– Вино ребенку не помешает. Оно и давление стабилизирует, и поможет тебе пережить то, что случилось, – с видом знатока произнесла Дина. – Я думала, она тебя убьет.
– Я тоже так думала.
Я с опаской посмотрела на незнакомую девушку и допила свой бокал.
– Да не бойся ты, – в который раз постаралась меня успокоить Дина. – Я же тебе сказала, что это Галя. Она из Москвы. Мы живем по соседству. Сейчас отмечаем нашу встречу. Галя в Штатах уже второй месяц. Она встречала меня в аэропорту так, чтобы никто не заметил, и проследила, куда меня привезут. А сегодня вечером подпилила решетку на окне в моей комнате и, наконец, мы встретились.
– Но ведь мой гид сказал, что вся территория мотеля просматривается видеокамерами, – недоумевала я.
– Да ни черта она не просматривается! Одна видеокамера – в спальне у надзирательницы. Виден только коридор, но старуха сегодня изрядно устала, поэтому именно сегодня мы с Галиной решили рискнуть.
– А как она смогла подпилить решетку?
– Элементарно. Ножовкой.
– Что будет со мной и с Диной, совершенно непонятно, – задумчиво проговорила я.
– А что тут непонятного? – Дина пожала плечами и потерла ладони. – Выносим своих детишек и продадим их, выручив денежки.
– А как мы их выносим, если тут легче сдохнуть, чем ходить беременной?!
– Просто не нужно лезть на рожон. Надо набраться терпения и дожить до положенного срока.
Неожиданно для самой себя задала ей вопрос, который занимал меня.
– Дин, а тебе сколько денег обещали?
– Но ведь эта информация не подлежит разглашению…
– Да ладно, тут все свои.
– Десять тысяч долларов.
Я облегченно вздохнула. Такая же сумма была оговорена и в моем контракте. Несмотря на казусы, с которыми мне пришлось здесь столкнуться, московская фирма работает по-честному. Получается, что для деловых людей, делающих деньги, нет разницы, с кем вступать в коммерческие отношения, из города клиент или из деревни. В сделке все равны.
– А тебе?
Дина заметно нервничала, было ясно, что ей не безразличен мой ответ.
– Столько же.
– Ровно десятка?
– Десятка.
– Значит, у них такса для всех одинаковая. Это хорошо, значит, нас не обманут.
– Ты думаешь?
– Я просто уверена.
В разговор вмешалась удивленная Галина:
– Девчонки, вы что, и вправду продаете своих детей за десятку штук?
– Правда, – почти в один голос ответили мы.
– А что вы их так мало оценили-то?
– Их не мы оценили, а фирма, – пояснила заметно покрасневшая Дина.
– А кто за них больше даст? – поддержала я свою подругу по несчастью.
– Но ведь это просто смехотворная сумма. На нее даже приличную тачку не купишь, не говоря уж о стоящей квартирке.
– Для меня это нормальные деньги. Можно прилично одеться. Шубку норковую прикупить. Я девушка не гордая, мне и подержанная иномарка подойдет, – парировала Дина. – Если эти деньги с умом тратить, на жизнь хватит.
– Я не знаю, где я смогу еще такие бабки сколотить… – грустно призналась я. – Только проституцией. А в проститутки я не пойду ни за что. Ни за какие коврижки. У меня мечта в Москву перебраться. Надоело в своей убогой деревне сидеть. Говорят, в Москве, в каком-нибудь спальном районе, можно купить комнатку в коммуналке тысяч за семь долларов. Мне больше и не надо, пусть она будет совсем крохотная. Самое главное, было бы где переночевать и вещи сложить. На остальные деньги я бы приоделась, да и на жизнь тоже оставила. Затем бы куда-нибудь на работу устроилась.
– Ну, девки, вы даете! – усмехнулась Галина. – Ну у вас и запросы! Вам от жизни самую малость нужно. Я бы за такие деньги хрен бы на что согласилась.
