Победить Страх
– А почему не летал? – спрашиваю.
– Потому что не знал, что можешь, – ответил Кирилл. – Как узнал, так сразу и полетел. Это у тебя врождённое. И не только это, по ходу. Об этом мы ещё поговорим.
Дошла, наконец, очередь до Тимки. Кирилл его спрашивает:
– Тим, как же это получилось-то? Ну там, около кинотеатра. Неужели нельзя было по-другому всё уладить?
– Ага… уладишь с ними… Я, думаешь, хотел устроить драку? Это они начали. Тётка-то сразу убежала, как только я ей сумку вернул, а они попёрли, идиоты. Они типа Самосвала – тупые. Не поняли с одного раза, когда я у «качка» сумку отобрал. Могли бы понять, что если я его так легко «уронил» носом в клумбу, то не стоило лезть в драку. И вообще, ты же сам говорил, что с ними надо разговаривать жёстко.
– Ну, говорил. Это же не значит, что надо калечить. Неужели нельзя было поаккуратнее?
– Да не получилось поаккуратнее! Их же было двое! Как ты не понимаешь?! Мне пришлось быстро отбиваться. Я же «качка» покалечил случайно. Ну не смог рассчитать силу удара. Сзади же второй нападал – с ножом.
– У второго тоже сильный ушиб, и ещё он правой рукой долго не сможет двигать.
– А руку я ему что, нарочно, что ли повредил. Не рассчитал, когда отбирал нож.
– Ладно, это пустяк, а первого у «качка» сломаны два ребра.
– Сломаны… Я что, по рёбрам бил? Нечего было этому дутышу телесами вилять. Стоял бы этот горе-каратист спокойно, получил бы в солнечное сплетение, а не по рёбрам. Отдохнул бы пару минут, отдышался, встал и пошёл с полицейским в отделение. Полицейский вообще сказал: «Жалко, что не насмерть».
– Это как?! Полицейский?! Такое сказал?! Не понимаю.
– А что тут понимать-то. Эти урки каждый день грабили, а поймать их не могли, потому что они всегда были в масках и в разных местах. Никто не мог описать их лиц. Когда я их вырубил, оказалось, что это племяннички какой-то важной шишки из администрации соседнего района. Таких родственничков очень трудно посадить в тюрьму. Дядя не даст в обиду. Даже до суда не дойдёт.
– Ерунда. Ещё как дойдёт. Это дело поручили нашему отцу, а он всегда дела до конца доводит. Теперь этим гопникам не поможет никакой влиятельный дядя. Ты же знаешь.
Из разговора я понял, что Тимка за кого-то заступился и ввалил грабителям по полной программе. Да уж, Тимка такой. Он кому хочешь даст отпор, не то что я.
Итак, Тимка объяснил Кириллу, почему так получилось, и Кирилл сказал:
– Ладно, проехали. На этот раз обошлось. Тот придурок, оказывается, не в реанимации. Это журналюги наплели, что в реанимации. Его в общую палату положили. Рёбра срастутся – выпишут. Только наперёд будь осторожнее.
– Постараюсь… если получится, – пообещал Тимка.
– Ну ладно, – продолжил Кирилл. – Хоть город пока во власти Страха, но кое-что удалось изменить к лучшему.
Геля спрашивает:
– А кто спасёт от Страха весь город?
– Мы и те люди, которые впитали полученную от нас энергию Добра. Но есть проблема.
– Какая? – спросил Тимка.
– Знаешь старый двухэтажный дом на Глазунова?
– Это тот розовый с двумя подъездами?
– Да, тот самый. Там творится что-то нехорошее. Не знаю, что, но прислужница Вселенского Зла Великая Тьма пытается всеми силами сохранить контроль над тем местом. В общем, там тоже гнездо Зла. Там до сих пор осталась энергия Страха. Главное, она растекается оттуда на соседние дома.
Когда Кирилл сказал это, я тоже вспомнил тот дом. И правда. Как-то раз, проходя мимо того дома, я почувствовал что-то нехорошее. Нет, это было ещё раньше, когда ещё не было той непонятной тревоги. Тогда я не придал этому значения, а теперь вот вспомнил.
