Разгадай меня
Я пробовал йогу, Тенотен и ромашку. Работает только последнее и то, если ее в тебя заливает фигуристая мулатка, поглаживая по голове. Держать такую в штате дорогущее удовольствие, должен признать. Про сплетни и говорить не приходится, уже двух помощниц пришлось из-за этого сменить.
И пусть красивая Аврора уволена вследствие потери своей эффективности еще месяц назад, найти толкового секретаря все еще не удаётся. Последняя вообще… без комментариев.
Зная ее подружку, розоволосую Барби, тяготеющую к лазанью по балконам, ожидал совершенно не этот затянутый в мешок синий чулок. Хотя язычок у неё, надо признать, острый, как и у подружки. Но глаз не радует от слова совсем. А это один из важнейших критериев, ибо эстетическая сторона вопроса для меня чуть ли не первостепенная. Не потому, что совмещаю приятное с полезным и прямо на рабочем столе, а исключительно из-за тяги ко всему прекрасному. Так бизнес и построил.
Но беглого взгляда при первой встрече хватило, чтобы вынести диагноз: эта не комильфо. Повторно изучать желания не возникло. До сего момента.
Безымянная помощница стоит, раскачивается с пятки на носок, нетерпеливо сопя, чем сбивает с работы. Закрываю верстку каталога и откидываюсь в кресле. Глаза устали и болят, спину начинает щемить, ещё немного и можно будет заказывать пояс из овечьей шерсти и припарки на меду. А там и потянется: поближе к земле, Малахов лучший доктор, и молодежь нынче совсем не та пошла… Старость.
Перевожу взгляд на синий чулок, мельком обвожу ее неприметное лицо, вечно завешанное волосами, прямоугольную фигуру в безразмерном чехле и уже собираюсь распять за хреновое выполнение обязанностей, как глаза цепляются за яркое пятно. Там, где ткань над коленом чуть приподнимается, когда она встает на мыски, глаза жжёт два расплывчатых пятна. Очень, очень напоминающих лапу и нос так искомого мной зверя. Той рыжей лисы, что озорно выгибается от самой коленной чашечки до бедра. Яркой вертихвостки, которую я исследовал губами и пальцами часы напролет.
Внутри что-то простреливает. От самой макушки до паха. Не время для этих воспоминаний, не место, и уж точно не та девушка. Но убедиться в своем чертовом неврозе обязан. Поэтому, как последний мудак, предлагаю девчонке присесть на стол. Она, ожидаемо, гавкает, как и положено хорошему питбулю, а после предложения поднять юбку расплывается в счастливой улыбочке, предлагая себя с потрохами, чем убивает весь мой интерес.
Даже смотреть теперь не интересно. Моя девочка никогда бы не предложила снять трусики.
Что это было вообще? Зрительные галлюцинации или обман зрения? Может крыша начала реально съезжать, громко шифером шуршать?
Есть ещё несколько отличных вариантов, почему я веду себя, как дебил: я устал, я заработался, я помешался. На лисичке.
Дурацкие картинки, подброшенные голодному до впечатлений мозгу, теперь алеют перед глазами: раскатистый смех, отброшенная в сторону куртка, маленькие шорты, что я сжимаю в руке. Господи, как же я был тогда пьян. От алкоголя, эмоций, зашкаливающего адреналина. И как этого дня оказалось мало.
Звонок в Скайпе отвлекает от ковыряния червоточины и приходится возвращаться к работе. Начальник производства, с присущей ему монотонностью, отчитывается о текущем выполнении плана. Отдел поставок снова вешает свои косяки на отдел контроля качества, а те, в свою очередь, разражаются тирадой о недостатке кадров. А у меня в голове только одна мысль: сложить эффектную фигуру из пальцев со средним во главе, встать и выйти.
И если бы этот бизнес не был моим от первой до последней нитки в бюстгальтерах, которые украшают большинство светских львиц, так и сделал бы, клянусь. Но пока у меня нет партнёра, способного взять на себя долю организационных вопросов, и даже секретаря, способного тупо снять с меня текучку, я сижу здесь и использую все известные мне техники активного слушания.
Киваю своему оппоненту по ту сторону экрана, хотя ни слова из его отчетности за последние пятнадцать минут в мой мозг не влетело. Тянусь к чашке с кофе, пытаясь заглушить привычной горечью кислоту разъедающих мыслей, но наталкиваюсь лишь на черную гущу, сложившуюся в причудливый узор.