– Тогда дай нам больше, – рассердилась Дина.
– А на кой мне ваши дети?
– В том-то и дело, что они кроме этой фирмы никому не нужны, – Дина глубоко вдохнула и стала медленно гладить живот. – В эту фирму очень трудно попасть. Желающих много, а контракт заключают только с избранными. Сейчас все беременные чем-нибудь болеют. Время такое страшное, что каждая с патологией ходит. Если не каждая, то через одну, точно. Чтобы в нашу фирму попасть, нужно иметь отменное здоровье.
Неожиданно дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла стукачка. От одного ее вида бросало в дрожь и хотелось, не раздумывая, бежать прочь. Посмотрев поочередно на каждую из нас заспанными глазами, она остановила свой взгляд на пустой бутылке вина и буквально позеленела от злости.
– Вы что тут делать, русская сволочь?! Безобразие!!! Ваша фирма разорвать с вами контракт! Вы будете рожать за бесплатно, а после родов мы сдадим вас в публичный дом! Вы будете проститутка!!!
– Сама ты проститутка! – не сдержалась я. – Ты еще, падла, ответишь за то, что сегодня меня поколотила! Я просто чудом осталась жива!!! Заткнись! Ты покойник!
– Почему посторонний в мотель?! Посторонний тоже проститутка!
– Это она про меня, что ли?! – запыхтела Галина. – Меня так никогда в жизни никто не называл, не считая психиатрической лечебницы…
Но стукачка не обратила на Галины слова никакого внимания. Она смотрела на меня и, судя по всему, готовилась к бою. Я поняла, что у меня нет никаких шансов остаться в живых. Господи, да ведь это просто уму непостижимо… Увидеть Штаты и умереть… Да и от кого? От рук выжившей из ума старухи!.. Хотелось закрыть глаза и прочитать какую-нибудь молитву. Вполне возможно, что Господь просто не захотел бы ее слушать и вряд ли отпустил мне грехи. Хотя каждая может оступиться и молить о прощении. Кто я такая? Обыкновенная торгашка, которая торгует не шмотьем, не овощами, не газетами… Которая торгует тем, что не продается…
Прикусив нижнюю губу до крови, я напряглась, как струна, и, приготовившись к самому худшему, вдруг почувствовала острую, пронзительную боль в животе. Вот черт! Сейчас не самый подходящий момент для родов… К счастью, эти боли не имели ничего общего со схватками. Скорее всего, мой будущий ребенок просто почувствовал мое напряжение, перемешанное со страхом, и выразил свое недовольство.
…Все произошло быстро… Так быстро, что я и сама не смогла хоть что-то понять. Когда стукачка бросилась ко мне, я схватила довольно тяжелый стул с железными ножками и что было силы ударила ее по голове… Издав глухой крик, ненавистная американка упала на пол и закатила глаза. Я почувствовала страшную нехватку воздуха и задышала точно умирающая рыба, выброшенная на берег. Сев прямо на пол, я обхватила руками свой огромный живот и постаралась наладить дыхание.
– Бог мой, она живая? – с трудом прохрипела я, увидев тоненькую струйку крови, стекающую из правого уха стукачки.
– Может, «Скорую»? – донесся до меня перепуганный голос Дины.
Галина взяла стукачку за руку и попыталась нащупать пульс. Я смотрела на нее взглядом, полным надежды, и не переставала повторять:
– Она живая? Живая?
Галина отпустила руку женщины, достала сигареты и закурила.
– Галя, ну что там? – медленно сползла с дивана вусмерть перепуганная Дина.
– Ничего.
– Что значит ничего?
– Вообще ничего.
– Объясни…
– А тут и объяснять нечего. Бабуля ласты откинула…
Я вновь схватилась за живот:
– Ты хочешь сказать, что только что я убила человека?
