А некоторые, особо сердобольные, граждане в заборах своих усадеб даже специальные окошечки делают – с полочкой, на которую для проходящих мимо кружку молока ставят, накрытую ломтём хлеба, или варёные яйца кладут. Ну… кто чем богат. Бывает, прохожих в дом отобедать приглашают, говоря при этом: «Человек брюхом много не утащит».
Так что народ здесь вполне адекватен: не делай ему зла, и он к тебе по-доброму отнесётся, хм… в большинстве своём. А кто злое замыслил, тот пусть потом не плачет. И такая психология, признаюсь, мне нравится, ведь милосердие и гуманизм по отношению к некоторым гражданам умерли в моей душе ещё в конце восьмидесятых годов двадцатого века. Вот было ли жалко убитых сегодня? Да ни капельки! И угрызения совести меня совершенно не мучают, они сами выбрали свою дорогу и шли по ней не сомневаясь. На это с полной определённостью указывали их действия, их лица, их взгляды. Сложись обстоятельства по-другому – они бы нас не пожалели.
Перед отъездом ещё раз, уже более подробно, порасспросил шамана о его пребывании в шайке. Следил за повествованием и подсознательно ожидал, что он, как тот чукча из анекдотов конца двадцатого века, вставит в какое-нибудь предложение слово «однако». Ха, не дождался. Внимательно за ним наблюдая, поймал себя на мысли: чем-то он мне напоминает старика Хоттабыча из старого детского фильма. Не пойму чем, лица совершенно разные. Может, куцей белой бородёнкой?
После беседы объявил ему о предстоящей поездке с нами в город, «для разбирательства деталей нападения на дворянина». Это я так официально загнул, чтоб на корню пресечь любые возражения с его стороны, руку при этом на эфес сабли положил и физиономию постарался пострашнее изобразить. Думал, отбрыкиваться начнёт, нет – покорно согласился: мол, надо так надо.
Возвращались домой быстро, периодически переводя коней в галоп. Василий с шаманом за спиной ехал первым, я – следом. За дедулей лучше приглядывать – мало ли что случится, свалится вдруг ненароком или сбежать попробует. Всю дорогу до небольшого привала, в двух верстах от Красноярска, мы старались выбирать тропинки подальше от людных мест и внимательно смотрели по сторонам. Слава богу, ни одной живой души так и не встретили. Что ж, дальше поедем спокойно и не таясь.
Пока давали коням роздых, казачок за лёгким перекусом решил высказать свое восхищение по поводу моей стрельбы. Глядя в его сверкающие от боевого задора глаза, не знал, плакать мне или смеяться. Не, ну ёлы-палы! Видел же, оболтус, как я всё лето изо дня в день в мишенях дырки делаю, причём часто из двух револьверов одновременно, и на тебе – только сейчас до него дошло, что всего один хороший стрелок может в считаные секунды кучу народа положить. У-у-у, мама мия, как представлю, сколько мне ещё предстоит знаний и навыков вдолбить в эту лохматую казачью голову, да так, чтоб они в ней остались, прям страшно становится за свою нервную систему.
До усадьбы добрались без происшествий. Сразу же отвёл Хоттабыча к себе в комнату, а сам пошёл о стычке с варнаками Софе докладывать. Рассказал ей в общих чертах, в какую бяку я опять умудрился вляпаться, потом минут двадцать мы думали, как из неё выкарабкиваться, и постановили: пора трясти Кузьму Тихого – последнего известного нам человечка «хозяина». Больше нет смысла откладывать эту познавательную беседу. А там, глядишь, и в Канск мне придётся съездить, для «разговора» с бандитствующим начальством.
За привезённого шамана взялись через час. Похоже, как я его привёл и посадил на стул, так он с него и не вставал. Сидит такой бородатый столбик с глазами и даже моргать боится. Старшая сперва поздоровалась, затем минуту молча к нему приглядывалась, а закончив осмотр, улыбнулась и попросила рассказать о знакомстве с бандитами.
Ну, дед и выдал приключенческий триллер в своём любимом стиле мелко нарубленных предложений с разнообразными завитушками. Красиво так всё описал, особенно мне понравилась концовка:
– И тут мы встретили Смерть, и он их всех убил.
