Белая ворона, или В меня влюблен даже бог
– Шеф приехал. – Ястреб сунул мобильный в карман. – Ждет тебя через час в каминном зале.
– Что ему надо?
– Это ты у него спроси. Ладно, мне пора.
– Стой. – Я полезла в сумочку и достала массивные часы покойного Николая. – Возьми.
– Что за часы? Неужели те самые, которые ты у жмурика стащила?
– Угадал. Те самые. Возьми их себе. Мне они ни к чему. Да и носить их в сумочке не хочется. Знаешь, меня еще никогда не сталкивала жизнь с теми, кому я когда-то мешала таблетки. Судьба берегла. А сегодня я поняла, что могу встретить кого-нибудь из мною обманутых в любой момент. Если бы не ты, даже страшно представить, какие бы у меня были неприятности. А часы в сумке вообще компромат. Их опасно носить. Вдруг меня менты загребут.
– Аня, запомни: пока я с тобой, ничего плохого не случится. А часы оставь себе. Не таскай их в сумке, а положи в тумбочку. Пригодятся на черный день. Прости, но я вещи жмурика взять не могу.
– А я могу, – голосом, полным отчаяния, произнесла я и посмотрела на Ястреба вызывающе. – Возьму, даже глазом не моргну. Не побрезгую. Ни деньги, ни золото не пахнут.
Ястреб помолчал и вздохнул:
– Эх, Анька, как ты до такой жизни докатилась? Странно, что за решетку не загремела. Пороли тебя родители мало.
– А я детдомовская.
– Что, правда?
– А что, не похожа?! Меня не родители пороли, а воспитатели.
– А там бьют, что ли?
– А ты думал, по головке гладят?!
Как только за Ястребом закрылась дверь, я легла на кровать, закрыла глаза и стала вспоминать свою жизнь в детском доме. Собачья жизнь… Назвать ее по-другому не поворачивается язык.
Мы с детства боролись за выживание. Сначала в детдоме, затем в большой взрослой жизни. Уж мы-то знали: никто и ничего не принесет нам на блюдечке.
Возможно, мы и правда очень сильно отличались от детей, которые не воспитывались в детских домах, но ведь у нас замкнутость «детдомовского» мира. Дети живут в детдоме, здесь же учатся и даже в школе видят вокруг себя только таких же сирот. В результате, когда выходим из стен детского дома, мы просто не знаем, как общаться с людьми. Мы выросли в дефиците общения со взрослыми, никогда сами не ходили в магазин, не покупали себе еду. Мы не знали, как расходовать деньги, не умели разбираться в людях. Нас никто этому не учил, и мы ничего не знали о нормальной жизни в семье. Мы никогда ни к кому не ходили в гости и не знали, что это такое. Оказалось, это такая радость…
В общем, жизнь в детском доме я вспоминаю с болью в сердце. Нам было плохо. Очень плохо. Каждый воспитанник как озлобленный волчонок. Нас закаляла нелюбовь… Мы все росли в так называемой психологической капсуле, зажатые в своем мирке, из которого боялись высунуться. Я жила в среде себе подобных и совершенно не представляла реалий жизни. Да, я смотрела телевизор, слушала радио, но жизни, по сути, не знала. Слабо представляла взаимоотношения в нынешнем зверином обществе, где господствует религия денег, где совесть и честь не в чести. Покидая детский дом, ни я, ни Верка не были готовы к самостоятельной жизни.
Я отвлеклась от печальных мыслей, встала, сунула часы мертвого Николая в тумбочку и быстро привела себя в порядок, надев новое платье. К положенному времени спустилась в каминный зал, гадая, что старику от меня потребовалось. Старикан сидел в кресле и читал газету. Заметив меня, отложил газету в сторону и придирчиво меня оглядел.
– Вполне приятные изменения, – отметил он, как только я села напротив него. – Тебе идет дорогая одежда.
– Спасибо, – натянуто произнесла я.
– Завтра ты должна встать рано. Ровно в девять утра тебя будет ждать Ястреб. Он отвезет тебя в косметический салон.
– Зачем?
– Затем, что к дорогой одежде требуется дорогой ухоженный вид. С тобой поработают парикмахер, косметолог и визажист. Дадут дорогую косметику и научат правильно краситься.
– Может, вы объясните, зачем это все? Дорогая одежда, косметика… Что со мной будет дальше?
– Не торопи события. Ты продала мне свою душу, поэтому просто доверься и плыви по течению.
– По течению неизвестности?
– Если хочешь, понимай так.
Из этого старикана щипцами информацию не вытащишь. Хитрый. Думает, из-за шмоток я потеряю бдительность и поверю, что попала в рай. Уж я-то знаю, что бесплатный сыр только в мышеловке. Интересно, что ему надо… Будет использовать меня как красивую картинку для своих дел… Надеюсь, у него хватит ума не продавать меня как дорогую проститутку. Хочется верить, что человек, живущий в такой роскоши, не занимается сутенерством. Кстати, в его доме не так мало приятных людей. Доброжелательная Грета, мужественный Ястреб… Старый козел окружил себя неплохими людьми, да только ничему хорошему у них так и не научился.