– К сожалению, это так…
– Но ведь я просто защищалась! Я всего-навсего ударила ее стулом… Я совсем не собиралась ее убивать.
– А никто в этом и не сомневается, – спокойно сказала Галина. – Убийство с целью самозащиты… Необходимо учесть и то, что она сегодня с тобой сделала. Видимо, ножка стула попала ей прямо в висок.
– Даже странно, такая здоровенная баба так быстро и легко умерла, – покачала головой Дина. – Я думала, ее можно год бить и не убить. В ней же такая силища…
Сообразив наконец, что произошло, я бессвязно забормотала:
– А что же теперь со мной будет? Я же приехала в Штаты незаконно… Я же не смогу доказать полиции, что она меня жестоко избила, ведь на моем теле нет никаких следов… Никаких, кроме парочки синяков. Меня посадят в тюрьму. Я знаю точно, меня посадят в тюрьму. А что же будет с моим ребенком?! Когда я смогу вернуться домой, да и смогу ли вообще?!
Я громко заревела. Дина тоже заплакала навзрыд.
Самой здравомыслящей из нас оказалась Галина. Она затушила сигарету и ударила кулаком об пол:
– Замолчите!!! Дуры! Вам вообще расстраиваться нельзя. Вы же детей носите… Сейчас посдыхаете вместе со своими детьми и все. Да заткнитесь вы, ради бога!!!
Мы переглянулись и одновременно замолчали. Эта новоявленная женщина с мужской психологией обладала каким-то магнетизмом, который действовал на нас успокаивающе.
– Вот так-то лучше. Главное, сохранять спокойствие. Будет спокойствие, будет и все остальное. Давайте сообща подумаем, что можно сделать в такой ситуации. Если я не ошибаюсь, вы приехали в Штаты по чужим паспортам. Короче, ваше местонахождение в этой стране незаконно?
– Незаконно, – словно прилежные школьницы, ответили мы.
– В том-то все и дело. Значит, нам ни к чему призывать общественность и докладывать полиции о том, что произошло в этой комнате…
– Это ты о чем? – насторожилась я.
– О том, что нам необходимо скрыть следы преступления, избавиться от трупа. Нет трупа, нет преступления.
– Как это?
– Молча. Закопаем эту бабу к чертовой матери и все. Из-за ее смерти никто ничего не потеряет, а девушки, которые прилетят следом за вами, будут вам только благодарны.
– А как же сотрудники фирмы?
– Какие еще сотрудники фирмы?
– Ну, гид и заместитель генерального директора. Они могут приехать прямо с утра…
– Пусть приезжают.
– Но ведь они заметят, что стукачки нет. – Мой голос заметно дрожал и в любую минуту мог перейти в рыдания.
– А вы тут при чем?
– Они же сразу на нас подумают…
– С чего бы это? Откуда вы должны знать, куда подевалась стукачка. Пропала и все. Вы ее последний раз видели вечером, а когда утром встали, то сразу заметили, что в мотеле никого нет. Может, у нее свои дела были какие, вы-то тут при чем?.. Пусть ваш гид ее и ищет. Да и кто может подумать на двух беременных баб?! Это же смешно, что может сделать беременная баба?! Да ничего! Она ведь даже тяжелое поднять не может.
– В самом деле. А как мы ее закопаем? Если мы попытаемся ее поднять, сразу родим.
– А вас никто и не просит ничего поднимать. Эту работу я возьму на себя, – заявила Галя.
– Я даже не знаю… Если ты это сделаешь, чем я смогу тебе отплатить? – смущенно проговорила я.
Галя слегка покраснела и махнула рукой.
– Да брось ты… Мы же соотечественницы, обязаны друг другу помогать.
– В конце концов, мы влипли все вместе, – напомнила о себе Дина, – значит, и расхлебывать эту кашу будем тоже вместе.
Я тихонько всхлипнула. Галина поднялась с пола и нервно прошлась по комнате.
