадной общественной значимости. Московские гости, понятное дело, имели важный вид, уверенные лица крутых профессионалов и пачку отпечатанных на принтере опросников. Общаясь с местными корабельными аборигенами, они, очевидно для бравады, то и дело упоминали известные и не очень имена: Фрейд – Аткинсон – Айзенк и щеголяли специфической терминологией: аддиктивное поведение, ипохондрия, ригидность, лабильность, эмпатия, акцентуация и прочими трудными для восприятия непосвященным ухом словами.

Все, видимо, делалось для того, чтобы при заполнении опросных листов офицеры, мичманы, старшины и матросы испытывали трепетное волнение, как при встрече с чем-то необычным и таинственным.

Результаты исследования анализировали и обсуждали на следующий день. И тут выяснилось, что один респондент отличился вопиющей однобокостью на грани политической безграмотности. Почти на все вопросы, где требовалось высказать свою верность присяге, любовь к Родине и готовность защищать ее до последней капли крови, он неровным размашистым почерком утверждал нечто издевательское!

– Коллеги, этот человек просто насмехается над нами, – возмущался один из столичных психологов. – На вопрос «С какой целью вы избрали профессию защитника Родины?» он нахально отвечает: «Для галочки».

– У меня, – вторил ему другой, – та же самая картина. Вопрос: «Способны ли вы при определенных обстоятельствах пойти на сознательный риск или пожертвовать собой?» – ответ: «Да, но только ради галочки»!

Больше всего московских гостей возмутил пункт, в котором опять-таки «ради галочки» этот смутьян обозначил мотивационную причину своей служебной деятельности на боевом корабле.

– Военнослужащего необходимо срочно изолировать и убрать с боевого корабля, – решили психологи. В их богатой практике столь ехидные и вызывающие ответы встречались впервые.

Но перед тем как выдать свои рекомендации флотскому командованию, возмущенно-разъяренные специалисты от психологии решили все-таки встретиться со странным респондентом и прояснить ситуацию в личной беседе. Возможно, человек не в себе и нуждается в помощи не психологов, а психиатров, предположили они. Тем более что проведенный опрос был анонимным и не требовал указания фамилии автора, но этот парень, будто подставляясь под огонь, большими буквами подписался под своими ответами, мол, мичман Загорулько, собственной персоной.

Сказано – сделано. Через какое-то время мичман Загорулько предстал перед психологами, внимательно его разглядывающими. Внешне он ничем не отличался от других военнослужащих. Скорее наоборот: неторопливо и обстоятельно отвечая на вопросы, производил впечатление человека эрудированного и неглупого.

– Скажите, товарищ мичман, вы на самом деле служите «для галочки»? – наконец задал свой главный вопрос старший из исследователей.

– Да, ради нее, – улыбнувшись, честно признался мичман.

– И не стесняетесь об этом публично заявлять?

– А чего тут стесняться? Пять лет назад мы с женой потеряли ребенка. С огромным трудом пережили эту трагедию. Больше детишек нам Бог не дал. Вот я живу и служу теперь ради Галины Серафимовны Загорулько. Ради моей Галочки, жены любимой. И не стыжусь этого. Для меня моя Галочка и есть Родина, ради которой живу и служу…

Московские гости переглянулись, очевидно, почувствовав себя в идиотском положении. Такого поворота событий никто из них не ожидал. Научные мудреные тесты, возможно, и хороши. Но распознать проявление простой человеческой любви они так и не сумели. Не оставив никаких конкретных рекомендаций, на следующий день исследователи улетели в Белокаменную.

8.ЗА БОРТОМ

Все произошло из-за этой гребаной кремовой рубашки. Даже не столько из-за рубашки, сколько из-за собственной лени. Это был уже шестой многомесячный океанский автономный поход для связиста Тимофеева, и если к штормам, качке, несению ходовой вахты четыре через восемь вкупе с монотонностью и гиподинамией он давно привык, то определенный бытовой дискомфорт его сильно раздражал. Особенно периодическая стирка рубашек, тропической формы и нательного белья.

Однажды Тимофеев увидел, как самые находчивые матросы втихаря стирают свои робы. Когда корабль на ходу, они просто привязывали рабочее платье к длинному шкерту и выбрасывали за борт. Часа через полтора – два даже без мыла все промывалось соленой океанской водой и становилось чистым. Конечно же, при обнаружении старпом за такой метод с матросов беспощадно «снимал голову», но они все равно при каждом удобном случае старались стирать именно так.

Тимофеев решил усовершенствовать данный метод. Он раздобыл старую авоську, сложил в нее требующую стирки личную одежду. Всю эту конструкцию требовалось прикрепить к длинному шкерту, который в свою очередь был привязан к кормовым леерам. Оставалось лишь незаметно бросить ценную авоську за корму в пенящийся кильватерный след. Таким образом, минимум один раз в неделю сам Атлантический океан стирал рубашки капитан-лейтенанту Тимофееву.

В очередную субботу ничто не предвещало неприятностей. Корабль, на борту которого белели буквы «ССВ» и трехзначный номер, шел на запад в кубинский порт Сьенфуэгос. Двое суток до этого на левом траверзе были видны девять островов Азорского архипелага. Значит, прикинул Тимофеев, корабль находится примерно в самом центре Атлантического океана. После ужина, выбрав подходящий момент, Тимофеев забросил с юта в свою океанскую стиральную машину очередную партию белья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.