Геля спросила:
– И что нам теперь делать? Идти туда?
Кирилл ответил:
– Геля, я думаю, что надо сначала всё разведать, познакомиться с кем-нибудь из пацанов или девчонок из того дома, поговорить с ними.
– Ага, – говорю, – а если там нет ни пацанов, ни девчонок? Дом-то маленький.
– Не знаю, Сань. Надо сначала просто сходить туда и посмотреть, что там да как. Это же совсем рядом.
– А кто пойдёт? – спрашивает Вовка.
– Вов, давайте вы с Сашей. Саша, ты как? Сходишь с Вовой?
Ну а мне что, мне всё равно куда идти, вот я и согласился.
Глава 5. Мозгопудрик жжёт
Субботний день закончился ненастьем. Казалось, что стихия старается с лихвой наверстать то, что ей помешали сделать днём. За окнами быстро стемнело, завыл ветер, забарабанил в оконные стёкла дождь. В промозглой мгле понеслись по небу серые тучи.
Вскоре ветер превратился в настоящий ураган. Он поднял с земли опавшие и перемешанные с грязью листья, мелкие ветки, куски рубероида, клочки грязной бумаги – в общем, всякий мусор. Всё это летало, кружилось, ударялось об оконные стёкла, оставляя на них грязные следы. Эта грязь, правда, тут же смывалась струями дождя.
В общем, за окнами бушевала стихия, зато дома было тепло и уютно. Вы замечали когда-нибудь, что домашний уют сильнее всего ощущается, когда на улице бушует ненастье? Замечали? Вот и мне нравится наблюдать из окна за непогодой, особенно по вечерам. Сидишь у окна и смотришь, как буйствует стихия, и знаешь, что ни дождь, ни ветер, ни холод не ворвутся в дом, не нарушат домашнего тепла. От этого делается так хорошо, так спокойно на душе.
Я поставил около окна гостиной стул и уселся на него. Нет, я не в окно смотрел. Я просто сидел у окна и созерцал комнату. Мне было хорошо, а главное, не было той тревоги, что преследовала меня уже почти месяц.
В гостиной горел торшер. Мягкий приятный свет от него сквозь шёлковый абажур струился на обеденный стол, освещал пол и нижнюю часть стен. Абажур отбрасывал на потолок и в дальние углы гостиной сказочные оранжево-зелёные полутени. Большая часть комнаты была укутана в волшебный полумрак.
Возле торшера стоял журнальный столик, а на нём кипа газет и журналов. Дедушка, надев очки с крупными стёклами, в толстой старинной оправе, сидел в кресле около торшера и читал «Вечернюю газету». Бабушка и мама «колдовали» на кухне. Папа что-то писал или чертил, сидя за письменным столом в его с мамой комнате. Мы готовились к ужину, а по телевизору шли новости – «Вечер трудного дня».
Да уж, трудный выдался день: драки, грабежи, угоны автомашин. В Автозаводском районе даже милицейскую… ой, то есть полицейскую машину угнали. Всё время путаюсь с названиями. И зачем только переназвали милицию полицией? Ну ладно, переназвали и пусть, раз ничего умнее не придумали.
Ну, так вот, угнали, значит, полицейскую машину. Представляете? Прямо у них из-под носа увели, из их гаража! И как только смогли? Гараж-то, интересно, охраняется или как?
Итак, в городе творилось что-то немыслимое. А вот в нашем, Приокском, районе всё было спокойно. «Неужели, – думаю, – это из-за нас?» Хотя я в этом был теперь уверен. Я ведь видел ещё в трамвае и на базаре, как от отношения к людям, от того, как о них думаешь, меняется всё вокруг.
В конце выпуска новостей был прогноз погоды и репортаж ведущего программы с учёным-синоптиком. Речь шла о сегодняшней погодной аномалии. Помните, что Кирилл сделал с погодой? Ну так вот, это о том самом.