Она бы вдоволь поржала над моим умением везде видеть знаки. Но тут же явное сердце, не?
Что за дьявол послал мне эту манию? Какие черти закинули ее на мои колени в то пьяное утро?
В очередной раз гневно фыркаю, вспоминая тот день. Начальник производства по ту сторону экрана сбивается и замолкает. Я откашливаюсь и собираю размазанное по креслу тело в строгую линию. Возьми себя в руки, чувак, иначе дело твоей жизни пойдет по п… протоптанной дорожке, прямиком в утиль среднего бизнеса.
– На сегодня все, спасибо за работу, – привычно подвожу черту в разговоре.
Недоуменное лицо на экране намекает, что я сегодня не в форме и явно должен был сказать что-то другое. Но рука уже тянется к красной кнопке "отбой" и окно разговора сворачивается.
Нужен кофе. Определенно.
Набираю внутренний номер своей странной помощницы и жду. Трубку никто не берёт. Меня это раздражает, хоть умом и понимаю, что по девять часов сидеть возле двери, пуская слюни на стол, никто не в силах. Всем нужны перерывы.
Набираю номер ещё несколько раз, искренне ленясь самому идти за кофе, когда для этого есть специально нанятые люди, но тщетно. Может, она сбежала после утреннего разговора? Я бы не удивился.
Откидываюсь на кресле, с силой сжимая веки. Устал. Нужен перерыв. Хороший восьмичасовой сон, нормальный полноценный обед, выкинуть из головы блестящую фею.
Но как? Когда в черно-белом фильме вдруг появился цвет, не так-то просто вернуться к монохрому.
И все же встаю. Иду к двери, дёргаю ручку. Раз, другой. Недоумеваю. Мягко говоря. Я запирал кабинет?
Однозначно нет.
Так какого черта?
Дёргаю снова, уже сильнее. Стучу, хоть это и глупо. Очевидно, там никого. Так какого дьявола?!
Слышу, как разрывается телефон у секретаря и стук каблучков по плитке. Только открой эту чёртову дверь, питбуль, только открой…
Стук каблуков стихает, телефон перестает трезвонить. Скорее чувствую, чем слышу, как к двери кто-то подходит.
– И чего ты ждёшь? – рявкаю на помощницу. Уверен, это она источник этого идиотизма.
– Я думаю, – пищит она.
– О бренности бытия? – язвлю, прикладываясь головой о дверное полотно.
– Открывать или нет.
– У тебя с головой все нормально, Агния?
Я серьезно уже сомневаюсь. Что за выкрутасы? Зачем запирать меня было?
– О, вы запомнили мое имя.
Пришлось.
– А ещё у меня твоя трудовая, – лёгкий шантаж: люблю, умею, практикую.
– Это меня не пугает.
– А разъяренный семидесятикиллограмовый мужчина?
– Весьма, – подтверждает помощница.
– И что мы будем делать?
– Для начала остынем, – уже более твердо говорит она.
– Я холоден как никогда.
– А я что-то нет…
– Как я оказался заперт, Агния? – пытаюсь говорить максимально спокойно.
– Я вас закрыла. Но в свое оправдание, – повышает голос, не давая мне вставить резонный вопрос. – Для вашего же блага!
– Допустим, – цежу сквозь зубы. Главное, чтоб открыла, а там дальше я ее просвещу и о пожарной безопасности, и о рисках для ее здоровья при следующем подобном фортеле.
– Вы не сердитесь?
– Я обезвожен.
– Я сейчас сделаю вам чай! С мятой, как вы любите.
Не поможет, дорогуша.
– Лучше кофе.
– Окей!
Кричит и убегает. Да так быстро, что снова слышны отбойные каблучки. А дверь так и заперта…
Что за чудо мне подкинули? И когда заберут обратно?
Глава 11. Пресловутый Дзынь
Рижский
К моменту, как дверь с тихим щелчком открывается, я уже взял себя в руки, а в руки – степлер. Порыв, не более.
Хотя соблазн скрепить уж больно языкастой девчонке рот, а потом пинком направить в сторону отдела кадров велик, как никогда. И это уже на второй рабочий день!
Не сработаемся, однозначно.
Она входит аккуратно, чуть ли не на цыпочках, неспешно неся перед собой поднос с кружкой, и смотрит в пол. Правильно, признание вины смягчает наказание!
Смотрю, как она еле переставляет ноги, явно прихрамывая, и недоумеваю. Что за чудо-юдо рыба женщина? Завесится вечно своими волосами, ссутулится. И как в такой невзрачности такой гонор и фантазия помещаются? Это же надо было додуматься закрыть дверь на ключ, пока я внутри!
