Гадкий утенок. Сборник рассказов для женщин

– Мама, у нас сегодня гости.

– Девчонки придут? – Мать обрадовалась.

– Нет. Константин Павлович.

– Мужчина? Дай-то бог. – Возможно, дочь нашла свою судьбу.

Но они обе не знали, что должен дать этот бог.

– Маша, живо надевай фартук и на кухню. А то придется кормить гостя сырым тестом.

Раскатывая тесто, мать спросила:

– Ты хоть скажи, кто этот Константин Павлович.

– Это юрист. Он иногда заходит к нам с документами. Такой серьезный, строгий.

– Молодец, решила хоть с кем-то заговорить.

– Он сам заговорил. – Она и матери не хотела признаться, что заговорил он в ответ на ее вопрос. Стыдно было.

– Что он из себя представляет, как выглядит?

– Мама, ты сама увидишь. Он высокий. Стройный. Милый молодой человек.

Пироги были готовы к семи часам. Оставшиеся полчаса Маша мучила себя вопросом, а придет ли гость.

Он пришел ровно в половине восьмого.

Я купил цветы. Вообще, я не умею покупать эти веники. Я в них не разбираюсь. И таскать не привык. Мои девчонки не избалованы подарками. Подарок – это я, обернутый в фирменный костюм. Это был мой первый опыт, не хотелось ударить в грязь лицом.

– Проходите, – пригласила Маша гостя.

Я переступил порог. Не очень галантно сунул в руки хозяйки веник. Обрадовался. Что освободился от него.

– Проходите, Константин Павлович.– Маша смущенно улыбается. Не часто здесь в гостях мужчины.

– Просто Костя. – Поправил я.

– Да. Проходите, Костя.

Я прошел в комнату и поздоровался с мамой Маши.

– Здравствуйте, я Костя.

– А я Наталья Степановна.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Садитесь, я сейчас соберу на стол. Пироги уже готовы.

Я сел. Маша села на стул напротив, нервно перебирая пальчиками края юбки. Да, тяжелый случай. Похоже, мужиков она видела только по телевизору. Хозяйка дома принесла пироги, разлила чай, и мы сели за стол.

– Вы юрист? – Спросила мать Маши.

– Юрист.

– Часто выступаете в суде?

– Бывает. Только сейчас у меня временный перерыв. Шеф не пускает меня в зал суда. С таким-то украшением.

– А можно поинтересоваться, где вы приобрели это «украшение»?

– Вам правду сказать или соврать? – Придется рассказать.

– Лучше, правду.

– Мой однокашник и тезка в полиции работает. Он подвозил меня. А тут заметил, впереди едет преступник. Он погнался за ним. Мы их догнали, остановили. Костя выскочил из машины с пистолетом. Стой, полиция. Преступники и Костя выстрелили почти одновременно. Костю ранили. Он ранил одного из преступников. Второй попытался убежать. Я его догнал. Вот он мне и врезал. Но я все же задержал его. Ничего, я ему навалял. Его же пушкой по башке так трахнул. Такая история. Если б не мой однокашник, то я бы и не связывался. Так, что героем меня назвать трудно. Обстоятельства заставили.

– Так он был вооружен? Стрелял?

– Пару раз. – Я проговорился случайно про пистолет. Не хотел, что б подумали, каждый меня может побить. Вот и вырвалось. – И все мимо.

– Так вы – герой.

– Какой герой. Я больше не за какие коврижки ловить не буду бандитов. Шеф мне выговор обещал. И премии лишить. Вот это героизм.

– За что? – Искреннее удивление.

– Я срываю график судебных заседаний. Шефу вместо меня придется выступать.

– Так вы же для благого дела.

– А ему какая разница.

Наталья Степановна оказалась чудесной женщиной. Мы очень скоро забыли тему моего героизма. Болтали о всяких пустяках. О сериалах. О комнатных растениях. Пироги были чудесными. Уходя, я поблагодарил женщин за прекрасный вечер и вкусные пироги. На пороге я почему-то спросил:

– С пирогами мы разобрались, Маша. А завтра, что ты делаешь?

– Не знаю.

– Тогда я беру билеты в театр. Пойдешь?