Софа вопросительно посмотрела на меня, а я в ответ смог лишь кислую физиономию скорчить да руками развести. Чую, после Хоттабыча и мои мозги конкретно прополощут. Ай, ладно, главное, судя по реакции нашей старшей, шаман не врёт и к бандитам отношения не имеет. Дальнейшую беседу о жизни тунгусов, о травах, о лечении, о духах-помощниках и прочей лабуде я слушал уже вполуха, размышляя о том, как бы незаметно скататься в Канск и прищучить там одного усатого чиновничка.
Правда, в конце дедулю стали на обучение раскручивать, и я встрепенулся. А он, продолжая изъясняться короткими фразами, старательно отбивался:
– Ты великая мать. Ты многое можешь. Но шаманом тебе не быть.
Интересно, когда это он успел осознать, что наша экстрасенсорша – «великая мать»?
– Потому что я женщина?
– Потому что ты старая.
«Супермама» недоумённо захлопала глазами, а я еле сдержал смех – давно не видел её такой растерянной.
– Ты умная. Но всё умом не измеришь.
Ух ты, какая знакомая песня: умом шаманов не понять, в шаманов можно только верить. Помнится, ещё на хуторе мне нечто подобное Софа о своих способностях толковала.
– Хочешь боле ведать? Я помогу. Но не думай стать шаманом. Вот он мог бы стать шаманом, – крючковатый палец показал на меня, – но не станет.
Теперь пришла пора удивляться мне:
– Что, я тоже старый?
– Твой дух старый. Он не захочет принять новое.
Во дед даёт! Я и новое – да мы же сейчас как близнецы-братья. В моей голове столько нового для этого времени, что дедуле такое и в страшном сне не приснилось бы.
– А попробовать-то можно?
– Можно. То будет моя служба тебе, Смерть. Но дух твой всё равно поведёт тебя своей дорогой.
– Да пущай ведёт! Уж со своим-то духом я договорюсь.
Старик задумчиво посмотрел на меня, покивал головой каким-то своим мыслям и… ничего не ответил.
В общем, Софа с Хоттабычем заключили соглашение: поживёт он у нас немного, опытом поделится. Заодно мне лекции почитает, буду в скором времени знать, как правильно в бубен стучать… В шаманский бубен. Напросился на свою голову. И дёрнул же чёрт с вопросами лезть!
Покинул обсуждающих высокие материи экстрасенсов уже под вечер, хотел до ужина разделить добытое в бою серебро. Как провести делёж и не обидеть Василия, я не знал, поэтому откровенно спросил, какую, по его мнению, долю он заслуживает. Оказалось, никакую.
Во-первых, был на службе, а во-вторых, не успел ничего сделать. В некотором роде я с ним, разумеется, согласен, и жаба в моей душе удовлетворённо квакнула, но… жадность в таких вопросах чревата последствиями. К сожалению, гадкое чувство обделённости иной раз, как вода по капельке, точит самый крепкий камень верности, в той жизни мне довелось такое наблюдать.
– Хорошо. Тогда за активные и смелые действия в бою объявляю тебе благодарность.
Василий вытянулся в струнку:
– Рад стараться!
– И выписываю пятьдесят рублей премиальных, на обзаведение амуницией и оружием.
Казак как-то неопределённо повёл носом, скосил глаза вниз и выдал:
– Да что амуниция, Александр Владимирович, мне бы сабельку, как у вас. А денег от щедрот ваших и так вполне хватает.
Ого! А губа у него не дура. Я новую саблю только вчера доделал. Между прочим, сам ковал, сам полировал, сегодня испытал, а он на неё уже глаз положил. Ох хитрый! Конечно, до дамасского клинка моей сабле далеко, но скажу без ложной скромности: даже то, что получилось, сейчас немалых денег стоит, потому что сил, знаний, времени и материала в её изготовление вложено изрядно. Там же уйма слоёв стали – и новой, тигельной, с разнообразными присадками, и старой, мягкой, с Абаканского завода. Да я две недели в кузне потел, молотом махая. Кучу заготовок извёл, пока добился того, чего хотел, в той жизни ведь лишь ножи охотничьи ради баловства делал. Эх-х…
– Ладно, будет тебе сабля через месяц. И револьвер, что я дал, отныне можешь считать своим.
Василий ещё громче гаркнул:
– Рад стараться!
– Но амуницию ты всё равно с первой зарплаты в порядок приведи.
– Слушаюсь!
Не успел отвернуться, как он продолжил:
– Александр Владимирович, там, на полянке, я у варнаков по кошелям да за пазухами пошарил.
Ну кто бы сомневался в казачьей предприимчивости!