С грохотом опускаю на стол степлер, мечтая быстрее уже разобраться с этим ходячим коллапсом.
Пара фраз и здравствуй, новая Света. Обыденная процедура.
Девчонка дёргается от резкого звука, поднос в ее руках подпрыгивает, и содержимое чашки эффектно летит в мою сторону. Я даже не сразу чувствую боль от кипятка, сначала удивление от выражения лица напротив, потом возмущение безрукостью и только спустя долгие миллисекунды настоящий гнев.
Чертов кофе растекается маленькой лужицей на рубашке, немного обжигая кожу живота, и огромным океаном на брюках, кажется, лишая меня потомства.
Я не помню, какие звуки издаю, возможно, это отборнейший мат, но в какой-то момент безрукая помощница оказывается на корточках и принимается стягивать с меня брюки. Тянет за ремень, натягивая горячую мокрую ткань и причиняя адскую боль. Я ору что-то нечленораздельное, отбрасывая ее руки. Когда наши пальцы соприкасаются, меня шандарахает ещё и током. Я буквально застываю от недоумения, на доли секунд забывая, что снизу нестерпимо печет.
Синий чулок тоже застывает, даже слегка отпрыгивает от меня, приземляясь на задницу, и прижимает руки к груди. Прикусывает губу и жалостливо воет. Очнувшись от странного созерцания этого блондинистого недоразумения, дёргаю ремень, расстегиваю брюки и спускаю их до колен, даже не задумываясь о том, в каком виде предстану перед этой ходячей катастрофой. Все равно ей н̶е̶ ̶ж̶и̶т̶ь не работать больше на меня.
Трусы тоже приходится слегка оттянуть, чтобы охладить травмированное место. Весь пах красный, кожа на ногах тоже, а я, как идиот, стою, размахиваю боксерами и всем, что в них, пританцовывая на месте. Слышу странное похрюкивание у ног и перевожу ошалелый взгляд на виновницу этих бабуинских танцев. Смеётся, зараза. Закрыла рот ладошкой и давится собственными слюнями, не иначе.
В этот момент на периферии мелькает какое-то тело, но тут же исчезает за приоткрытой дверью, даже не дав себя распознать. Черт, должно быть занятная картинка тут предстала и лучше бы увиденным не стали распространяться. Ради собственного здоровья.
Боже, в какой непрекращающийся сюр превратилась моя жизнь?! За что все это валится на мою голову?
Либо я не хило так нагрешил в прошлой жизни, что вечно огребаю не за дело, либо вселенная мягко намекает, что пора в отпуск.
Сейчас убью одно неряшливое создание и можно посмотреть билеты в Испанию. Горячее фламенко, холодный гаспачо, терпкий херес. А не вот это вот все.
– Отвернись, – снова опускаюсь до ора.
– Ой, да что я там не видела, – бурчит недопомощница, вставая на ноги.
Я натягиваю мокрые брюки обратно и прикидываю в уме, стоит ли срок убийства. Влажная теплая ткань прилипает к коже, вызывая неприятные детские воспоминания. Огонь просто.
В момент, когда я застегиваю ремень, в кабинет влетает Санчо. Который в реальности Санёк, но для клиентов так не палится. Лучший фотограф столицы и самый развязный бабник страны, по совместительству лучший друг со школьной скамьи.
И видя весьма двусмысленную картину перед собой, не упускает возможности поглумиться.
– А я давно тебе говорил, что все можно делать, не отрываясь от производства! – подмигивает мне, а потом осматривает профессиональным взглядом силуэт помощницы.
– Свободна, – рычу на безрукую, провожая гневным взглядом. Разделаюсь с ней позже.
– Что-то твоя планка все ниже и ниже, дружище, – грустно вздыхает друг, даже не удосужившись дождаться, пока помощница выйдет.
Она замирает в проеме и оборачивается, простреливая взглядом затылок Сани. Ух, а это что-то новенькое. Забавно, но тело реагирует на эти глаза-молнии каким-то едва заметным еканьем. Видимо кофеин пробрался через раз к голове, всегда знал, что там сплошная прямая.
– Ты новую модель отобрал? – сразу переключаюсь на работу, едва дверь с глухим щелчком захлопывается.
– Фу, в кои то веки у тебя что-то интересное происходит, а ты о работе, – разваливается на стуле, закидывая ноги на стол.
