§ 2. Современное состояние информационной безопасности Российской Федерации и функции граждан при осуществлении противодействия информационным угрозам безопасности государства
Под информационной безопасностью Российской Федерации понимается состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства80. Т. А. Мартиросян определяет информационную безопасность как состояние защищенности личности, общества и государства в информационной сфере от возможных внутренних и внешних угроз81. Об обеспечении информационной безопасности в интересах личности, общества и государства говорят и другие исследователи82. Интересы личности в информационной сфере заключаются в реализации конституционных прав человека и гражданина на доступ к информации, на использование информации в интересах осуществления не запрещенной законом деятельности, физического, духовного и интеллектуального развития, а также в защите информации, обеспечивающей личную безопасность. Интересы общества состоят в обеспечении интересов личности в этой сфере, упрочении демократии, создании правового социального государства, достижении и поддержании общественного согласия, в духовном обновлении России, а интересы государства – в создании условий для гармоничного развития информационной инфраструктуры, реализации прав и свобод человека и гражданина в области получения информации и пользования ею в целях обеспечения незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности, политической, экономической и социальной стабильности, в обеспечении законности и правопорядка, развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества83.
Возможности Интернета широко задействовались и задействуются для организации «цветных революций», например, в Ираке, Ливии, Сирии, Украине84. Воздействие на массовое сознание граждан осуществляется таким образом, что не просто преподносится недостоверная информация, а используются механизмы влияния на принятие решений личностью, формулирование и восприятие ею оценочных суждений. Зачастую это осуществляется за счет использования эгоистических побуждений, ложного патриотизма, низкой правовой и политической культуры, не говоря уже о ксенофобии и прочих взглядах экстремистской направленности. Противник использует предпосылки для социальных конфликтов, играет на незащищенности и нереализованности прав и свобод отдельных групп населения, т. е. ищет надломы, противоречия и использует их в своих геополитических интересах. Безусловно, для обеспечения прав и свобод личности необходимы соответствующие условия, гарантии. Сегодня, как отмечают исследователи, отсутствуют такие гарантии в силу социального и экономического кризисов. Именно это может стать причиной снижения авторитета власти, усиления напряжённости в обществе и появления экстремистских настроений85.
Массовые нарушения прав человека, коррупция являются причинами низкого уровня правосознания личности, правового нигилизма. Правовой нигилизм, в свою очередь, является одной из причин терроризма86. Эффективное идеологическое, информационное противодействие терроризму на государственном и межгосударственном уровнях возможно только в том случае, если к этому присоединятся не только все слои населения, но и общественные организации и движения антитеррористической направленности87. Низкий уровень правовой и политической культуры приводят к недоверию личности к праву, ее незаинтересованности в участии в общественных отношениях, реализации своих интересов посредством права. Ещё в Указе Президента РФ от 6 июля 1995 г. № 673 «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации» поставлена цель «реформирования государственного управления, в том числе совершенствования системы государственной регистрации общественных объединений и других юридических лиц и контроля за их деятельностью». Как отмечал Президент РФ В. В. Путин в Послании Федеральному Собранию 2005 г.88, «нужны такие правоохранительные органы, работой которых добропорядочный гражданин будет гордиться», другим важным шагом на пути к формированию необходимого уровня правосознания общества является обеспечение права граждан на объективную информацию, что прямо связано с действием в нашей государственной политике принципов свободы и справедливости, что позволит гражданам получать больше объективной информации о деятельности государственного аппарата, поможет им защитить свои интересы.
Именно такие негативные проявления могут быть использованы в качестве условий для разжигания «цветных революций» и прочих деструктивных проявлений. В Стратегии Национальной безопасности США 2015 г. отмечены тенденции противостояния государственного управления и народа в некоторых государствах, подрыва легитимности государственной власти. США утверждают об укреплении обороны и внутренней безопасности страны, достижении своих геополитических целей не исключительно вооруженными методами, а с помощью повышения активности гражданского общества, развития свободы и объединений групп в сети Интернет и т. д., в том числе среди населения других стран. Полагаем, что объединение усилий государства, общества и личности по защите Отечества крайне важно для отстаивания собственных национальных интересов, недопустимости их подмены, сохранения стабильности конституционного строя и повышения легитимности государственной власти.