Я, усмехнувшись, полюбопытствовал:
– И много ль нашарил?
– Меди с серебром у них восемь рублей на круг было, да ассигнациями девять рублей у старшого. Но… – он замялся, – тут такое дело… ещё у него бумажка одна обнаружилась. Уж больно интересная.
– Интересная, говоришь? А как ты понял, кто у них старшой?
– Так он и разговор с нами первый начал, и бумага найденная только у старшого могла храниться.
– Это ты про маленького и лохматого толкуешь?
Василий кивнул.
– Не факт, что он старшим считался, мог и подручным каким-нибудь быть или, скажем, бандитским казначеем. Но это, по сути, неважно. Деньги себе оставь, а бумагу давай сюда, оценим художества варнаков.
Пока я разглядывал детские каракули (по-другому то, что увидел, и не назвать), Василий попытался дать свои объяснения найденному:
– Не иначе, Александр Владимирович, захоронка то ихня, куда уворованное с глаз долой прячется, и разобрать, чевой старшой тут накрутил, одни ближники его смогут. Не для стороннего человека сия бумага писана.
Да эта хрень вообще непонятно для кого писана, каракули – они и есть каракули. Боюсь, здесь даже напарники рисовавшего не разберутся, лишь он один. Какие-то углы, кресты, воронки и волнистая линия. Ориентиры на память? Возможно. Но найти по этому наброску что-либо, не зная хотя бы примерного месторасположения, – задача нереальная. М-да-а… а жа-а-аль. Эта шайка, наверно, давно промышляет и, полагаю, многое успела прикопать.
Стоп, Сашок! Я постарался поймать за хвост ускользающую мысль: дедулю-шамана варнаки сперва привели к каким-то пещерам, лечить раненого, и на тот момент, по его словам, основная часть шайки минимум неделю там обитала. Ё-малай, уж не в тех ли пещерах прячут награбленное? А что, вполне вероятно. Воронки на чертеже могут быть входами в подземелье, углы… – поворотами, а кресты – местом, где спрятаны сокровища. Волнистая линия, соответственно, берег реки или ручья какого-нибудь.
Ох, как интересно становится! Надо взять Хоттабыча за «хобот» и вытрясти из него координаты этой бандитской стоянки, да и о действиях варнаков порасспросить не помешает, вдруг они часто в одну из пещерок лазили.
Решено: закончим с канской мафией и без промедления двинемся проверять чертёжик на местности. Чем чёрт не шутит, может, там мульёны закопаны.
А поздним вечером прибежал к нам взволнованный пацан-наблюдатель из «пионеротряда» и принёс нерадостные новости: в городе Енисейске бушует большой пожар. Мы все ложились спать с тяжёлым сердцем, большие городские пожары – это проблема всего региона, а уж в начале осени и подавно, ведь вместе с жильём сгорает провизия, запасённая людьми на зиму. Без нормальной крыши над головой да без еды они с наступлением заморозков начнут вымирать семьями.
Утром узнали масштабы бедствия: почти весь город Енисейск выгорел и сотни людей погибли. Такого, признаться, никто не ожидал. Возгорание деревянных строений в России, разумеется, не редкость, в каждом крупном городе иногда до двух десятков домов за год сгорает, но трагедии, сравнимые с произошедшей в Енисейске сейчас, случаются не более раза в столетие.
К обеду Красноярск гудел, как растревоженный улей. Народ собирался кучками, обсуждая подробности стихийного бедствия, и вспоминал предыдущие крупные пожары. Некоторые любители-сказочники так красочно изображали события, словно сами вчера тушили родную усадьбу. Я постоял, послушал одного, другого, и, скажу откровенно, стало страшно. Прям наяву представил картину трагедии: звон набата плывёт над городом, ветер свистит меж горящих домов, пламя ревёт, тучи дыма, искр и пылающие головёшки проносятся над головой, люди кричат и бестолково мечутся, не понимая, что делать, воют собаки, ржут лошади, коровы мычат, грохочут телеги и экипажи пытающихся спастись горожан. Всё это смешивается, превращаясь в один неописуемый дикий хаос.
Посмотрел я после этого на ставший таким родным городок, и воображение у меня разыгралось не на шутку. Вот куда бежать, случись у нас такое же несчастье? Говорят, енисейский пожар возник от загоревшейся тундры, при этом был сильный ветер, почти буря, и горящая трава разлеталась на огромные расстояния. Так в Красноярске сильные ветры тоже бывают, и от возгорания окружающих лесов и полей мы не застрахованы.