– Ничего интересного кроме разлитого кофе.
– Ну да, как же. Заливай! Ко мне только что Маринка прибежала вот с такими глазюками! – Саня показательно расширяет глаза пальцами, демонстрируя визуально то, что лицезрел. – Я ее к тебе со списком кандидаток отправил, между прочим. А она прибежала, говорит там такое, такое творится! Содомия!
– Сдал бы ты ее в ту православную школу, откуда вытащил, – устало говорю я.
Но теперь хотя бы понятно, кто был тот незваный беззвучный гость.
– Э, нет, она мне самому нужна. Таких исполнительных ещё поискать нужно, тебе ли не знать.
– Так, может, одолжишь другу, а то ты же видишь, я страдаю.
– Боюсь, с новыми должностными обязанностями она не справится, – хохочет друг.
– Да нет никаких новых обязанностей. Руки из задницы есть, а обязанностей нет.
– Ты про извращения свои мне не рассказывай. Я уже задрался искать для тебя ту фею, потерявшую кроссовок в твоей постели. Так что даже рад, что ты решил прервать свой целибат и вернуться в строй.
– И не думал. Ищи дальше.
– Может, хорош уже, а? Ну мало ли телок вокруг, да я тебе десяток с синими волосами притащу и любую картинку на них нарисую, если тебе так это вштырило. Хоть кролика с головой бобра, сующего морковку в ближайшее отверстие. Но в городе миллионнике искать долбаную фею… это клиника вообще.
– Тебе не понять, – устало выдыхаю.
Как ему объяснить? Ну как? Нет таких слов, кроме пресловутого "Дзынь".
Черт, пора перестать устраивать мультяшные киносеансы с племянниками на выходных.
Но все же… это был он.
Глава 12. День взятия Бастилии
Рижский. Месяц назад
За что люблю женщин…
За все.
Но больше всего – за ноги. Нет, даже не так, за но-о-оги. Произнося это так – растянуто, смакуя – как бы сам по себе подразумеваешь: не просто ноги, а длинные произведения искусства.
Все эти глаза-звезды и выдающиеся выпуклости тоже хороши, но насмотрелся я на них до полного "ничего". А вот тонкие щиколотки, высокий подъем, острые колени – для гурманов, да. И как тут устоять, когда пара вот таких идеальных перед тобой вытянулась и призывает.
Может, я, конечно, все еще пьян. Ночка накануне выдалась весьма бурной и насыщенной, но озорная лисичка на тонкой коже призывает погладить ее по шерсти от носа до кончика хвоста! Если б могла – подмигнула, уверен.
Не в силах сопротивляться, кладу ладонь на бедро моей новой знакомой, ощущая покалывание на подушечках пальцев, и завороженно наблюдаю, как рыжая вертихвостка выгибается под моими пальцами. Почему-то не сомневаюсь, что ее хозяйка будет гнуться не менее призывно.
– Эй, ты что творишь?! – грозно фырчит фея. Нет, все же лисичка. Блестящая и синеволосая, но все же…
– Тш-ш, это прелюдия, – приглушенно говорю я. – Не порть момент.
– Ты офигел? – сказочное создание вскакивает на ноги, слегка шипя от боли, и разрушает момент.
– Я думал, мы движемся в правильном направлении, – развожу руки и закидываю их за голову.
– Твой GPS барахлит, дорога в мои шорты явно не конечный путь.
Опирается на ушибленную ногу, стонет, но все же скачет в сторону коридора.
– Окей, давай отмотаем назад и остановимся на поцелуях, – говорю ей в спину.
Очередное громкое "пффф" слегка ударяет по эго, но мне это даже нравится. Сразу было понятно, что девчонка не из таких, просто играть с ней в словесный пейнтбол очень задорно. И провоцировать. И проверять, как далеко это все зайдет…
Кто же знал, что мой незапланированный загул так обернется. Устраивая себе очередной социальный детокс накануне, сделал то, что позволяю себе очень редко: выключил все телефоны, согласившись перед этим наведаться на очередную пятничную тусовку Санчо. Никогда не соглашался, а тут… Было шумно, было весело, было алкогольно. А потом я очнулся в метро. А передо мной – но-о-оги. И лисичка.
Если бы не остатки алкоголя в крови в жизни на такое не решился, но украл-таки фею. Вероломно заманил и планирую тут ее растлять. Ну, не так, чтоб насильно, конечно, но больно уж интересно, как высоко уходит хвостик этой рыжей плутовки.