– Вы пока тут посидите, а я пойду схожу на улицу. Пройдусь, посмотрю, где нам лучше всего похоронить вашу надзирательницу. Еще лопату поискать надо.
Как только мы остались вдвоем, я посмотрела на бледную Дину и тихо спросила:
– Ты как себя чувствуешь?
– Хреново. Мне кажется, еще немного и я точно рожу. А ты?
– Точно так же. Мутит, и голова кружится. Ребенок пинается ужасно.
– Еще бы. Ведь наши дети переживают то же самое, что и мы. Только вот какие они наши, если мы их продаем? Эх, жизнь, падла. Я себя-то прокормить не могу, да и муж зарабатывает копейки.
– У тебя есть муж?! – мне показалось, что я ослышалась.
– Есть. А чего ты удивилась? У тебя его нет?
– Нет. Откуда ему взяться? Если у тебя есть муж, зачем ты продаешь своего ребенка?
– Я же тебе сказала, что он зарабатывает копейки. У меня уже есть дочь. Ей пять лет. Она просто чудо. Мы ее обожаем. А тут непредвиденная беременность. Врачи запретили делать аборт. Второго ребенка мы никак не потянем. Мы для нашей девочки делаем все, что можем. Ведь ее выучить нужно, образование дать.
– А как девочку зовут?
– Машенька. Красивая, чудная девочка. – На глазах Дины показались слезы.
– Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, ты меня не суди, но мужик твой дерьмо.
– Откуда тебе знать, какой у меня мужик?
– Нормальный мужик никогда бы не послал жену за границу продавать своего ребенка.
– А ты моего мужика не суди. Не суди и не судима будешь. Вот когда родишь своего ребенка, которого решишь оставить и попробуешь его вырастить, тогда узнаешь, что это такое и почем это удовольствие. Ты хоть знаешь, сколько детские вещи стоят или игрушки?! Не знаешь, так и не говори. А мужик мой, между прочим, инженер, с красным дипломом институт окончил. Только вот он, дурак, науку выбрал. В НИИ лабораторией заведует. Думал, что наука – наше будущее, что именно в нее государство будет вкладывать деньги. А кому она нужна, эта гребаная наука сейчас?! Никому. Тем более что его лаборатория с геологией связана. С полезными ископаемыми. Только времена теперь не те. Все! Ни полезные ископаемые, ни бесполезные теперь никому не нужны! Финансирование от государства на нуле, зарплаты нет… Вот и остался мой мужик не у дел. Он же не виноват, что никогда в жизни не торговал и за лотком не стоял, что привык мозгами своими шевелить, знаниями деньги зарабатывать. Кому они теперь нужны, эти мозги?! Не умеешь торговать, народ обманывать, подыхай с голоду! Осуждать всегда легко. А моя дочка морем бредит. Спать ложится, меня в щечку целует и шепчет: «Мамочка, а какое оно, море? Соленое или сладкое? Теплое или холодное? Давай возьмем папочку и все втроем туда поедем…» А что я могу ей ответить? Что мы денег даже на билеты не наберем? Вот заработаю деньги и свожу свою семью в Крым или куда-нибудь за границу. Не обязательно в дорогую страну, хотя бы в Болгарию.
Дина замолчала, смахнула слезы и продолжила:
– А ты знаешь, как страшно, когда ребенок болеет? Боже, как это страшно! Ходишь, как дурак, ищешь лекарства подешевле. А уж если сам заболеешь… Сейчас проще сдохнуть, чем болеть. И не надо моего мужика хаить. Нам эта поездка очень многого стоила. Он единственный, кто за меня переживает. Ночи не спит, ждет моего возвращения. Мы перед моим отъездом на кухне долго сидели. Узнав о моем плане, муж даже постарел как-то, осунулся. Посадил Машеньку на колени и грустно так говорит: «Динка, может, откажемся от этой авантюры. Сына родим, где-нибудь грузчиком устроюсь, а в выходные вагоны на станции разгружать. Выкрутимся». Да только я-то знаю, что не выкрутились бы. Пусть мой инженер сидит в своей лаборатории. С его здоровьем много вагонов не разгрузишь. Помрет, к чертовой матери. Вот привезу я денег домой, первым делом на базар побегу. Икры красной куплю, да и черной тоже. Дочка уже давно мечтает попробовать…
– Извини, – тихо пробормотала я.