Нужно создавать добровольную пожарную дружину на базе завода. Да и вообще пора продумать всю систему пожарной безопасности и на заводе, и в усадьбе, и в их окрестностях.
Глава 6
Разбираться с Кузьмой Тихим мы на следующий день пошли вместе с Софой. Я, правда, предлагал без лишнего риска аккуратненько спеленать его вечерком и скрытно доставить в наш подвал, а тут уж на месте выяснять, ху из ху[9], но наша старшая этому воспротивилась. Она, кстати, все последние донесения Федькиного «пионеротряда» о Кузьме Тихом вместе со мной внимательно изучала и посчитала, что лучше нам самим к нему пойти и спокойно, причём без рукоприкладства, поискать ответы на интересующие нас вопросы.
Мнение её не поколебали даже мои уверения в несусветной глупости подобных действий. «Супермама» в своём стремлении провести встречу мирно была столь категорична, что мне в результате пришлось уступить. Конечно, матерился про себя, поминал женскую логику недобрым словом, к разуму Софы взывал и при всём при этом в итоге сдался на втором часу уговоров. Потом сидел в своей комнате злой и утешал родную паранойю тем, что экстрасенсорша, которой я всецело доверился, редко в делах условия ставит, а если уж ставит, то полезнее будет к ним прислушаться. Жизнь не раз уже доказала их целесообразность.
Рискуем? Да… В некотором роде. Вряд ли Тихий ринется убивать нас всех сразу. Сперва, думаю, он поговорит и узнает, зачем к нему на разборки «маманю» привели, а дальше, естественно, всякое может случиться, например ножами эта каналья кидаться начнёт ни с того ни с сего. Или удрать попробует. Но… тут уж наша старшая уверена: она в силах избежать любых эксцессов. Любых! Кошмар. Кажется, мне предстоит присутствовать при экстрасенсорном экспресс-допросе. Только на фига для этого тащиться на другой конец города, я так и не понял, в подвале нашей усадьбы этим заниматься намного комфортнее.
Разумеется, мне хочется посмотреть на то, как Софа останавливает взглядом летящий нож или, скажем, табуретку. И это, я полагаю, был бы однозначно охрененный цирковой номер. Но в данный момент я всё же предпочёл бы воздержаться от столь рискованной проверки способностей нашей красавицы в телекинезе. Надёжнее работать по старинке, крепко привязав опрашиваемого к стулу: хорошо зафиксированный информатор выдаёт нужные сведения охотнее и быстрее. Ну да Бог ей в помощь, мой круг обязанностей сужается до контроля обстановки во время «беседы». Внимательнее придётся быть.
Взяли с собой всех трёх охранников. В мастерской Кузьмы я и сам справлюсь, их же задача – спроваживать восвояси некстати заявившихся посетителей и следить за тем, чтобы никто не сбежал.
Увидев меня, Кузьма на секунду напряжённо замер, но быстро взял себя в руки и расслабился. Настороженно взглянул на Софу, следовавшую за мной, после приветливо улыбнулся обоим и ровным голосом задал вопрос:
– Чего господа желают?
– Поговорить.
То, что ответила дама, никак не отразилось на его поведении, на лице даже тени удивления не мелькнуло.
– О чём господа хотят поговорить?
– О твоём хозяине.
– Простите, вам, видать, неверно сообщили. Здесь я хозяин, мастерская принадлежит только мне.
А хладнокровия ему не занимать. Прекрасно держится! Но собеседница тоже не лыком шита, и терпения у неё хватит на троих таких, как он.
– Нам бы хотелось узнать о человеке, которого Семён Кожич при вашем разговоре с Александром, – Софа величественно махнула ладошкой в мою сторону, – называл хозяином.
Хорошо, что благодаря Хоттабычу мы установили, как обращались к убитому мною говорливому ямщику остальные члены шайки, а то этот хитрован продолжал бы и дальше под дурачка косить. То ли дело сейчас, вон как задумался и не спешит с ответом, догадался – кое- какую информацию мы накопали. Но сидит спокойненько и с интересом рассматривает нашу старшую, да и за мной следит внимательно. Сразу видно, тёртый калач.
– Поговорили бы с самим Кожичем, он своего хозяина лучше знает.
– Мы поговорили с ним, теперь желаем выяснить, что о хозяине знаешь ты. А также нам важно понять, какое ты имеешь отношение к шайке, собранной хозяином.