Для преодоления правового нигилизма, повышения правовой и политической культуры государственные органы своей деятельностью должны внушить населению мысль о том, что государство – орган выражения и защиты интересов, прежде всего, каждого отдельного гражданина и всего общества. Уровень доверия населения государству и общественным объединениям является одним из важнейших критериев оценки их совместной деятельности89. Спустя 10 лет после изложения вышеуказанных проблем в Послании Президента РФ можно утверждать, что развитие гражданского общества, укрепление доверия личности к праву, повышение участия граждан в политической жизни страны остаются по-прежнему актуальными.
Согласно Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 г. экстремизм является одной из наиболее сложных проблем современного российского общества, что связано в первую очередь с многообразием его проявлений, неоднородным составом экстремистских организаций, которые угрожают национальной безопасности Российской Федерации. Некоторыми государствами экстремизм используется как инструмент для решения геополитических вопросов и передела сфер экономического влияния. Серьезную угрозу представляют участившиеся в иностранных государствах случаи умышленного искажения истории, возрождения идей нацизма и фашизма. Таким образом, экстремизм выступает не просто военной угрозой, что следует из анализа содержания внутренних военных угроз и опасностей, изложенных в Военной доктрине РФ, но и угрозой стабильности конституционного строя, способной подорвать политические, социально-экономические и духовные основы конституционного строя, что в целом определяет существование государства. При этом наиболее опасные виды экстремизма: националистический, религиозный и политический – проявляются в возбуждении ненависти либо вражды по признакам пола, расовой, национальной, языковой, религиозной принадлежности или принадлежности к какой-либо социальной группе, в том числе путем распространения призывов к насильственным действиям, прежде всего через информационно-телекоммуникационные сети, включая сеть Интернет, в вовлечении отдельных лиц в деятельность экстремистских организаций или групп, в проведении несогласованных акций, организации массовых беспорядков и совершении террористических актов. Распространение экстремистских идей, в частности, мнения о приемлемости насильственных действий для достижения поставленных целей угрожает общественной безопасности в Российской Федерации ввиду усиления агрессивности идеологии экстремизма и увеличения масштабов ее пропаганды в обществе. Многие экстремистские организации стремятся использовать религию как инструмент для вовлечения в свои ряды новых членов, средство для разжигания и обострения межконфессиональных и межэтнических конфликтов, которые создают угрозу территориальной целостности Российской Федерации. Следует признать, что предупредительные меры противодействия данным действиям требуют своего развития, в то время как в числе основных задач государственной политики в сфере противодействия экстремизму указано на консолидацию усилий федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления, институтов гражданского общества и организаций в целях противодействия проявлениям экстремизма.
Согласимся с мнением о том, что права человека, будучи в определенной мере предопределенными характером породивших их общества и государства, сами, в свою очередь, оказывают обратное воздействие как на общество, так и на государство90. При этом следует отметить важную тенденцию демократизации, охватывающую в том числе и сферу национальной безопасности, отмечаемую Т. В. Вербицкой: будучи все более и более активным участником решения проблем, особенно в устоявшихся демократиях, гражданское общество является важным звеном жизни государства и индивида. Включая большое количество объединений, организаций, институтов, аналитических центров и групп разных слоев общества, гражданское общество является идеальным противовесом в условиях демократии. Соответственно, сфера национальной безопасности должна развиваться на основе использования преимуществ данного противостояния91.
Исследователи насчитывают пятую мировую войну – информационно-интеллектуальную, которая ведется уже не на политическом и финансовом, а на культурном, цивилизационном, этническом, религиозном и иных фронтах. Сохранение и развитие Российского государства видится в условиях возрождения и укрепления идеи Евразийской Руси, т. е., прежде всего, ценностей патриотизма, духовности, державности, социального партнерства, консолидации92. Войны 1854, 1877, 1904 и отчасти 1914 гг. были дуэлями армий – население стояло в позе секундантов. Теперь дуэль сменилась всеобщим побоищем: при помощи авиации война из поверхностной превратилась в объемную, а именно в истребление. Но еще более трагичное преобразование внесено установлением четвертого измерения. Во многих войнах вспомогательным средством победы было ослабление духа вражеских армии и народа. Наполеон пытался привлечь на свою сторону российское крестьянство обещанием отмены крепостного права – крестьянство ответило на это партизанством93; в английском парламенте перед Крымской войной говорилось, что надо использовать энергию всех в России недовольных властями, – только десяток поляков стали агентурой английского шпионажа в Крыму. Для организации мятежей используется недовольство населения. Так, в СССР в 1920-е гг. контрреволюционеры использовали тяжелое материальное положение рабочих и недовольство крестьян продразверсткой. Им удалось спровоцировать мятежи в ряде районов страны94. Нацисты различными способами пытались осуществлять психологическое воздействие на бойцов Красной Армии и население оккупированных территорий95.