– Да.

– Тогда. Я заеду за тобой.

Ха, ха. Театр. Ты явно заболел, парень. Последние подмостки, которые ты помнишь, это твоя постель. А занавес – одеяло. Нет, ты что-то не то съел. Но на следующий день я купил билеты в театр. Давали «Хелло, Долли». К нам пришла Долли, наконец, Долли. Доли к нам вернулась навсегда. Маша внимательно следила за спектаклем. Она понемногу расслаблялась. Напряжение спало. В антракте мы не забыли посетить буфет. Выпили чего-то прохладительного.

– Я давно не была в театре.

– Я тоже. А ты почему не ходишь в театр?

– Одной как-то грустно.

– А с подругами?

– У подруг для этого есть более подходящая компания.

– Теперь и у тебя есть более подходящая компания.

Маша вновь смутилась. Ах, это милое смущение.

Домой мы шли пешком. Болтали.

– Маша, а чем ты занимаешься в свободное время?

– Разным. Вышиваю. Готовлю. Читаю. А вы, Константин?

– Костя. Меня зовут Костя. У меня много друзей. Все славные. – Не сознаваться же ей, что мои друзья чаще всего носят юбки. – Они не дают засидеться мне в моем болоте. Свободного времени, для себя, как сегодня, у меня не так много.

– А вам понравился спектакль?

– Очень. «Хелло, Долли» я могу смотреть бесконечно. Мне вообще, понравился сегодняшний вечер.

Я довел ее до двери квартиры. Открывая замок, она спросила:

– Зайдешь?

– Нет. Уже поздно. Отдыхай. Я позвоню.

– Хорошо. – Сказала она и скрылась за закрытой дверью.

Сколько после Маша с матерью обсуждали эту встречу. Было сказано все. Не по себе дерево рубишь. Он разобьет твое сердце. Но она была готова, как мотылек лететь к пламени свечи. А что оно, сердце, что его жалеть. Живут только раз на свете.

Пару дней я смеялся над собой. В детство впал. Просто школьник. Мне б за ней портфель таскать. Но к выходным решил позвонить.

Маша с тоской поглядывала на телефон. Пыталась убедить себя, все это глупости. К чему она ему. Надо выбросить это из головы. Забыть. Снова вернуться к обычной жизни. Но телефон все же зазвонил. Его голос.

– Маша, у тебя какие планы на выходные?

– Никаких.

– А если съездить на пруд или речку. Позагорать, искупаться? Как?

– Не возражаю.

– Завтра у нас суббота. Я заеду за тобой. Часов в девять.

В девять Маша выскочила из подъезда с пакетом. Захватила с собой разную снедь, чтобы перекусить на берегу. Мы поехали на озеро. Загорали, купались.

Я так, мельком (признаюсь, вовсе не мельком) оглядел ее фигуру. Ничего. Даже очень. Хорошая девочка. Мы купались. Поглощали снедь, которую она приготовила. Было хорошо. Мне этот день понравился. Она простая и искренняя. Ее можно было читать, как открытую книгу. Она резко отличалась от моих прежних знакомых. Тех охотниц за мужиками и удовольствиями. Она иная. На обратном пути она болтала о разных пустяках. Выглядела забавной. Звонко смеялась. Я проводил ее домой, понимая, без этих встреч в моей жизни будет чего-то не хватать. С этого дня наши встречи стали постоянными.

Выдался случай, надо было отнести бумаги в ту контору, где работал Костя. Маша с радостью взялась за это. Бумаги она передала. Потом у секретаря, у Светы, спросила:

– А Константин Павлович где?

– А тебе-то что? Тоже попалась в его сети? Одна из тех, кто готов прыгнуть к нему в постель?

– Нет.

– Оно и видно. У этого бабника столько дурех. Полгорода под него стелилось. Говорят, в постели он сказка. А ты как думаешь? Посоветуй, он и мне предлагал. Я отказалась. Так как, зря?

– Не знаю. – Маша покраснела. – Он мне нужен по делу.

Развернулась и ушла. По дороге думала, что она глупая девчонка. Дура. На что она надеялась? Думала, что он монах? Закрылся в келье и молится с утра до ночи. Дома она своей печалью поделилась с матерью.