Кузьма ухмыльнулся:
– Раз Семён вам про хозяина разболтал, то чего ж про меня не поведал?
– Не успел. Случайно умер чуть раньше.
После такой новости маска простого мастера-сапожника начала с него сползать. Мужик как-то подобрался весь, взор стал хищным и требовательным.
– Вы уверены в его смерти?
– Полностью, – вмешался я в разговор.
– Он был один?
– Их было шестеро.
– Они…
Тихий слегка замялся, и Софа решила дать ответ на невысказанный вопрос:
– К сожалению, Александру не удалось поговорить с ними мирно.
Окинув меня в очередной раз оценивающим взглядом, Кузьма недоверчиво хмыкнул.
– Ну, с Кожичем всё ясно. – Он отрешённо забарабанил кончиками пальцев по столу. – А как остальных звали?
Ишь ты! А товарищ-то занервничал. С чего бы это? Хм, а вдруг у него среди закопанных в лесу варнаков приятели имелись? Вот, блин! Только осложнений нам сейчас и не хватает. Но нет, на все имена убитых Тихий отреагировал спокойно, даже с какой-то затаённой радостью.
– Щепень, Щепень… Это такой маленький, чернявый?
Ха, какой ты любопытный, однако! Пытаешься выведать, действительно ли я видел бандитов? Ну-ну. Постарался ответить без эмоций, добавив в голос немного холода:
– Полагаю, ты и сам прекрасно знаешь: Щепень – здоровый и рыжий. Не стоит время на проверки тратить.
Видно, кое-что до него дошло, и с этого момента наш разговор пошёл в более конструктивном русле. Не знаю, может, Софьины чары сказались, а может, сам решил сотрудничать со «следствием», но как бы там ни было, порассказал он о многом. Пресловутым «хозяином» оказался некий канский купец второй гильдии Фрол Тихонович Потешко. Его людьми являлись, по сути, лишь двое из убитых мною в лесу – Щепень и Семён Кожич, а остальные четверо – это уже местная шайка, и главарём у них числился как раз тот, у кого Василий нашёл занятную карту закопанных бандитских сокровищ. Ну, я, во всяком случае пока, надеюсь, что там и в самом деле сокровища лежат, а не ржавое оружие прикопано.
Фрол Тихонович красноярцев часто нанимал для деяний грязных и кровавых. В последние годы ему понравилось подставлять бизнес-конкурентов под пули и ножи разбойничков с большой дороги. Ничего нового канский купец не изобретал, все методы стары как мир. От многочисленных осведомителей и подкупленных приказчиков он получает сообщения о доставке грузов или денег, а затем через своих ямщиков сливает эти данные прикормленным бандитам в Иркутске, Канске и Красноярске. В результате конкуренты несут убытки, а Фрол кладёт в карман процент с очередной разбойничьей добычи, или, как выражаются нынешние преступники, слам – воровскую долю.
Наш «добровольный» источник знаний – Кузьма Тихий – оказался на редкость едким мужиком и знал о жизни варнаков Сибири немало, поэтому «опрос» затянулся до вечера. За это время мы сполна наслушались сочных и откровенных эпитетов в адрес всех значимых людей региона. И купцам, и чинушам досталось с лихвой. У меня создалось впечатление, что раньше я на криминальную сторону местной жизни через форточку смотрел, а Кузьма взял и окно открыл. Эх, жаль, диктофонов сейчас нет, боюсь, всего не запомнить. Остаётся надеяться, Софья Марковна потом поможет восстановить информацию.
Когда Тихий дошёл в своём повествовании до канского городничего, я за столь бесценные для нас сведения готов был его расцеловать. Ну… без фанатизму, естественно. Так… разок в лобик.
В конце короткой печальной повести о важном усатом человеке Софа задала уточняющий вопрос:
– А не мог бы ты рассказать подробнее о его жизни?
– Да что вам до него? То ж гнида, каких поискать.
– О врагах лучше знать всё.
– Врагах?
– Да, он наш враг и дружбу водит с другим нашим врагом – Фролом Тихоновичем Потешко. Ты сам об этом говорил.
– Хех… ты смотри, как тесен мир. У многих Пётр Иванович крови попил. Мне эвон с семьёй тож перепало, жену до сих пор найти не в силах.
– А Сапожников знает, где она?
– Знает, – Тихий сверкнул глазами, – и когда- нибудь он мне о том поведает.