Учёный говорил, что летняя погода в ноябре наблюдалась впервые. Он ещё говорил, что учёные не могут объяснить, каким образом погода смогла поменяться так стремительно. И правда, за несколько минут потеплело почти с нуля градусов до двадцати пяти тепла. Мало того, к вечеру температура так же быстро снизилась «до ноябрьской нормы».
Итак, по телеку выступал синоптик, а бабушка принесла с кухни кастрюльки с едой и позвала нас к столу. Мы уселись. Папа с мамой сели рядом со мной, а бабушка с дедом – с другой стороны стола.
Мы приступили, как любит говорить дедушка, «к трапезе». В это время учёного на экране телевизора сменила «ясновидящая экстрасенсорша». Фамилия у неё подходящая для экстрасенсов – Мозгопудрик-Светоконцевская.
Я не понимаю, почему эти идиоты и прохиндеи называют себя ясновидящими. По-моему, у многих людей нет проблем со зрением, и они всё видят ясно. Я тоже, кстати, очень хорошо и ясно всё вижу, но меня почему-то ясновидящим никто не называет. А эта дура, хотя бы на время выступления на телевидении, сняла очки, а то тоже мне – ясно видящая в очках.
Ну ладно, очки очками, зато она, в отличие от каких-то там «вшивых учёных», во всём «разобралась», всё «разложила по полочкам». Она такое отпустила, что мы от смеха чуть не сползли со стульев под стол. Я вам сейчас прочитаю то, что папа успел записать. Вот, слушайте, что эта идиотка болтала:
«Летняя погода проникла к нам из параллельного мира с перпендикулярным эксцентриситетом3 апогея перигелия4, потому что образовалась пространственно-торсионная энергетическая трещина в эпицентре5 тонкой полевой микролептонной структуры перпендикулярно-параллельного супер-гипер-квази-мета-мезо-мили-кило-псевдо-ультра-пико-микро-моно-мульти-нано-мега-гига-анти-нуль-пространства».
Уф! Еле выговорил. Хорошо, что папа этот «словесный понос» (это его слова) написал через чёрточки, а то и прочитать было бы непросто. Как он только это запомнил? А экстрасенсорша смогла это на одном дыхании произнести. Наверное, долго тренировалась перед выступлением.
Экстрасенсорша рассказывала ещё о нечистой силе, о святом духе, о каких-то то ли черепашках, то ли чебурашках… А, вот, вспомнил – о барабашках. В общем – умора. И верят же некоторые в такую чушь6.
Папа всегда записывает такие глупости. Ну, те, что всякие ненормальные выдают с экранов телевизоров, со страниц газет и журналов, с рекламных щитов. Он говорит, что это нужно сохранить для потомков, которые, может быть, станут умнее теперешних малограмотных болтунов. Пусть потом читают это и смеются над сегодняшними дураками.
Кстати, меня больше всего прикалывает реклама про «суперцены» и про «убойный кредит». Те, кто эту рекламу придумали, даже не догадываются, что суперцены – это ужасно высокие цены, а не низкие, как они думают. Про убойный кредит я уж молчу – это вообще ужастик какой-то.
Ну ладно, экстрасенсорша закончила нести словесную пургу, мы закончили ужин, а по телеку началась моя передача – «Спокойной ночи, малыши!».
Папа всё смеётся, что я это смотрю, а мне эта передача нравится. Что поделаешь, если привык я к ней с малышового возраста. Главное, после этой передачи легко засыпается, и снятся хорошие сны. Вот я и отправился спать, как только посмотрел мультик.
Глава 6. Артём
К утру непогода угомонилась, стих ветер, прекратился дождь. Даже облака стали не такими плотными, как были вчера, и сквозь них иногда пробивался солнечный свет.
Примерно в девять утра за мной зашёл Вовка. Он прямо с порога, как только мама открыла дверь, спрашивает:
– Сань, ты готов?
Мама удивилась:
– Куда это вы собрались ни свет ни заря?
– Да мы недалеко, – говорит Вовка. – Мы на Глазунова к друзьям. К обеду вернёмся.