Как отмечает И. А. Шеин, в условиях современной глобализации транснациональных угроз миру и безопасности народов ставка на силу все еще остается одним из важнейших инструментов внешней политики некоторых государств, хотя содержание этого понятия претерпевает существенные изменения. В дополнение к оправдавшей себя в прошлом опоре преимущественно на военную силу приходит экономическая, идеологическая, религиозная экспансия с использованием новейших политических и информационных технологий96.
Теперь к решению подобной задачи геополитический противник подходит методически: душа вражеской армии, душа вражеского народа стали важнейшими стратегическими объектами; мобилизация духа собственного народа стала важнейшей задачей верховного стратега. Разложить дух врага и уберечь от разложений свой дух – вот смысл борьбы в четвертом измерении, которое сделалось более важным. Данные цели достигаются путем использования различных видов пропаганды, создания иррегулярных сил, поддержки партизанских движений, диверсантов, террористов, саботеров, чья продуктивность увеличивалась в результате прикомандирования к ним профессиональных военнослужащих, материальной и моральной поддержки и т. д. При этом основной надеждой противника является молодежь97. Несомненно, войны не выигрывают спецслужбы или армия с помощью даже самых блестящих спецопераций. Войну выигрывает только общество в целом, народ, при этом у России немало недугов. Отечество в опасности, несмотря на кажущуюся стабильность и установившийся порядок98.
Следует отметить негативную роль процессов глобализации в противодействии данным угрозам. Глобализация представляет собой процесс усиления взаимозависимости различных стран и регионов мира и, как следствие, усиления противоречий между национальным и наднациональным по всему спектру проблем экономического, политического, правового, морального, религиозного, культурного, информационного плана. Сложность и неоднозначность глобализационных процессов, глубина развертывающихся преобразований в различных сферах жизнедеятельности человека приводят к появлению многочисленных конфликтов99, что усугубляет их и не способствует эффективности противодействия им. В настоящее время серьезную озабоченность вызывают обостряющиеся в условиях глобализации проблемы обеспечения безопасности100, и особая роль в решении проблем противодействия экстремизму в этих условиях отводится институтам гражданского общества101.
Согласимся с мнением о том, что динамика общества XXI в. требует как быстрой реакции на происходящие в стране изменения, так и уменьшения социальных конфликтов путем наилучшего согласования разнородных интересов социальных общностей путем компромисса. А для этого должно быть достигнуто осознание того, что население – ведущий субъект политического процесса, оно имеет полное право задавать или корректировать вектор политического развития страны. При этом, как отмечает К. А. Катушева, партиципаторная деятельность граждан, в том числе молодежи, в законных, «конвенциональных» рамках приобретает тенденцию к уменьшению, а «неконвенциональные формы» политического участия все чаще находят повод проявиться. Данная ситуация четко характеризует кризис политического участия. Не получая возможности в соответствующей закону форме донести свои требования, интересы и потребности до власти, население стремится осуществить это с помощью нелегальных методов, как это было на митингах после декабрьских парламентских выборов 2011 г. Трансформация законных методов трансляции общественного запроса в незаконные связана в первую очередь с тем, что исчезли или перестали эффективно действовать легальные механизмы и институты этой трансляции. Выделены три тенденции политического участия молодежи как части социума: политический абсентеизм, автономное и мобилизованное участие. Идет плавная трансформация подданнической политической культуры в культуру участия, все больше людей стремится принять активное участие в формировании и реализации политики, независимо от того, какие методы ими избираются – законные или незаконные, позитивные или протестные102.