Так-так-так! Враг моего врага, стало быть. Этим, Саша, непременно нужно воспользоваться. Софа ненадолго замолчала, и я решил подключиться к разговору:
– Если поможешь нам до него добраться, мы выясним, где твоя жена.
– На кой ляд мне ваша помощь? Поспрошать его с ножичком у горла я и сам могу.
– Ты в этом уверен? Где спрашивать будешь? Ведь в Канске, насколько я понимаю, тебе его не достать, иначе давно бы ты там побывал.
Кузьма больше минуты зло сверлил меня взглядом, а затем огорошил очередной новостью:
– То так, в Канск мне хода нету. Тока незачем туда ехать, Пётр Иванович вскорости сам в Красноярск прибудет.
– С какой целью?
– Проездом в столицу, – ответил Тихий и, видя наши недоумённые физиономии, усмехнувшись, добавил: – Выезжает в Россию для поправки дел и здоровья.
Чёрт! Знаем мы его дела. Собирается наворованное понадёжнее спрятать: векселя и прочие бумаги обналичит, а имение тех же Патрушевых продаст, если уже не продал. Да и не только Патрушевых, по рассказам Кузьмы, Сапожников многих ограбил и по миру пустил.
– Ошибки быть не может?
– Новости верные, не сомневайтесь. Последний раз он в столицах шесть лет назад был, так что, смекаю, потребность выехать у него изрядная имеется.
Мы с Софой переглянулись, и она высказала общую мысль:
– Раз он сам идёт к нам в руки, упускать его нельзя.
Кузьма нахмурился:
– Я и не упущу. А господам нет нужды ручки пачкать.
Вот балбес! Придётся ему на пальцах весь расклад изобразить. И я начал вкрадчивым голосом:
– А где ты его ловить собрался – в гостинице или на тракте московском? Так он не дурак, подстрахуется, по тракту с почтовым караваном пойдёт. Да и в гостинице, скорее всего, к нему без шума не подобраться будет. Людишек для охраны он обязательно с собой возьмёт, а у тебя помощников нет. Я за тобой всё лето наблюдаю и знаю, что ты в Красноярске как волк-одиночка обитаешь. Связи с перекупщиками золота и некоторыми чинами полиции тут не в счёт, не помощники они в таком-то деле. Или надеешься на крепкие кулаки и нож в рукаве? Так этого мало. Сапожников, полагаю, в город по-тихому въедет. Как ты отследишь, когда и где он остановится? Вдруг не в гостинице передохнуть захочет, а у каких-нибудь знакомых.
– Нет у него здесь знакомцев.
– Да хрен с ними! Он ведь может и без остановки проследовать. Ты об этом подумал? Похоже, нет. Ох, Кузьма, рискуешь! Как ни крути, один ты почти наверняка всю затею провалишь – и злыдня чиновника упустишь, и про жену не узнаешь. А вместе у нас есть шанс… Поверь. Есть.
– Мальчишки за мной следили?
О! Да ты, мужик, умом не обижен. Сообразил, откуда наши сведения.
– Ну, ты же понимаешь: после угроз Кожича мне пришлось вас искать и выяснять, кто вы такие.
Тихий размышлял ещё с минуту, мы молча ждали. Потом, решившись, бросил пробный камень:
– Таким людям, как Пётр Иванович, не стоит жить.
– Мы полностью с тобой согласны, – поддержал я его.
– Если узнаю, где жена, он и дня сверх того не проживёт.
Я постарался улыбнуться покровожаднее:
– Да мы не возражаем.
Судя по его глазам, мы договорились.
Как зарождаются сговоры или заговоры? Да по-разному. Наш, например, родился в довольно чистенькой сапож ной мастерской, и всё потому, что трое посчитали жизнь четвёртого вредной и опасной для собственных жизней. Конкретных планов мы не строили, не до того пока, но определённые шаги по организации встречи заезжего гостя наметили. Кузьма попытается выведать точную дату отъезда городничего из Канска, а также как он проследует через Красноярск – с ночёвкой или без, а я займусь поиском места для засады на московском тракте и изучением красноярских гостиниц на предмет незаметного проникновения в них посторонних людей. Обсудить общий сбор сведений собрались через три дня.
Распрощались по-доброму, и мы с Софой ушли. Сели усталые в бричку и покатили домой.
По дороге, обдумывая прошедшие переговоры, я решил высказать беспокоящую меня мысль:
– Софа, мне кажется, Кузьма слишком много с нами откровенничал. Ты не переусердствовала с воздейст вием?