Все вокруг замолкают, и я понимаю, что от меня ждут ответа. Женщине разрешили выступить на конгрессе, пусть и не на трибуне. Уникальный случай… И я не упущу шанса! Не знаю, смогу ли смягчить наказание для брата, но отступать не стану.
– Да, есть!
Опускаюсь на колени и, указав на Каликса, прошу:
– Умоляю о милости для моего брата.
Тёмные брови императора соединяются на переносице.
– Он проявил неуважение и понесёт наказание.
– Но он сделал это, чтобы быть замеченным великим императором! – соединяя ладони, восклицаю я. – Мой брат мечтает пойти по стопам отца и давно пытается пробраться на конгресс. Этим и воспользовался ваш противник.
Замолкаю, вознося молитвы великой богине.
«Справедливая Эеридис, прошу, смягчи сердце императора!»
– Подойди, дитя, и представься.
Втягиваю воздух в лёгкие и неторопливо поднимаюсь с колен. Шагаю по белоснежным ступеням храма к креслу императора и считаю секунды.
Возможно, то, что я собираюсь сделать, погубит меня. Если Эмус догадается. Чтобы этого не произошло, я должна быть очень осторожной. Не ударять эмоциями, как Иуста, подавляя его собственные. А потихоньку добавлять, лишь усиливая имеющиеся… Надеюсь, что в этом суровом мужчине осталось сострадание.
Замираю перед императором и, присев, уважительно склоняю голову.
– Джэна, дочь Хэдеса.
На голову ложится тёплая тяжесть мужской руки. Ощущая себя так, словно лью воду в кипящее масло, я аккуратно делюсь эмоциями. Одно прикосновение. Единственный шанс спасти младшего брата.
– Поднимись, дочь Хэдеса, – поступает приказ. – Объясни свои слова.
Я встаю на ноги и продолжаю рассматривать узорчатый мрамор. Опасаюсь, что мою хитрость раскусят, но твержу:
– Устами моего брата говорил другой человек. Тот, кто желал выказать своё недовольство, но боялся наказания. Тот, кому было неважно, что станет с мальчиком после.
Слегка оборачиваюсь и бросаю короткий колкий взгляд на Иуста. Мужчина поджимает губы и стискивает кулаки.
«Что, не ожидал от меня такой смелости?» – дёргаю уголком рта.
На площади у подножия храма становится шумно – люди передают друг другу мои слова и обсуждают их. После слов, которые вырвались у моего назойливого поклонника, верят теперь только моим. А вот император молчит, и это нервирует.
– В четырнадцать юноша получает меч, – наконец слышу голос Эмуса. – А это значит, что он уже не ребёнок и должен иметь своё мнение. Иначе оружие в его руках принесёт беду.
Я выдыхаю с некоторым облегчением.
– Каликсу всего тринадцать, мой император. Он рослый. В отца. Каким я его помню…
– Хэдес… – Взгляд Эмуса затуманивается. – Он был хорошим человеком.
Я слышу нотки ностальгии, и сердце начинает биться чаще. Неужели мне удалось пробудить в императоре сочувствие? Достаточно ли этого, чтобы Каликсу простили дерзкую выходку? Главное – вытащить брата из этой неприятности. Надеюсь, мама накажет его и запрёт до окончания года!
– Ради его памяти, – снова опускаюсь на колени, – простите сына Хэдеса. Клянусь, что к совершеннолетию мой брат обретёт своё мнение.
Смотрю сквозь ресницы и вижу, как Эмус ведёт рукой, молча приказывая стражникам отпустить Каликса. Сердце замирает в недоверии. Его совсем не накажут? Неужели Эедерис наградила меня великой удачей? Или причина в том, что я увидела свет падающей днём звезды?
Спускаюсь вниз спиной, осторожно ступая, чтобы не упасть. Мама уже рядом с сыном, а Вита обнимает меня и ведёт к ним. Конгресс продолжается, и на трибуне уже новый выступающий. Стражники мрачно посматривают на нас, но приказ императора удерживает их.
– Всыпать бы дерзкому мальчишке, – сплёвывает тот, что постарше.
– А за меня пойдёшь, красотка? – подмигивает второй.
Я неопределённо улыбаюсь и, подхватывая брата под руку, тяну с площади.
– Думал, сегодня мой последний день, – лепечет он. – Иуст сказал…
– Нашёл кого слушать, – в ярости цедит Вита и отвешивает брату подзатыльник. – Совсем пусто у тебя там?
– Джэна, – плачет мама, и я её обнимаю.
– Идём скорее домой.
Сама же оглядываю толпу в поисках Иуста, но его нигде не видно. После случившегося над мужчиной будут подшучивать, и его ненависть вырастет в разы. Надо опасаться этого человека. Может, носить с собой кинжал?
Но стоит добраться до калитки нашего дома, как я хлопаю себя по лбу.
– Ули! Как я могла забыть о лошади?
– Сходить за ней? – Сестра жалобно смотрит на меня.
Я отрицательно качаю головой.
– Ты и так сегодня набегалась. Помоги маме. Я быстро.
– Осторожнее, – советует Вита, и я киваю.
Конечно, я буду очень аккуратна. Я недооценила низость Иуста, но второго шанса навредить нашей семье я ему не подарю. Держусь людных мест и выискиваю знакомых на всём протяжении пути до площади.
– Смотрите! – кричит продавщица сладостей. – Небо сверкает!
Задрав голову, я удивляюсь. Да это же настоящий звездопад! И днём… У меня и желаний столько нет!
– Не это ищешь? – слышу голос Иуста и вздрагиваю.
Оглянувшись, замираю на месте и забываю, как дышать. Мужчина бросает мне под ноги голову моей Ули! Я хватаю ртом воздух, на миг поддаюсь дурноте… А когда зрение возвращается, то не могу поверить увиденному.
Иуст, выпучив глаза, стоит, держась обеими руками за острие меча, которое торчит в его животе. И вдруг раздаётся истошный крик:
– Берегитесь! Сверху что-то падает!