– Опять уроки запустишь. Ладно, только не задерживайтесь допоздна, а то уроки не выучишь.
– Выучу, – говорю, – ещё целый день впереди.
В общем, я надел куртку, обулся, и мы вышли из дома.
Улица Глазунова недалеко от нас, она образует перекрёсток с улицей 40 лет Октября и от этого перекрёстка начинается. Нужный нам дом недалеко от перекрёстка. Короче, через пятнадцать минут мы были у того дома.
Ну что же, дом как дом, ничего особенного: оштукатуренные стены; железная крыша, покрашенная в коричневый цвет; две кирпичные трубы – в общем, обычный двухэтажный дом старинной постройки.
Как только мы оказались на Глазунова, я сразу заметил что-то странное. Темнее, что ли, стало? Я сказал об этом Вовке, а он говорит:
– Да, точно, потемнело. Давай выйдем назад, на 40 лет Октября, и сравним.
Мы вышли – стало светлее. Делаю шаг в сторону улицы Глазунова – становится темнее. «Ничего себе», – думаю, а Вовка говорит:
– Да-а-а. Дела.
Мы попробовали ещё несколько раз пройти вперёд и назад – тот же эффект. То есть шаг вперёд – темнеет, шаг назад – светлеет. Прохожие идут мимо – удивляются, наверное, что туда-сюда шагаем. Наверное, думают, что мы сошли с ума. А Вовка говорит:
– Ладно, про это у Кирюхи спросим. Он-то, наверное, знает, в чём тут заморочка. Пойдём во двор.
Зашли мы во двор дома и видим: на скамейке около ближнего к нам подъезда сидит мальчишка. На вид – ученик третьего класса. Хотя не знаю, может, и не третьего. У нас, в четвёртом, тоже есть мальчишки такого мелкого роста, хотя есть и такие, которые даже выше Кирилла – Тарас Канторов, например.
У дальнего подъезда тоже какие-то парни. Их трое. Они явно нас старше. Стоят, о чём-то тихо разговаривают. Мне они сразу не понравились. Было в них что-то такое… мрачное, что ли. И Вовке они не понравились. Он снова что-то сказал про ауру, типа того, что она у них фиолетовая. В общем, мы к ним не пошли, а решили познакомиться с тем, что сидел на скамейке. Подходим, и Вовка говорит ему:
– Привет. Тебя как звать?
Мальчишка смотрит на нас, не пойму, то ли со злостью, то ли с испугом. Молчит. Я только теперь хорошо его рассмотрел: лицо худое, бледное, да и сам худющий. На нём тёплая красная куртка, джинсы с множеством карманов, коричневые ботинки.
Вовка у него спрашивает:
– Что молчишь-то?
– Чего вам надо?! – отвечает.
– Да так, ничего, – говорит Вовка. – Познакомиться хотим. Что ли, нельзя?
– А потом обзываться и драться, да?
Я говорю:
– Почему ты думаешь, что мы будем обзываться или драться?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Агония (от греческого αγωνία) – предсмертные муки.
2
Левитация (от латинского levitas «лёгкость, легковесность») – явление, при котором предмет без видимой опоры парит в пространстве, не падая вниз.
3
Эксцентриситет – (из геометрии) числовой параметр, показывающий степень отличия эллипса от окружности. Для окружности эксцентриситет равен нулю. Чем больше вытянут эллипс, тем больше эксцентриситет.
4
Апогей – наивысшая точка орбиты спутника Земли, а перигелий – самая низкая точка орбиты вокруг Солнца.
5
Эпицентр – точка, расположенная над центром чего-либо. Например, эпицентр землетрясения. В силу упадка грамотности во второй половине 20-го века, это слово стали применять не по месту, не понимая его смысла. Например, часто говорят: «эпицентр событий», «эпицентр праздника» и так далее.
6
Люди, которых называют экстрасенсами, ясновидящими, колдунами, часто для оболванивая людей используют научные термины, смысла которых не понимают, и примешивают к ним религиозные мифы и суеверия.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов