Семья

У меня было достаточно времени, чтобы найти квартиру. В досье указан номер 62. Я открыла дверь – помещение похоже на жилище бездомного человека. На кровати лежит одна простыня тёмно-серого цвета от грязи, пол истоптан: видимо, обувь не снималась никогда, а в холодильнике – годовой запас полуфабрикатов. Вот уж действительно – «сапожник без сапог». Но меня интересовало не это: в спальне на стене висят какие-то планы и чертежи, всё отмечено маркерами. Слева висят фотографии – пока я не знаю, что за люди на них изображены, мне необходимо изучить всё в спокойной обстановке. У меня есть карманный фотоаппарат размером с маленький блокнот; с его помощью я сфотографировала каждый элемент этой стены. Под подушкой нашла револьвер – шестизарядный, по всей видимости, 1873 года, «Миротворец». Нужно уходить. Времени мало.

Немного погуляв, я дождалась часа дня, зашла в столовую и прошла мимо него, зацепив куртку и вернув ключи на место. Сет ушёл буквально через десять минут – мне оставалось проявить фотографии и изучить материал.

Блэк не похож на психа, но эта стена разрушала мои догадки. На фотографиях видно, что он везде отмечает 20 мая. Фотографии, как я выяснила позже, принадлежали сотрудникам одного из банков – First Municipal Bank. Чертежи также описывали всю внутреннюю систему банка. Сет узнал все коды доступа и расписал, каким образом будет происходить ограбление. Единственное, что мне непонятно: как он собирался провернуть это в одиночку.

Следующие два месяца ушли на то, чтобы изучить поведение жертвы. Блэк казался обычным человеком, вот только я никогда не видела, чтобы он улыбался. Я не находила причин лишать его жизни, хотя в голове уже прокрутила возможные способы убийства. Сет очень обозлён или, скорее, несчастен.

Когда парню было пятнадцать, он состоял в банде местной шпаны вместе со своим братом (имя в досье не указано). Тогда их уже депортировали в США и предоставили жильё. Оба оказались на улице: работы не было, разве что пособие по безработице старшего брата. Вместе они грабили ювелирные лавки, продуктовые магазины и автозаправки. Это продолжалось некоторое время. Тогда братья затеяли крупный грабёж одного оружейного музея. По всей видимости, хотели продать достаточно дорогие экземпляры карабинов и дробовиков второй половины XIX века.

Напротив музея находился магазин – «Всё по 99 центов», откуда выходила семья из трёх человек. В музее началась перестрелка, в результате которой пролетавшей пулей задели ребёнка. Девочка погибла на месте. Никому из банды не удалось скрыться, кроме его брата. В результате обвинение в убийстве предъявили Сету Уильяму Блэку. Он отсидел 10 лет и вышел на свободу в 1997 году. Это всё, что мне удалось выяснить про этого человека. Дело оставалось за малым – дождаться 20 мая и посмотреть на его действия.

Я выяснила, что в этот день Блэк собирается ограбить банк без какого-либо сопровождения. У него есть всего один револьвер – другого оружия я не обнаружила, возможно, купит немного позже. Недавно Сет приобрёл машину, но так ни разу на ней и не выехал – вероятно, она нужна для чего-то другого. Автомобиль зарегистрирован на неизвестного мне человека: может, Сет заплатил кому-то, чтобы не задавали лишних вопросов. Не знаю, что парень будет делать, но мой срок заканчивается в конце июня. Думаю, я сумею узнать о нём гораздо больше.

Наступает май, я терпеливо жду действий. Я задумала совершить абсолютно сумасшедший поступок – в случае, если парень окажется хорошим человеком. Время покажет, главное – не отступать от плана.

В 9:00 двадцатого мая двухтысячного года двери банка были уже открыты для посетителей. Сет не явился на работу, также не появился и в кафе. Я немедленно поспешила в банк, надев чёрный парик. Я делала перевод на карту наличными, и это заняло у сотрудников время. Блэк появился незамедлительно, одетый как-то иначе. На нём было чёрное длинное пальто, тёмные очки, а в руках большая папка.

Сет стоял в очереди и ожидал, когда его обслужат. Около двадцати минут он осматривал помещение, как вдруг двери банка защёлкнулись на электронный замок. Рука Сета находилась в кармане, когда охранник ринулся к двери, чтобы устранить поломку. Некоторые посетители обратили на это внимание и начали переговариваться между собой. Странное чувство – меня немного затрясло, я поняла, что обратной дороги быть не может, но паника нахлынула волной. Я знала, что сейчас он предпримет что-то.

Охранник взялся за ручку двери и немедленно повалился на пол. Сотрудники обернулись – начался хаос. В этот момент Блэк незаметно бросил дымовую шашку прямо под стол и отошёл на безопасное расстояние. Через мгновение люди начали задыхаться и падать на пол, закрывая лица руками. У меня с собой был платок – с его помощью я смогла дышать некоторое время. Потом – провал: я не помню, что случилось дальше, совсем… Открыла глаза с большим трудом и увидела, как человек в маске усаживает всех в одном месте.

Он направился в мою сторону, схватил меня за куртку и протащил к остальным. Снова провал… Всё как в тумане… Мне тяжело дышать – наверное, я не справлюсь с этим. Сет велел всем молчать и грозил оружием. В его руках – папка и кожаная сумка, наполненная деньгами. Я заметила, что некоторые камеры разбиты. Блэк навёл револьвер на всю толпу. Многие прижались к полу, боясь поднять голову; двое мужчин неразборчиво кричали – и Сет выстрелил одному в плечо. Я помню, что подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Блэк стоял неподвижно около минуты, громко крича на заложников и грозясь выстрелить следующему в голову. Я опустила глаза и услышала приближающиеся шаги.

– Поднимайся! – громкий голос обратился ко мне.

Я боялась поднять голову, но он быстро «помог» мне встать на ноги. Сет приставил к моему виску револьвер, обхватил меня и сказал, чтобы все лежали на полу ещё десять минут. Мы вышли через задний ход, где уже стояла машина. Как только дверь закрылась, зазвучал сигнал тревоги. Сет толкнул меня на заднее сиденье и закрыл дверь, а сам уселся за руль.

– Если ты издашь хоть один звук – я убью тебя, поняла?! – голос был приглушённый, как будто прокуренный, – в нём звучал сам страх.

Я прижалась к сиденью, поддакивая каждому слову. Так страшно мне ещё не было никогда. Рядом нет никого из моих братьев – они точно не знают, где я сейчас нахожусь. Боюсь, я погорячилась и не рассчитала своих возможностей. Нужно делать, что он говорит.

Полиция промчалась прямо мимо нас: машина была незаметной и очень дешёвой. Сет достал сигарету, скинул с себя пальто, выбросил его в окно и закурил. Мы ехали молча несколько часов, уезжая всё дальше из города. На горизонте появился коп, указав на обочину.

– Вот, блять! Сиди здесь и не вздумай сказать что-то лишнее, – Сет остановился и трясущимися руками открыл окно.

– Сэр, добрый день. Предъявите документы на машину, – коп показал удостоверение.

Сет открыл бардачок, достал папку с бумагами. Протянул документы.

– Куда едите?

– В Бруклин, офицер, – Сет улыбнулся, отвернув лицо.

Коп просунул голову в окно и посмотрел на меня.

– У вас всё в порядке, мисс? – офицер обратился ко мне. Сет вспотел от волнения и оскалил лицо.

– Да, офицер. Всё хорошо, – я улыбнулась, сделав вид, что никакой опасности нет.

– Не превышайте скорость, иначе вас будут останавливать на каждом посту.

– Без проблем, офицер.

– Удачной дороги.

Блэк забрал документы, улыбнулся офицеру и тронулся с места. Больше он не проронил ни слова – я забеспокоилась. Мы проехали Бруклин и свернули в неизвестном направлении. Уже стемнело к тому времени, как мы добрались. Он остановился у старого дома в лесу. Сет открыл мою дверь.

– Выходи!

– Ты не заберёшь деньги? – парень закрыл машину и направился в сторону дома, вот я и решила спросить.

Сет обернулся, немного сдвинул брови и забрал сумку с деньгами. Он схватил меня за куртку и потащил в дом. Я очень устала, но не подавала вида. Сет толкнул меня на кровать, а сам сел рядом.

– Ну и кто ты? – он обозлённо смотрит на меня и не может понять, откуда знает моё лицо. Немного подождав, хватает меня за голову и снимает парик. Дотронувшись до моей щеки, задаёт мне вопрос:

– Ты же постоянно ошивалась в кафе по утрам, в баре я тебя тоже видел. Откуда ты меня знаешь?

– Я не знаю, о чём ты говоришь, ты меня с кем-то путаешь.

– Не делай из меня идиота, ты ведь не случайно оказалась в том банке? – Блэк начинает закипать.

– Не случайно… Ты обещаешь меня не трогать?

Сет напрягся, а я была абсолютно спокойна и уверена в том, что он не причинит мне вреда.

– Моя семья ненавидит таких людей, как ты… Почти как ты. До сегодняшнего дня я была уверена, что ты виновен в том, за что сидел. Ты отличаешься чем-то от остальных – в любом случае, когда я закончу, ты либо пристрелишь меня, либо пойдёшь со мной. Я следила за тобой несколько месяцев, хотела выяснить, чем занимаешься. Видимо, облажалась. Это было задание на стойкость, которое я провалила. Тебе остаётся лишь навести свой револьвер и прострелить мне голову, – я не могла остановиться, мне хотелось рассказать всё, что со мной происходит. Чувства захватили меня, я сглупила, выложив все карты на стол. Тогда мне казалось, что я пожалею об этом…

Блэк усмехнулся, медленно покуривая сигарету. Он потянулся за револьвером и навёл его прямо на меня. Я закрыла глаза, уткнувшись головой в матрас. Услышала щелчок – Блэк нажал на курок. Я поняла, что ошиблась. «Это конец, – пронеслось в голове. – Такая глупая смерть…»

Сет показал, что в револьвере нет ни одного патрона. Парень смеялся. Открыв сумку, он бросил мне банку дешёвого пива и протянул свою.

– Ты мне нравишься, такая отчаянная… Придумала весь этот бред, чтобы хоть как-то выбраться из всего этого дерьма. Неужели ты не боишься?

– Тебя? Нет, Сет.

– Знаешь моё имя?!

– Твоё досье дал мне отец. Ты недавно вышел из тюрьмы и был осуждён за убийство ребёнка, разве нет?

– Да какого хрена?! – он вскочил, выхватил нож и приставил к моему горлу.

– Я рассказала всё, что могла. Убери нож, Сет. Я тебе не враг.

– Я не убивал её, это сделал мой брат, – в глазах блеснуло настоящее отчаяние.

– Прости, я только хочу помочь… Убери нож, пожалуйста…

Сет успокоился – он выяснил всё, что хотел. Парень убедился в том, что я не лгу. Я называла факты из его жизни, которые просто вводили его в бешенство. После долгой ночной беседы я убедила его, что он может пойти со мной, если больше некуда. Пообещала, что смогу помочь.

Парень опустошён – у него нет дома, работа приносит только моральный вред, а про развитие своих интеллектуальных способностей речь вообще не заходит. У него есть огромный потенциал в инженерии. Сет встроил в дверь банка регулируемый впрыск хлороформа, чтобы вывести из строя охранника, – это лишь один из примеров его гениальности. О других я ещё не успела расспросить.

И пока я была без сознания, Сет совершил гораздо больше манипуляций. Ему удалось в течение пяти минут вывести из строя все камеры видеонаблюдения, убрать охрану и поместить весь персонал и клиентов банка в одно место.

Время прошло незаметно – мы проговорили уже больше двух часов. Сет начал копошиться.

– Попробуешь? – он достал из куртки пакетик и насыпал содержимое в маленькую трубку.

Я не знала, что это. Даже испугалась немного, но была уверена, что вреда не будет.

– А это что?

– Никогда не пробовала? Мне тебя жаль. Это единственное средство, которое помогает забыть о своём жалком существовании.

Он поджёг содержимое и выкурил. Потом протянул мне. Минут через десять закружилась голова, лицо человека перед моими глазами раздвоилось, и мне стало страшно. Сет сказал, что нужно расслабиться. Я легла, уставившись в потолок. Мы лежали пластом, соприкасаясь плечами.

Парень уже не казался мне таким страшным бандитом – мы могли спокойно говорить. Я помню, Рэй как-то рассказывал мне об изменении чувств к человеку, который угрожает твоей жизни. Вроде он назвал это стокгольмским синдромом. Тебе уже не кажется, что ты жертва, и он для тебя уже не преступник.

– О… А ты уверен, что я не «отъеду» от твоего чудо-средства?

Сет смеялся, он был абсолютно расслаблен и показался мне другим человеком – не тем, кого я привыкла видеть.

– Почему этот день? – спросила я.

– День, сейчас ночь…

– Я про твои чертежи – там везде двадцатое мая.

– Ты успела даже залезть в мою квартиру! С ума сойти. Аха-ха. Мой день рождения… Ненавижу его – всё жду, когда меня пристрелят, – глаза покраснели, кажется, он хочет спать.

– И зачем ты тогда живёшь?

– Не знаю… Всегда хотел завести семью, но как-то не получалось…

– Может скоро получится?!

Сет снова рассмеялся.

– Добавить? – он стал насыпать ещё.

– Я хочу спать.… Только не пристрели меня с утра, хорошо?! И… С днём рождения, Сет! – мои глаза закрылись.

Тогда я быстро уснула, чувствовала себя спокойно – страх совсем ушёл. Я могла уйти, убежать, но не захотела.

Утром Сет не изменил своего отношения ко мне: всё приглядывался, пытаясь уловить подвох. Этот человек мало кому доверял по жизни, а тут – я со своей сумасшедшей историей. Время всё расставит на свои места.

Мы отправились в Бостон. По пути захватили мои вещи из трейлера. Сет уже протрезвел, но его глаза выдавали небольшую усталость.

– А где гарантия, что твоя семейка не грохнет меня, когда мы туда явимся?

– Её нет. Я сделаю всё возможное, чтобы этого не случилось, – они меня послушают. А в крайнем случае… Ты ведь ждёшь, пока тебя пристрелят, разве нет?!

По дороге мы слушали радио, где говорилось о вчерашнем ограблении банка. Полиция ищет мужчину 40-45 лет с бородой, на чёрном внедорожнике. Не знаю, как ему это удалось, но Сет явно хорош в своём деле. Мы говорили всю дорогу – это довольно интересный человек; мне даже удалось увидеть небольшую улыбку пару раз.

Вечером мы добрались до моего дома. Свет в окнах горел – видимо, хотя бы один из них уже выполнил задание и вернулся обратно. Я не видела ребят пять месяцев, только телефонные звонки раз в две недели. Открыв дверь, я обнаружила всех троих, сидящих в холле. Сейчас я либо совершу самую большую ошибку в своей жизни, либо в моей семье появится ещё один брат.

Перед моими глазами стоят трое любящих меня людей, терпеливо ожидавших моего скорого возвращения, а позади – человек, рискнувший жизнью просто потому, что доверился мне.

Глава 5. «Амнистия»

«Грамотный расчёт плана сделает тебя непобедимым: ты будешь уверен в каждом шаге своего врага, таким образом ни один коп никогда до тебя не доберётся».

Сет

Моё место не здесь – я должен был остаться в Мексике, но, как известно, против системы не попрёшь! Политика, как не крути. Странно иногда бывает, как малейшая оплошность или незначительный поступок полностью меняют твою жизнь. Я не смог избежать этого. Мой отец расстрелян, мать изнасилована и убита. Разве я мог вырасти нормальным?!

Я родился в Хуаресе – месте, где каждому человеку когда-нибудь придётся убить. В моём случае отец вложил мне в руку револьвер и заставил выстрелить в овцу. Тогда мне было десять. Он повторял каждый день, что я не достоин носить его фамилию, во мне нет отваги, нет мужества, которыми должен обладать коренной мексиканец. Отец и сам не был мексиканцем, только пытался походить на него. «Ты слабак!» – злость закипала в нём. «Ты просто дьявол, мальчик, мир ошибся, когда назначил тебя моим сыном!» Моё имя олицетворяет бога войны, хаоса и смерти. Жизнь сама сделала меня таким, зато моему братцу всё сходило с рук. Родители обожали его: всегда самая лучшая еда, одежда, похвала и прочее. Мне казалось, что я не должен быть с ними, как будто это не моя семья. Всегда хотелось какого-то спокойствия – здесь бы я этого не получил.

В 1984 году в наш дом ворвалась банда наркоторговцев, их было около шести человек. Самый здоровый долго говорил с отцом, пока остальные держали нас, приставив к горлу ножи. Разговор был о каком-то проценте за передержку товара. Отец плюнул в лицо громиле, и тот выстрелил ему сначала в оба колена, потом в грудь, а после долгого воя своей жертвы – двойной в голову. Мать потащили в комнату, где зверски убили. Нас с братом посадили в машину и увезли. Наши глаза завязаны, куда везут – неизвестно. Да и вообще, зачем мы им понадобились? В тот момент я не особо мог оценить ситуацию. Мы прибыли на основную точку – так называемое гнездо картеля. Здесь располагалась база, которая одновременно являлась местом их проживания, складом, где они держали свой товар, и постоянным лагерем. Нас поместили в камеру, где мы просидели четыре дня.

Однажды утром я услышал, как открывается старая скрипучая дверь, и в глаза ударил яркий свет. Брата увели первым, я долго ждал, пока придут за мной, – и вот, наконец, это случилось. Меня схватили за шиворот, потащили в комнату, где сидел грозный мужик с сигарой во рту. Усадили прямо перед ним. Я не помню, что мне говорили, но суть была в том, чтобы я стал для них крысой. Босс хотел с помощью меня узнать информацию о других картелях города. Собственно, так и получилось. Спустя совсем недолгое время с помощью двух мальчишек, абсолютно не понимающих, что они творят, эти уроды смогли сдать полиции три незаконные банды. Брат купался в этой стихии, ему поручали более щепетильные задания, нежели мне. Изначально я не соглашался на вступление в картель, но меня просто заставили: дали два пути – либо я работаю на них, либо умираю.

Я не скорбел по родителям. Никогда не любил их, да и никого не любил. Брат – это моя полная противоположность. Надменный, высокомерный брехун. Он вымещал злость на каждом встречном, я же делал это выборочно. Эта банда позволила мне раскрыть свой потенциал.

В течение двух лет я работал на них, и во мне боролись два человека. Один желал мести, денег и славы, другой хотел спокойствия и умиротворения, которого у него никогда не было. Именно поведение второго всегда подводило мою работу. Я часто плошал. Босс оказался недоволен моим поведением, часто оставлял меня на два-три дня «подумать» в одиночестве. Что-то засело в голове и не давало жить. В те дни, когда я сидел в камере, часто думал, почему родители никогда меня не любили, чем я хуже Маркуса. Он всегда вёл себя гораздо хуже, чем я. В некоторых случаях я находил ответы. Отец был жестоким человеком, Маркус всегда подражал ему – может, поэтому его любили. Я всегда ощущал себя чужим, не чувствовал близости к этим людям. Мать никогда не разговаривала со мной. Как мы вообще сидели за одним столом? Я не помню, чтобы испытывал положительные эмоции. Не встречал людей, которые бы постояли за меня. Меня просто не существовало.

Однажды я подумал: «А что, если меня не станет? Ведь ничего не изменится. Ни один человек не заплачет обо мне». Я не понимал, как продолжаю жить с такой ненавистью к людям, а главное – к себе. Моё существование просто продолжалось. Я понял, что пора выключить свои чувства, и прогнулся. Мне нужно выжить! С этими людьми я провёл много времени и научился продавать наркоту, подставлять своих же людей, воровать, убивать и пытать людей. Этот городок заставил увидеть жизнь с худшей стороны.

Босс учил никогда не испытывать жалости к людям, говорил, что есть два выбора: оставаться на месте зверя либо сесть на стул для пыток вместо них. Проще говоря, либо убьёшь ты, либо тебя. Я погружался в этот прогнивший мир всё больше, и мне это нравилось. Единственное, что смущало, – когда дело доходило до абсолютно невинных. Тогда я просто не смотрел: моё лицо становилось каменным, а внутри извергался вулкан.

За эти два года мы с братом полностью отдалились друг от друга. Он занимался исключительно заказами на убийство, и из него вырос настоящий киллер. Я же в большей степени просто торговал и являлся исполнителем. За всё это время мы поговорили всего дважды – и то о работе.

Время шло, и ничего не менялось, пока одним утром мне не завязали глаза и не бросили в грузовик. Меня привезли в аэропорт, где передали абсолютно неизвестным людям – вместе со мной и Маркуса. Нас усадили в самолёт, сопровождали четыре человека в форме. В их руках оказались наши документы, визы, а также бумаги на эмиграцию из страны. По политическим соображениям банда распалась в течение недели и расселилась в разные страны. По прибытии я понял, что оказался в абсолютно другой стране, с другим менталитетом и ценностями – Соединённых Штатах Америки.