– Ну и куда мы собрались? – вырастаю прямиком за феей, вырываю у нее из рук кроссовок, который на правую ногу все еще категорически не лезет, и закидываю его наверх платяного шкафа в прихожей.
– Уж явно не туда, куда собираюсь послать тебя. Не по пути нам, знаешь ли.
– А свидание? Ты проспорила, – пытаюсь говорить серьезно, но улыбка все равно прорывается. Как скоро она стукнет меня чем-нибудь тяжёлым?
Прислоняюсь к стене рядом с входной дверью и складываю руки на груди.
– Мне и чая хватило, – бурчит себе под нос, пытаясь дотянуться до запрятанного мной кроссовка.
– Ещё завтрак по плану.
– Да блин! – громко хлопает руками по своим бёдрам. – Достань мне чертов Рибок, и я пойду!
– Не-а, уговор дороже денег и все в таком духе.
Смотрю на эти короткие шорты, и фантазия гуляет все дальше. Ровно туда, где скрывается рыжий хвост. Наверное, там даже кожа другая, с лёгкой шероховатостью от красочного рисунка.
– Вообще-то они реальных денег стоят, так что уговор наш ценой в семь штук! – упирает руки в бока и отфыркивается от надоедливой синей пряди, лезущей в глаза.
– Четыре, – усмехаюсь я.
– Ты что их продаешь? Гена Букин, блин, – недовольно морщится лисичка.
– Как низко я пал в твоих глазах… Давай, скачи на кухню, будем исправлять впечатление. За завтраком.
– Слушай, все это весело, конечно, поначалу было. Забавно. Интригующе я бы даже сказала. Но я с тобой спать не собираюсь. Даже если ты меня лично скрученными круассанами пичкать будешь.
До чего же хороша.
– Сорри, но мои кулинарные навыки не так хороши, так что обещаю просто больше не приставать, ок? Ты понравилась мне. Я давно не был на свидании. Давай просто немного пообщаемся, будет, что вспомнить тоскливыми осенними вечерами, даже если ничего не срастётся.
"Подкупающая искренность" – действует безотказно!
Фея тяжело вздыхает, смотрит мне в глаза долгие сканирующие секунды, а потом разворачивается в сторону кухни.
– Ладно, но, если что, я написала подруге, где нахожусь!
Умная девочка.
Я ее больше не касаюсь, хотя кожа рук зудит от желания положить ладонь ей на поясницу, пересчитать вниз позвонки, забраться под джинсовую ткань шорт. Но всему свое время. Бастилию вон вообще не планировали брать штурмом, а в итоге положили начало революции. Спрячем пушки, пусть переворот инициирует народ.
На кухне фея вновь оседает на стул, вытягивает пострадавшую ногу и прикладывает к ней упаковку горошка. Я открываю холодильник на предмет инвентаризации, но должен признать, к приходу гостей оказался совсем не готов.
– Может, пиццу заказать?
– На завтрак? – скептично доносится мне в спину.
– Мой холодильник на диете, порадовать гостей нечем.
– Это ты называешь нечем? – доносится прямо в ухо.
Кожа тут же покрывается мурашками. Проказница встала очень близко, если чуть развернуться, ее нос упрется мне в плечо, а потом и…
– Тут и творожный сыр, и авокадо, – вытаскивает из холодильника продукты и зажимает локтем. – М-м-м, сто лет авокадо не ела. У тебя хлеб есть?
– Вполне вероятно, – шумно сглатываю, отступаю назад.
Нет, это категорически не нормально, так реагировать на женщину и издаваемые ей звуки. Это ее "м-м-м" хочется завернуть и проглотить вместе с губами, что все это произносят. Оголодал, не иначе.
Выискиваю хлеб на полке, прибавляю к все возрастающей кучке продуктов на столе. Не знаю, что она собирается со всем этим делать, но я заворожен тем, как из недр холодильника, из-за пластиковых контейнеров из доставки, появляются все новые и новые ингредиенты.
– Тунец! – почти визжит девчонка, крутя в руках жестяную баночку. – Ты на ПП что ли? – ее голова, наконец, выныривает из морозного плена, бровь изгибается в дуге.
Но ответа она не дожидается, начинает тараторить что-то о сэндвичах, яйце пашот и всякой вкусной приблуде, даже не подозревая, насколько все это меня заводит.
План перевыполнен. Ожидания превышены. Женщина, которая готовит, автоматически получает билет в финал.