Среди возможных форм воздействия гражданского общества на политическую безопасность В. Е. Дементьев выделяет участие самих граждан, представляющих их интересы партий, общественных объединений в процессах формирования институтов политической власти, внесение законодательных и прочих инициатив для обсуждения как в самом гражданском обществе, так и в кулуарах публичной власти, контроль над деятельностью государственных органов, общественных организаций, выработку базовых гражданских ценностей, осуществление процессов политической социализации и выработку основных положений политической культуры, формирование общественных настроений, а именно доверия/недоверия к представителям публичной власти, политических партий и общественных объединений, самоорганизацию и формирование тех структур, которые в лице партий, общественных организаций будут выражать интересы гражданского общества или его части, воспроизведение политической реальности и закрепление ее в виде традиций, обычаев и пр., артикуляцию политических потребностей и требований, что в совокупности формирует потенциал гражданского согласия, который необходим для установления политической стабильности103.
При этом различные формы гражданского участия, в том числе протестные, выступают в качестве механизма обратной связи104. В связи с этим требует осмысления значение общественного контроля как формы участия граждан в управлении делами государства и использование его потенциала в обеспечении национальной безопасности. С одной стороны, политические акции, действия, мероприятия могут способствовать нейтрализации проблем политического абсентеизма и правового нигилизма. С другой стороны, без должного правового регулирования участия граждан в противодействии информационным угрозам безопасности государства в условиях недооценки роли гражданского общества и рассмотрения его как источника угроз и опасностей данные угрозы будут только усиливаться.
Как и предмет любой отрасли права, предмет военного права находится в развитии. Динамика общественных отношений обуславливает расширение предмета правового регулирования. Это прослеживается в положениях Военной доктрины РФ, а, как известно, содержание и направленность военной науки обусловливаются военной доктриной, утверждаемой указом Президента РФ; в свою очередь, выводы и рекомендации военной науки используются при разработке военной доктрины Российской Федерации105. Современная геополитическая обстановка, а также внутренние военные угрозы и опасности, особенности и проблемы функционирования военной организации государства диктуют необходимость обратить более пристальное внимание на многие, казалось бы, устоявшиеся нормы и правовые институты. Имеют глубочайшие особенности развития в военном праве конституционные положения о территориальной целостности и суверенитете государства, праве на сецессию. В практической деятельности возникают вопросы о соотношении публичных и частных интересов, допустимости ограничения отдельных видов прав и свобод человека и гражданина. Появляется интерес к проблемам участия гражданского общества в обеспечении военной безопасности. На наш взгляд, именно в военно-правовых отношениях многие проблемы, как теоретического, так и практического характера, могут быть решены в наибольшей степени глубоко и результативно. Во многом это обусловлено острыми глобальными проблемами человечества, решаемыми военно-правовой наукой.
Динамика общественных отношений обуславливает необходимость учета не только характера новых военных угроз и опасностей, но и особенностей развития общественных отношений, выявления видов субъективных прав, фактически нереализуемых, а также проблем реализации прав граждан. Так, растет интерес военно-правовой науки к проблемам общественной безопасности106. Таким образом, виды безопасности взаимосвязаны.
Как справедливо отметил В. Г. Стрекозов, свою решающую роль в защите социалистического Отечества советский народ может сыграть только в том случае, если будут использованы все организационные формы его активного участия в защите Отечества, если эти формы будут соответствовать историческим условиям борьбы107. Некоторые исследователи не разграничивают участие граждан в обеспечении различных видов безопасности, классифицируя его по субъектам осуществления (частными охранными организациями, частными детективами, объединениями граждан в сфере обеспечения безопасности и охраны общественного порядка, в том числе народными дружинами, казачьими обществами)108.
Оборона и безопасность находят точки своего соприкосновения все более отчетливо. Это подчеркивают попытки законодательно урегулировать правовой статус частных военных компаний. В практике зарубежных стран министерства обороны, армия осуществляют деятельность в сфере обеспечения информационной безопасности и информационного противодействия. Таким образом, утверждения о категорическом разграничении обороны и безопасности не соответствуют характеру современных информационных и военных угроз и опасностей и необходимости объединения усилий государства (в лице всех его органов), общества и личности в защите государства.