– Ничего. Что-то Гальки долго нет.
Не успела Дина сказать последнюю фразу, как появилась Галина.
– Ну что, девчата, сидите, как на похоронах… Правда, сейчас вы как раз на них и будете присутствовать. Встаем и дружно направляемся к двери. Конечно, помощники из вас никакие, но на шухере постоять и, скажем, поддержать морально вы сможете. Главное, не вешать нос. Сделаем все в лучшем виде.
– А где ты ее хочешь похоронить? – спросила я испуганным голосом.
– Тут рядышком. Прекрасный придорожный лесок. Думаю, ей там понравится. Живописное местечко.
Я взяла Галю за руку:
– Господи, и что бы мы без тебя делали!
– Ты лучше скажи, что бы я без вас делала… Сидела бы в квартире и умирала от скуки. Можно сказать, сегодня вы устроили мне веселенькую жизнь. Я всегда рада помочь красивой девушке.
Когда Галина взяла надзирательницу за ноги и потащила к входной двери, у меня закружилась голова и я чуть было не потеряла сознание.
– Она тяжелая, наверное, – Дина встала и пошла следом.
– Понятное дело, нелегкая. Только на вид худощавая, а тут сто килограмм будет. Давайте сделаем так. Динка берет лопату, стоящую у входа. Только осторожно, она тяжелая. Потащишь ее волоком… Пока я буду копать, постоишь на шухере. Ольга найдет половую тряпку и стиральный порошок. Смоет все следы крови. Это нужно сделать сейчас. Мало ли, вдруг кто-нибудь решит нас навестить.
– Кто? – вусмерть перепугавшись, спросила я.
– Это я просто так сказала. На всякий случай.
Я проводила подруг перепуганным взглядом и, как только осталась одна, бросилась искать половую тряпку. Странно, но кровь была повсюду, словно тут произошло самое настоящее побоище.
Мне еще никогда в жизни не доводилось убирать кровь. Никогда. И все же я смогла это сделать. Не прошло и несколько минут, как комната приняла прежний вид. Опершись о дверной косяк, я постаралась отдышаться и перебороть нарастающее головокружение. Мне казалось, что все, что сейчас происходит со мной, нереально. Разве я когда-нибудь могла подумать, что стану убийцей! Не знаю. Но после того как я убила стукачку, я не почувствовала ни жалости, ни сожаления. В конце концов, почему я должна жалеть того, кто не пожалел меня, того, кто поднял руку на меня, беременную?
Передохнув, я решила пойти на улицу к Дине с Галиной.
Глава 6
От потока свежего и по-летнему теплого воздуха моя голова закружилась еще больше, а перед глазами поплыли яркие размазанные круги, что ни говори, а свежий воздух есть свежий воздух, и он не сравнится ни с каким, даже с самым ультрамодным и навороченным кондиционером. Стоя на крыльце, я старалась разглядеть в темноте хоть что-нибудь, напоминающее лесок. Наконец я заметила какие-то деревья всего в нескольких шагах от освещенной трассы, преодолевая головокружение, поплелась, не раздумывая ни минуты.
– Дина, Галя, вы тут?! – выкрикнула я, добравшись до небольшой рощицы.
Ответа не было. Сердце то учащенно билось, то замирало от неприятного предчувствия. Может, я что-то напутала с лесом?! Оглядевшись по сторонам, я крикнула еще громче:
– Девчонки, вы где?! Дев-чон-ки!!!