Мельком кидаю взгляд на ее правую руку. Ну, мало ли уже кто-то приватизировал такое добро. Но нет, фея явно не из легкомысленных особ, разгуливающих по квартирам незнакомцев с кольцом на пальце.
Она спрашивает что-то о специях, сковородке, разделочной доске, крутится по кухне, почти не замечая своей травмы, и творит волшебство с никчемными продуктами. А я как-то совершенно неожиданно оказываюсь сидящим на стуле с совершенно пришибленным взглядом.
Как. Она. Хороша.
С ума можно сойти.
Нужно запереть дверь, а от ключа избавиться и тогда у нее не будет шанса сбежать. Низко, подло, некрасиво. Но Бастилию надо брать.
– Ты не сказала, как тебя зовут, – подаю голос, пока она сооружает трехэтажный шедевр.
Я должен знать имя будущей жены.
– Гуся.
Прикольно.
Глава 13. Кусает ядовито и ждет смерти
Агния
Я случайно.
Почти.
Хотела сгладить недоразумение, а вышло переключить на горяченькое. Буквально.
Уф, надеюсь, там у него ничего не пострадало, а то жаль такой образец терять! Хотя с другой стороны – так ему и надо. Это все кармические штуки: разбрасывается своим либидо направо и налево, вот и прилетела ответочка! А я лишь инструмент в реализации возмездия.
Хромаю к своему рабочему месту и шумно приземляюсь в кресло. Это ж надо было так нестись по чайным делам, чтоб ногу подвернуть. Да ещё и снова правую. Я уже начинаю подозревать, что знаки существуют, и нам с этим кудрявым засранцем нельзя долго находиться рядом – травмы неизбежны.
Надменный тип с едким языком выходит от Рижского спустя долгие полчаса. Окидывает меня едва уловимым взглядом, унижая в очередной раз просто тем, что я не достойна даже пристального, и уходит. Я всё жду, что пострадавший начальник вызовет к себе за новой порцией уничижительных речей, может даже попытается меня турнуть, но этого не происходит. Вместо этого на почту безостановочно сыплются задания, одно за другим, словно меня пытаются завалить работой и держать как можно дальше от личного контакта.
Пфф, да больно надо.
Я, конечно, не из пугливых, но пару писем приходится расшифровывать с помощью Светы. Которая с радостью прискакивает на мою просьбу о помощи, оседает на краешек стола и принимается щёлкать задания, как орешки.
– Вот здесь он просит подбить в табличку данные по реализации продукта в сегменте масс-маркета за период с 12 по 16. То есть берешь отчёт от продажников, вставляешь формулы в Ексель…
Я активно киваю, смотря, как Света ловко щелкает мышкой и стучит отманикюренными пальчиками по клавиатуре и, не желая признаваться, что мои знания Ексель находятся на уровне: тут даже господь бессилен. Вот если б шеф станцевать с бубном попросил, чтоб вызвать дождь, шансы на успех были бы в разы выше, чем я и красивые таблички с ровными цифрами. Но новые реалии суровы, придется учиться.
– Контрал Ц, контрал В и все дела, – резюмирует умная женщина, отпускает мою мышь и передаёт бразды правления над рядом чисел мне.
– Спасибо, прекрасный человек, с меня шоколадка!
– Да ладно, – отмахивается она, но не уходит.
Все так же сидит на краешке стола, теребит пуговку на белой блузке и чего-то ждёт. Я, конечно, не экстрасенс, но сложить два плюс два вполне умею. Ждет новой порции сплетен.
– Та-а-ак, – многозначительно тянет она. – Тут Катя приходила, сказала, что Маринка, помощница Санчо, который наш штатный фотограф, кое-что видела сегодня в кабинете Рижского…
О май гад. Это не контора, это осиное гнездо с телепатически связанными пчелами. Кто все эти люди и что они там видели?
Я многозначительно приподнимаю брови, делая удивленное лицо, и откидываюсь на кресле.
– Да ладно! – всплескивает руками Света. – Вас застукали с поличным. Заставил тебя, да? Или ты…
– Что я?
– Ну, того, так в штат хочешь?
Отлично. Теперь Рижский выглядит, как извращенец, а я как последняя давала. Фига се людям работать скучно.
– Вообще не понимаю, о чем ты, честное слово.
– Ну, не хочешь, не говори, – дует губы секретарь. – Но такого кота в мешке не утаишь!
Она ловко соскальзывает со стола и, раскачивая бедрами не хуже моделей на подиуме, уходит.