Чужая невеста

– Чем они тебя напоили, Ильва? Пиот или гельян? Что ты пила, вспоминай!

– Не помню, – упрямо повторила я то, что говорила им всем последние несколько часов, и, раздраженно дернув ухом, попыталась высвободиться из крепкой хватки молодого мужчины.

– Должно быть какое-то зелье, – хмуря темные брови, продолжал настаивать он. – Ты сама на себя не похожа. Дерзкая, глупая, упрямая. Это не ты, Ильва. Где та послушная робкая девочка, почитающая свой род и отца? Где? – Лэф снова меня тряхнул, продолжая отчитывать: – Ты ведешь себя как… как… как шлюха, Ильва! И клеймо вивьеры тут ни при чем. Это недопустимо. Ты позоришь Брэд-риля. Хотя, казалось бы, куда уж больше! Тебя словно подменили, – досадливо процедил он. – Даже если ты не помнишь последние события своей жизни, то вести себя так с отцом…

– Отпусти ее, – сказал мрачный норд, появившийся в дверном проеме комнаты, рядом с которой мы стояли.

– А если нет? – взъярился Дир, который полностью разделял неприязнь Брэд-риля к меченым.

Гора мускулов, которая представилась мне как Люль, демонстративно начала разминать пальцы, выразительно поглядывая на шею вредного лэфа. Видимо, испугавшись получить люлей от норда с таким «говорящим» именем, отцовский прихвостень отступил и поднял в примирительном жесте ру́ки.

Больше меня наедине с Диром охранники не оставляли. Зато без лишних вопросов оставили наедине с зеркалом в запертой на ключ келье, которая состояла не только из спальни, но и из маленькой уборной за узкой дверью.

Ну просто-таки гостиничный номер с околосредневековыми удобствами! Хотя скорее уж тюремная камера, в которой мне предстояло дожидаться двадцатого дня рождения. А потом либо замуж, либо к отцу, либо… не знаю!

На столе по левую руку от меня ютился поднос с недоеденным завтраком, который принесла некоторое время назад молчаливая монахиня в белом балахоне и полупрозрачной накидке, по фасону напоминавшей никаб.

Справа лежала стопка книг, призванных скрасить мой досуг. Но так как все они были исключительно на религиозную тему, я предпочла изучение своего нового тела знакомству с местной письменностью.

Тронув кончиком указательного пальца клеймо, обработанное обезболивающей мазью, грустно спросила у собственного отражения:

– Что же с тобой случилось, девочка?

Память моей предшественницы, благодаря которой я постепенно «вспоминала» то, как устроен мир лэфири, категорически отказывалась делиться прошлым Ильвы. И я, если честно, не знала: хорошо это или плохо?

Судя по истерично-деспотичному папаше, моим обрезанным волосам, символу вивьеры и словам Дира, жизнь у девчонки, уступившей мне свое тело, была не сахар.

Ну, ничего, теперь Ильва – это я, а значит, пусть идет лесом Брэд-риль вместе со своими подпевалами! Лучше буду со страшным, но вменяемым Ташем жить в его пещере, чем терпеть к себе такое отношение.

Я улыбнулась собственным мыслям, прекрасно понимая, почему эту новость так негативно восприняли все, кроме нордов и Касс-риля, который, как мне показалось, по-прежнему привязан к своему сыну и желает ему только добра.

Все дело в том, что меченых лэфири не любили. Более того, их сторонились, опасались и презирали настолько, что стать женой норда для лэфы считалось участью куда более позорной, нежели посвятить себя ремеслу вивьеры.

Прежняя Ильва никогда бы не отважилась на подобную выходку, я же смотрела на ситуацию глазами землянки, лишенной местных предрассудков.

Естественно, пороть горячку мне не хотелось. Кто знает, вдруг подвернется вариант получше, чем брак по расчету с изгоем, участь шлюхи в публичном доме или судьба посудомойки при самодуре отце?

Но пока жизнь с Ташем казалась мне наиболее простым и удачным решением. Пусть далеко не красавец, но к внешности ведь привыкаешь. Зато по характеру он защитник, который сейчас мне так необходим.

А то, что платить за защиту придется исполнением супружеского долга, так ведь не под принуждением же! Значит, не так и страшно.

Правда, при подобном раскладе я окончательно уничтожу репутацию Ильвы и тоже стану изгоем, но это меня тревожит меньше всего. При наличии клейма шлюхи репутации и так хана. А уж запятнать «доброе» имя Брэд-риля – прямо-таки лапки чешутся!

Чую, довел он дочку до отчаяния. А может, и до чего похуже. Ведь не зря я получила именно ее тело – живой сосуд, лишенный души.

Хотя в том, что Ильва сама остригла косы, которые в этом мире считаются главным сокровищем любой порядочной лэфы, я сомневалась. Запуганная, подавленная… она бы никогда не осмелилась на подобный поступок.

Да и клеймо получить как-то надо было умудриться. Ведь на каждом шагу их не ставят. А туда, где ставят, уже отправились Йен-ри с Ташем и еще одним лэфом, присланным Касс-рилем, дабы выяснить сообща, что же произошло на самом деле.

Норды мне нравились, хоть и вызывали вполне обоснованную настороженность. Память Ильвы нашептывала, что они уродливые сверхсущества, способные контактировать с природными духами – элементалями.

Что мальчишки, на телах которых появлялась зловещая метка, теряют не только семью и прежний облик, но и собственную душу, превращаясь в чудовищ. Вот только «чудовище» по имени Таш отнеслось ко мне по-человечески, в то время как «нечудовище» Брэд вело себя по-свински.

К тому же, как рассказали приставленные ко мне норды, из которых я потихоньку тянула информацию, ссылаясь на потерю памяти, обитатели Стортхэма в последние годы все больше сотрудничают с городскими. Потому что в силу своих мутаций и регулярных тренировок меченые являются хорошими наемниками, способными выполнить практически любое задание, и надежными телохранителями.

А еще норды богаты. Ибо спускаться в горные подземелья за красными кристаллами, которые очень ценятся в мире серых, мало кто, кроме них, отваживается.

Благодаря сбыту этих кристаллов, выгодным контрактам и способностям элементалей, которые служат только измененным, община нордов уже лет двадцать как приобрела финансовую независимость.

А богатые, как известно, могут позволить себе многое: хорошие вещи, вкусную еду и повышенное внимание вивьер. Но от этого неприязнь жителей Миригора к меченым лишь усиливается, хоть и становится более завуалированной.

У некоторых нордов есть и постоянные любовницы – аманты, они живут в Стортхэме и выходят оттуда лишь в сопровождении своих мужчин, потому что в присутствии мрачных «монстров» мало кто осмелится высказать этим женщинам свое негативное отношение.

А вот официально жениться в храме из сорока двух нордов умудрились только трое: их предводитель Грэм-риль и еще два парня, подруги которых настолько любили своих избранников, что полностью отказались ради них от своей прошлой жизни, родни… от всего.

Так что если я все же выйду замуж за Таша, первопроходцем в этом деле мне, слава богу, не быть. Да и возможность подружиться с сестрами по счастью-несчастью тоже весьма привлекательна.

Довольная сделанными выводами, я подмигнула собственному отражению.

Вообще, привыкнуть к тому, что вот эта молоденькая девчонка с острыми ушками и пепельным цветом кожи – теперь я, было все еще сложно.

Одно дело – двигаться и общаться, находясь в чужом теле, воспринимаемом как собственное. И совсем другое – любоваться своим новым обликом в зеркале. А я ведь именно любовалась, рассматривая себя, словно куклу в стеклянной витрине.

Дико это, как есть говорю – дико! Когда вместо привычной скуластой физиономии с азиатским разрезом глаз на тебя смотрит треугольное личико с миндалевидными очами нереально лилового цвета.

Ильва была симпатичной как по меркам своего мира, так и на мой человеческий вкус. Тонкий, чуть вздернутый носик, полные губы, густые черные волосы до плеч, изящная шея и фигурка с приятными округлостями в нужных местах, которых не было у прежней меня.

Зато по росту серое тело значительно уступало моему прошлому. А учитывая габариты потенциального жениха, я бы предпочла быть головы на полторы повыше, нежели сейчас.

Но, как верно говорят, дареному коню в зубы не смотрят. Мне и так крупно повезло с новой личностью. Могла ведь и в тело старухи какой-нибудь вселиться или вообще в мужика.

А так… де́вица-красавица с деспотичными родственниками, странными друзьями детства и с кучей тайн за спиной. Скучно точно не будет!