– Ты что орешь как резаная? – донеслось откуда-то из середины леса.
– Что ору… Что ору… А вы что не отвечаете?
Я бежала на голос, падая и вставая вновь.
Наверно, я так еще никогда не бегала, даже тогда, когда не была беременной. Носиться среди деревьев с таким огромным животом… Увидев подруг, я перевела дыхание и затараторила:
– Вы что не отзывались? Я уж не знала, что и думать. Несколько раз упала. Ноги разодрала до крови, да и платье все порвала.
– Да хрен с ним, с твоим платьем. Я завтра тебе новое куплю, – произнесла Галина усталым голосом и воткнула лопату в землю. Уже была вырыта довольно приличная яма. – А кричала ты зря. Могла привлечь чье-либо внимание, а нам это ни к чему.
– Извините меня, девчонки. Я просто напугалась. Темно, все чужое…
– Еще скажи, что и труп тоже чужой, – напомнила о себе сидящая прямо на земле Дина.
– Да и труп чужой. А что он мне родной, что ли? Зачем ты на землю уселась? Придатки застудишь.
– Бог с ними, с придатками. Все равно скоро рожать.
– До родов еще дожить надо.
– Доживем.
– Доживешь тут в таких условиях. Одну стукачку хлопнули, завтра новую поставят, еще хуже этой.
– Какие проблемы? Хлопните новую, – засмеялась Галя.
– Нахлопались. Меня дома муж с дочерью ждет, мне рисковать нельзя.
– А тебя кто дома ждет? – заинтересованно посмотрела на меня Галина.
– Меня никто.
– Вообще никто?
– Мама только и все.
– А из мужчин?
– Из мужчин никто.
Когда Галина сбросила труп стукачки в яму, ноги мои подкосились, и я села рядом с Диной прямо на землю. К моему удивлению, земля была очень теплая. Слава богу, что у Дины оказалась такая замечательная подруга. Мне даже страшно подумать, что бы мы делали, если бы не было рядом Галины.
Пока мы следили за Галиными действиями, начало потихоньку светать. Динино лицо было серого цвета. Я прекрасно понимала, что силы уже покинули ее. Она была не в состоянии даже встать. Да и я сама была чуть жива. Я подумала, что за все эти страшные месяцы беременности я не припомню момента, когда мои глаза не были бы на мокром месте. Наверно, самое страшное ощущение в жизни – это ощущение безнадежности.
Когда Галина закопала труп, уже окончательно рассвело.
– Так, девочки, дело сделано, – произнесла она, задыхаясь от усталости. – Что-то вы у меня совсем бледненькие. Сейчас идете по своим комнатам и ложитесь спать. Запомните, вы ничего не видели и ничего не слышали. Как только приезжает ваш гид, вы делаете невозмутимые лица и всем своим видом показываете, что вы вообще ничего не знаете. Задача ясна? Я навещу вас при первой же возможности.
Поднявшись с огромным трудом, мы поплелись за Галиной. Неожиданно подул прохладный ветер. Я съежилась и почувствовала, что меня знобит. Я несколько раз оглянулась назад, словно пыталась запомнить место, где мы похоронили стукачку.
– Все сделано в лучшем виде. Я думаю, американка осталась довольна, – похлопала меня по плечу моя новая подруга, ее оптимизм давал хоть какую-то надежду, что самое плохое позади. А впереди… Ладно, не будем гадать, что же у нас впереди.
Добравшись до кровати, я залезла под теплое одеяло и отключилась. Разбудили меня какие-то голоса. В голове моментально пролетели события прошлой ночи. Убийство, избавление от трупа…
Я увидела Льва и сказала:
– Привет.
– Привет.
Лев смотрел на меня подозрительным взглядом и стучал по коленке звонившим мобильным телефоном.