Все добровольческие отряды, партизанские движения, истребительные батальоны действовали под контролем со стороны государственных органов. Так, народное ополчение являлось резервом Красной Армии, а боевой деятельностью истребительных батальонов руководили структуры НКВД (Штаб истребительных батальонов НКВД СССР, местные руководящие структуры – оперативные группы, 4-е отделы УНКВД, штабы истребительных батальонов областных Управлений НКВД). По целевому назначению они были призваны вместе с органами внутренних дел обеспечить охрану тыла, вести борьбу с парашютными десантами и диверсантами противника, т. е. имели конкретную боевую задачу, несмотря на то, что являлись народными добровольческими формированиями. Исследователи называют их военизированными109, а тот факт, что некоторые добровольческие части и соединения с самого начала своего формирования получали войсковую нумерацию, дало основание некоторым историкам называть их добровольческими формированиями кадрового типа, рассматривать этапы и направления военно-мобилизационной деятельности в стране и значение добровольческих формирований как боевого резерва действующей армии110.
НКВД – УНКВД ведали организацией и руководили деятельностью партизанских отрядов, истребительных и диверсионных групп, формируемых из состава истребительных батальонов, сотрудников органов УНКВД, милиции и пожарной охраны, информируя о состоянии этой работы первого секретаря обкома ВКП(б) или ЦК компартии союзной республики. Органы госбезопасности, прилагая усилия для активизации партизанского движения, взяли на себя в этот период координирующую роль над всеми партизанскими формированиями, с которыми удавалось установить связь111.
В годы Великой Отечественной войны пограничники, сражавшиеся в рядах партизан, были как отдельными воинами, оказавшимися в силу боевой обстановки на занятой врагом территории, так и организаторами партизанской борьбы, возглавившими отряды и соединения народных мстителей по приказам Центрального, республиканских и областных штабов партизанского движения112. Данный опыт крайне важен как главное средство в борьбе с терроризмом и экстремизмом, подготовке пограничных органов к боевой работе в тылу противника в современных войнах и вооруженных конфликтах. Кроме того, Великая Отечественная война показала, что массовое партизанское движение и разведывательная диверсионная деятельность были тесно связаны друг с другом. Партизанами велась борьба с информационным воздействием на местное население оккупированной территории, развернулась жестокая «борьба за умы людей», в частности, путем распространения газет, листовок.
В организациях партизанского движения выделяют два основных подхода. Первый – партизанское движение организуют из местного населения и ведут группы специального назначения, армейского спецназа. Второй подход заключается в том, что партизанскую борьбу с врагом ведут местные жители, оставшиеся на оккупированной территории, возглавляемые политическими структурами (партией), а спецназ решает собственные задачи, опираясь на партизан, что практиковалось в годы Великой Отечественной войны. По мнению В. И. Боярского, данные подходы следует рассматривать в органическом единстве, при этом только идеологическое настроение общества может вызвать партизанское движение113. Как видно, оба подхода характеризуются наличием и необходимостью руководства данными движениями со стороны государственных органов.
Контролем сопровождалось и добровольное участие граждан в охране государственной границы. Так, бригады и входящие в их состав группы содействия в 1930-е гг. СССР осуществляли свою деятельность в свободное от работы время на плановой основе, осуществлялось их обучение по программе оборонной подготовки (материальная часть оружия, приемы стрельбы из винтовки, индивидуальные и коллективные средства защиты от химического оружия и др.). Традиционно осуществлялось поощрение отличившихся граждан. Следует отметить, что внутри групп и бригад содействия были распределены обязанности между ее членами, назначались руководители, старшие, ответственные за оповещение (связные) и т. д.114
Таким образом, необходимо отметить, что государство, допуская участие граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства и предоставляя широкие полномочия в осуществлении соответствующей деятельности, должно контролировать ее реализацию, иначе такая деятельность граждан станет самостоятельной и не будет, по существу, участием. Данный вывод расширяет представление о роли контроля в исследуемых нами правоотношениях и позволяет, с одной стороны, согласиться с позицией С. А. Широбокова о том, что конституционный принцип участия граждан в управлении делами государства невозможно рассматривать без анализа возможности осуществления контроля, а с другой стороны, оспорить его мнение о том, что роль контроля сводится к тому, что участие граждан должно быть обеспечено в тех структурах государства, которые непосредственно контролируют деятельность подопечных органов115, что не отражает роль контроля как функции данных органов в отношении граждан, а также его применения как средства ограничения прав и свобод человека и гражданина.