– Фух, растопчи змею кобыла! Хоть тут не пошарили!
Нижнюю полку занимал красочно инкрустированный пузатый ларец. На верхней полке лежали бумаги, рабочие папки и несколько пачек денежных ассигнаций.
– Не знали разбойники секрета, Иван Матвеич… Перерыли что смогли, а сейф не тронули по неведению…
– Прислуге, что при доме, прытко досталось?
– На день разбоя многие с отпускных, слава Богу, не вернулись… Демида сразу перед крыльцом пырнули, а на Гараньке живого места не оставили… Не знал юродец про тайник хозяйский, вот и запытали до смерти…, – рассказал Фёдор.
– Што ж, божий промысел никому неведом, – выдохнул Иван, – От себя думаю отписать пособие семьям убиенных, а поискам сродичей придаться со всею праведностью… Достань всё с сейфа, Фёдор, да на столе разложи…
Фёдор разложил содержимое сейфа по столу, а на ларчик обратил внимание:
– Дюже лёгок ларчик-то, Иван Матвеич – никак пуст?
Иван забеспокоился, открыл – ларец и правда пуст!
– Эх, не удержался Матвей Иваныч – враз прихватил всё золото с собою…
– И много ль было? – бездумно спросил Фёдор и осёкся, – Ой, извините, Иван Матвеич, за сие любопытство глупое!
– Ты, Фёдор, человек честный…, – без нотки укора ответил Иван, – Наказ мой будет таков: о ларце молчать, покамест сам не буду готов сказать! Всё ли понял?
– Слушаюсь, Иван Матвеич! – приклонил голову Фёдор.
– И дворок держать отныне на засовах! – добавил Иван.
***
Новый день, новые заботы. Ко входу в милицейский участок подходят Туся с Михеем, встают в ожидании. Некий рабочий подвешивает табличку «Милицейскiй участокъ РППД».
– Ох, Мишка, страшенно-те? – жмётся к Михею Туся.
– Топерь уж нечего страшиться? Обсказали прошлый раз как знаем, осталось лишь пером отче?ркнуть…
– Слышь, мил чек, подскажи чай, вровень ли? – привлёк молодых к своему делу рабочий.
– Слева задрано на полвершка…, – присмотрелся Михей.
– Страшенно на службу проситься – примут ли? – тычет в бок Туся, – Хозяйство могу справно держать, а неизвестному делу обучаться надо-те?
– Ты у меня барышня бойкая, на язык не злословная, доверие к тебе потому во всяких чинениях не охульное!
– У тебя? Кады баешь так, аж жар в груди играет…
Рабочий заметил воркования молодых, убрал лестницу:
– Проходите, люди добры, держу вас… На своём глазочке примерь, а на чужом проверь!
– И то верно, мил чек…, – кивнул Михей.
Михей открыл дверь, пустил вперёд Тусю, направились прямиком в кабинет к комиссару. В кабинете Чадаев, Крысоеда и Лещёв. Молодые люди снова приклонились с порога.
– Здравствуйте, товарищ Ким…
– Задача ясна? На рожон не лезть, результат обеспечить из кожи вон! – Чадаев закончил раздавать распоряжения подчинённым, поднимающимся на выход.
– Будет сделано, товарищ комиссар! Посмертны награды вышлите детям…, – Схохмил Лещёв и вслед за Крысоедой вышел из кабинета.
– Вернётесь мёртвыми – арестую! Задание особого прилежания, а им всё баутки? – укорил вдогонку Чадаев.
– Здравствуйте, товарищ Ким! – повторился Михей.
– Сухаревы? Здравствуйте, проходите к столу…
Поправлять Туся не стала, пришедшие сели к столу.
– Явились под ваше указание спустя неделю…
– Да-да… Пунктуальность я всегда приветствую…, – комиссар откопал из вороха папок самую тощенькую, – Грамоте обучены? Писать умеете?
***
А где-то на сходке в отдельном помещении шалмана пируют бандиты. Изрядно пьяные, Хлыст так вообще уже спит за столом, сложив голову на руки. Авдей трезвый, к остальным держится достаточно пренебрежительно, поигрывает тростью:
– Фикса, Ольгу Дмитревну мою проводил?
– Исполнено в лучшем виде, Дрын, – гнусавит Фикса, – До вокзала вился хвостом, присмотрел, как в купе вошла, и дождался, покамест поездуха отправится…
– Добро… С барахлом порешали?
– Поценнее продали, всяк щепет на харч да выпивку выменяли, люльку скородумовскую Хлыст отмазал в Богородицке посчитай в полную цену…
– Люлька справная была, ушла на раз…, – не поднимая головы, пробормотал Хлыст.
– Меха на перекупе… Осталось малое, за лавье метнуться, – доложил Мыта.
– Барыш зримый нам на раскладе…
– Лады! Шустро вы…, – удовлетворился Дрын, – Барыш делить равнительно, но помни, пьянь шалманная: ассигнации скоро изымутся с оборота…
– Нам што с того? – отвадил Сизый.
– Пропадут… Всякие купюры, что не пропьёте, незамедлительно меняйте на седье, желтуху да каменья драгоценные…, – продолжил Авдей, – Фикса, треть на бочку отсчитай, на будущие предприятия, долю за посещение публичного дома добавь к моей марже, отмеришь желтухой и в цех поднесёшь…
Хмельной Фикса откинулся и раскинул пальцы «козой»:
– Фарт твой, Дрын, на пальца?х пришла пора раскинуть… Хоть иного ты фасону, а на тюрьму зашёл без льготы, на масть не гнал и языком лиша не мёл… Блатную музыку просекаешь… Зарукой шпане моя фикса поставлена, но не может птица тваво полёта без умыслу гнездить на нашем болоте?