– Ты что на звонок не отвечаешь? – как ни в чем не бывало поинтересовалась я.
– Пока ты тут дрыхнешь, я уже на десять звонков ответил.
– Ты их что, считаешь?
– Кого?
– Звонки. Получается, ты здесь уже давно…
– Давненько.
– Что же ты меня раньше не разбудил?
– А почему ты так долго спишь?
– Ты же сам говорил, что нужно есть побольше фруктов и как можно больше спать. Вот я и выполняю твои указания.
– А я и не знал, что ты у нас такая послушная.
– Так вот теперь будешь знать.
Я спустила ноги на пол, Лев внимательно посмотрел на мое порванное платье, я замерла от страха и густо покраснела.
– Что это у тебя с платьем?
– Упала.
– Упала, говоришь? А с чего это ты падаешь?
– Живот большой, носить тяжело. Равновесие нарушилось.
– Что-то я не замечал, чтобы у тебя равновесие нарушалось.
– А ты и не мог заметить, ты знаешь меня всего пару дней.
– Ты хочешь сказать, что ты и раньше равновесие теряла?
– Теряла, особенно когда живот прямо на глазах расти начал.
– А ты об этом врачу говорила?
– Забыла, но в следующий раз обязательно скажу.
– Сделай милость, – усмехнулся он, задрал мое платье прямо до самого живота и уставился на синяки, ссадины и разбитые колени.
– Это тоже равновесие?!
Поняв, что мне нечего терять, я заголосила что было сил:
– Кто дал тебе право лазить ко мне под платье?! Ты что, врач?! Я, как тебя увидела, сразу поняла, что ты озабоченный тип. У тебя бабы давно не было?! И не стыдно тебе приставать к беременной женщине?! Это же какой грех нужно взять на душу?!
– Дура ты, – пробормотал Лев, позеленев от злости, и вдруг закричал: – Ты мне басни не рассказывай! Не на того напала! Как женщина ты меня не интересуешь. Говори правду, а то не посмотрю, что ты пузатая, удавлю! – Меня трясло как в лихорадке, чувствовала, что сейчас может произойти непоправимое, прошедшая ночь покажется мне просто пустяком.
– Врешь, – тихо сказала я.
– Ты о чем?!
– О том, что я как женщина тебя не интересую. Я видела, как ты на меня в аэропорту смотрел.
Лев тяжело задышал, а его кадык задергался.
– Ты дурой прикидываешься или в самом деле думаешь, что я могу на пузатую бабу запасть?! Да я смотрел на тебя, как на товар, точнее, на «упаковку» товара. Не скажешь, что тут произошло, я тебя ей-богу, прибью!
Я легла на кровать, положила руки на живот и жалобно застонала:
– Лева, Левушка, я, по-моему, рожаю.
– Что?
– Я говорю, у меня схватки начались!
– Ты… это правда, что ли? Тогда нужно в клинику ехать. «Неотложку» вызывать нельзя. Ты должна только у нашего врача рожать. Вроде же еще не время?..
– Я до твоего врача не доеду. Рожу по дороге, похоже, преждевременные роды…
– Тогда врач сам сюда приедет.
– Опоздает. У меня уже скоро ребеночек вылезет.
Лев смотрел на меня растерянным взглядом.
– Что же тогда?
– Как что?! Принимать роды!!!
– Кому? Мне?
– Понятное дело, не мне. Не могу же я одновременно рожать и принимать роды.
– Но я не могу. Я не умею. Ольга, ты меня не разыгрываешь?! Ты же знаешь, я шуток не прощаю.
– Не до шуток сейчас. Сними мне трусики.
– Что?!
– Трусы мне сними, глухая тетеря!
– Зачем?!
Судя по всему, Лев действительно впервые в жизни видел начинающую рожать женщину. Ему легче было провалиться сквозь землю, чем оказать мне хоть какую-то посильную помощь.
Вы ознакомились с фрагментом книги.