– Что ж, дочка, мужики, они все такие. Им от женщин одно нужно. В постель затащить, а там, как доведется. Ты, Маша, постарайся не повторять моих ошибок. Моей судьбы. Нам, конечно, вместе хорошо. Но женщине все же нужен спутник жизни. С кем детей растить. А этот красавчик изломает тебе жизнь. Постарайся его забыть.

Но, забыть, никак не получалось. Она хотела отказаться от встреч с ним, но воли не хватало. Она обещала себе, что будет вести себя с ним сдержанно, холодно, но клятвы эти таяли сами собой, как только она видела его. Его глаза, отливающие зеленью. Его руки, что обнимали ее. Она окончательно сломалась, сдалась. Не сказала себе вот так, в явь, но в подсознании понимала, если он пригласит ее к себе, она согласится на все. Путь это будет первый и последний раз в ее жизни. Она не сможет отказать ему, не сможет отказать себе.

Они продолжали встречаться. Константин не то, чтобы боялся заключительного аккорда, он опасался, что своими неосторожными действиями может подвести черту под их хрупкими отношениями. Он опасался, что все закончится той пустотой, которую он не раз ощущал, когда встречался с другими женщинами. Подкралась осторожно осень, бросая желтые листы под ноги. Слезы дождя. Его былые подружки как бы растаяли в осеннем тумане. Оставалась только Маша, такая близкая, понятная. Однажды Костя решился. Он позвонил матери.

– Мама, я завтра к тебе зайду. Хорошо?

– С каких пор ты начал спрашивать, зайти тебе или нет.

– Я не один зайду.

Сердце матери екнуло. Неужели свершилось.

– Хорошо. Мы с отцом будем ждать.

На следующий день, как обычно, он встретился с Машей.

– Я давно не был у стариков. Надо бы забежать к ним.

– Хорошо. Ты иди, если надо.

– Ты не поняла, мы с тобой зайдем вместе.

– А это удобно?

– Вполне удобно, по крайней мере, для меня. Вот для них…. Они постоянно пытаются меня заклевать. В твоем присутствии им будет неудобно меня клевать.

– Они такие злые?

– Нет, это они по доброте сердечной. Все пытаются наставить своего маленького сыночка на путь истинный.

Константин своим ключем открыл дверь. Они вошли. От порога Костя крикнул:

– Мама, мы пришли.

Навстречу вышла женщина еще далеко не старая.

– Вот, наконец-то. Проходите. Сейчас на стол соберу. Поди, голодные. Павел! Сын пришел с девушкой.

Вышел отец.

– Проходите. Что ты гостью на ногах держишь. Предложи присесть.

Они присели. У Маши тут вырвалось:

– Может, мне пойти на кухню, помочь?

– Мать сама справится, – ответил отец.

Маша подумала, что брякнула это не к месту. Не всякая женщина захочет, чтобы другая женщина вторгалась в ее царство. Но Костя встал и повел ее на кухню.

– Идем, Маша.

– Мама, я тебе помощницу привел. Примешь?

– Проходи, девочка. А ты, Костя, ступай. От тебя больше вреда, чем пользы.

– Ухожу, ухожу.

– А ты, Маша, помоги мне.

– А что от него такой вред?

– Ой, разве может быть от мужика польза. Один вред. Им бы только диван продавливать с газетой в руках. И ту верхом вниз держат. Один вред от них в доме. Сама не могу понять, чего мы их терпим. А Костя – ходячее недоразумение.

Маше отчего-то захотелось защитить Костю.

– Нет, он доразумение. Очень даже доразумение. Особенно в суде.

Мать бросила на нее взгляд.

– Защитить хочешь. Теперь я вижу, если что, то отдам сына в хорошие руки.

Маша смутилась.

– Давай, понесем. А то мужики там голодные.

Когда они вошли в комнату, мужики что-то обсуждали. Политику? Сердито посмотрели на женщин. Пришли мешать. Но все же решили соизволить сесть за стол. Снизошли. Маша стеснялась. Со стороны могло показаться, что ест она с неохотой.