В посольстве страны решили определить нас с братом в детский дом, где мы пробыли около месяца. Нас учили английскому, хотя в картеле мы достаточно хорошо научились разговаривать на нём. Брату исполнилось восемнадцать, и ему предоставили комнату в районе для малоимущих, мне же оставалось только ждать. Как ни странно, Маркус оформил опеку надо мной и забрал оттуда. Я был удивлён. Ему предоставляли пособие от государства, но работать Маркус не собирался.

Мне только исполнилось пятнадцать, когда мы начали грабить магазины. Я наткнулся на мелкую шпану во дворе дома, которая предложила вместе совершать грабежи. Маркус подключился незамедлительно. Сначала это были продуктовые магазины, потом бутики с одеждой, кафе, заправки. Но спустя время мы начали совершать действительно крупные ограбления. Наши имена оказались в списках разыскиваемых преступников города. За это время из-за нашей работы погибли двое – просто оказавшись не в то время и ни в том месте. Так что я проходил у полиции не только как вор, но и как убийца.

Я разучился сочувствовать: во мне было столько ненависти, что другой человек бы просто не вынес. Я придерживался всегда одной мысли: «Грамотный расчёт плана сделает тебя непобедимым: ты будешь уверен в каждом шаге своего врага, таким образом ни один коп никогда до тебя не доберётся». Это всегда помогало выживать – только холодный расчёт.

И вот однажды моё везение кончилось. Мы затеяли ограбление старинного музея оружейной техники времён XVIII-XIX веков. Мне не хватало чувства меры, я хотел больше! Рассчитал всё до мелочей: мы убрали охрану, камеры, отключили все возможные системы связи с полицией. Я разносил витрину за витриной, забирая самые ценные экземпляры карабинов и винтовок, совсем потерял голову. Мне это нравилось, а как нравилось братцу – я вообще молчу.

Набрали шесть мешков драгоценного оружия и уже собирались уходить. Вдали послышались сигналы сирены. Я заторопился. Уходил из музея последним – тоже я, и когда оказался на улице, увидел приближающиеся машины полиции. Нам велели бросить оружие и сдаться – и вот во мне снова щёлкнуло чувство того второго человека. Я не хотел этой перестрелки, не хотел убийств невинных людей. Хотел только одного – смыться оттуда.

В моей руке был тот самый револьвер, который отдал отец; не знаю почему, но я носил его с собой всегда. Он был заряжен пятью патронами, так как один я выпустил в пол, чтобы напугать охрану. Я прятался за одной из машин на стоянке, пока остальные отстреливались от копов. Маркус подбежал ко мне, выхватил револьвер и начал стрелять. На противоположной стороне улицы я заметил двоих людей, склонившихся возле лежавшего человека, а точнее – ребёнка. Я схватился за голову: «Неужели мы убили ребёнка?» Брат кричал, что я слабак – так же как кричал когда-то отец. Он стал точной копией ублюдка, таким же безжалостным убийцей и вором. Он отдал мне револьвер, отбежав к другой машине.

Четверых из наших положили, остались только мы с братом и ещё двое парней. Последние побежали сдаваться, пока брат собирал в мешок остатки денег и оружия. Я не заметил, как меня схватили сзади и оглушили. В глазах потемнело, и последним, что я увидел, был мой брат, который поднимался с колен. Маркус посмотрел на меня с ненавистью, а затем скрылся…

Я очнулся в тюремном госпитале, где провёл несколько часов. Удар по голове оказался достаточно сильным, да ещё вдобавок копы постарались, шарахнув меня шокером. Меня незамедлительно повели в комнату для допросов. За столом сидела женщина. Мне предъявили обвинение в убийстве ребёнка, так как двое из моей банды подтвердили, что стрелял именно я. В крови обнаружили мои любимые наркотики, которыми я частенько баловался. Пуля, которую извлекли из тела девочки, соответствовала револьверу в моей руке. Также мне вспомнили заслуги по прибытии в Бостон: каждое ограбление, каждый угон автомобиля – мои бойцы выложили все карты на стол, пытаясь скосить себе срок. В итоге им дали по пять лет за грабежи, хулиганство и разбои, а я подходил идеально для полного обвинения в убийстве.