– Ты уже освоилась? – Старик смотрел на меня таким колким взглядом, что я съежилась и принялась рассматривать свои ногти:
– Да, спасибо.
– Тебе здесь нравится?
Я на минуту потеряла дар речи.
– Илья Петрович, вы надо мной издеваетесь? Думаете, я не понимаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и вы заставите меня отрабатывать все шмотки, которые мне сегодня накупил Ястреб?!
– А что плохого в том, что тебе придется их отрабатывать? Я же тебя не замуж взял, чтобы что-то делать для тебя безвозмездно.
При мысли о том, что этот старик с вставной челюстью мог взять меня замуж, меня передернуло, но я не показала виду.
– Если еще раз назовешь меня стариком с вставной челюстью, я разозлюсь и вместо роскошной комнаты переселю тебя в сырой подвал. Я хочу, чтобы в моем доме ко мне относились с уважением. Поняла?
Глава 8
На мгновение я впала в ступор. Как это я прокололась и произнесла мысли вслух? Нужно быть осторожной, а то стала забываться. Неужели это на нервной почве? Как могла допустить такую оплошность? Что-то я совсем себя не контролирую. Обещаю сама себе: больше никаких проколов и мыслей вслух. Я и так в полном дерьме. Лишние неприятности не нужны. Куда уже больше, и так в полнейшей зависимости от этого урода! И никакой гарантии, что он не сдаст меня ментам. Мне никогда не найти видеопленку с записью смерти Николая. В этом доме даже у стен есть уши. Да и слишком он большой, чтобы обыскать. Если старикан узнает о моих поисках, страшно представить, что со мной будет.
Не успела я опомниться, как старикан встал, подошел ко мне ближе и взял меня за подбородок:
– Послушай, я дважды не повторяю. Если ты еще раз назовешь меня стариканом или уродом я не потерплю тебя в своем доме, а отправлю в тюрьму жрать баланду. Как меня зовут?
– Илья Петрович, – дрожащим голосом произнесла я и посмотрела на шефа несчастным и, я бы даже сказала, затравленным взглядом.
– Повтори!
– Илья Петрович.
– Громче!
– Илья Петрович! – закричала я на весь дом.
– Детка, заруби себе это на носу. Ты можешь называть меня именно так и никак иначе. Понятно?
– Да.
– А теперь пошла отсюда. Не желаю с тобой сегодня разговаривать!
Как только Илья Петрович убрал свои руки, я выбежала из каминного зала и бросилась к себе наверх. Забежав в комнату, услышала сигнал внутреннего телефона и сняла трубку.
– Анечка, может, тебе ужин прямо в комнату подать? – тихо произнесла Грета. Видимо, ей не хотелось, чтобы хозяин узнал, что, после того как он меня выгнал, она предложила мне поесть. – Ты, наверное, голодная?
– Спасибо вам, Грета. Вы очень добрая.
– Анечка, я понимаю, что тебе нелегко, но дам тебе один мудрый совет. Если не хочешь проблем, пожалуйста, не зли хозяина.
– Я его не злила. Не понимаю, что происходит. Я схожу с ума? Грета, может, вы мне объясните? Почему я стала говорить мысли вслух? Что со мной? Почему я этого не замечаю? Это стресс? Скажите честно, я сошла с ума или в этом доме ничего невозможно утаить?
– Аня, я понимаю, что ты не можешь полюбить хозяина, но, пока находишься в его доме, ты должна его уважать, – ушла от прямого ответа Грета и вышла из комнаты.
– Ничего не пойму, – вслух произнесла я и, дотянувшись до телефона, набрала номер Ястреба. Он сегодня любезно мне его оставил. Так, на всякий случай. Когда Ястреб снял трубку, я глубоко вдохнула и спросила: – Ты сейчас где?
– Внизу. У бассейна с ребятами сижу, а что?
– Как же хорошо, что ты не уехал в Москву. Можешь ко мне подняться?
– Что-то случилось?
– Случилось. Я сошла с ума.
– Сейчас буду.
Когда Ястреб пришел в мою комнату, он тут же сел рядом.
– Меня выгнал Илья Петрович за то, что я говорю свои мысли вслух.
– А ты не говори.
– В том-то и дело, что у меня не получается себя контролировать. Ну точно, сошла с ума.
– Ну допустим, с ума ты не сошла… Хочешь, подскажу тебе выход из ситуации?
– Хочу.
– А ты не думай о шефе плохо. Думай о нем хорошо, тогда будешь произносить вслух только хорошие мысли.
– А как я могу думать о нем хорошо?! Он меня похитил, ворвался в мою жизнь, перевернул все с ног на голову и еще постоянно угрожает тюрьмой! Ты хоть понимаешь, каково мне в неизвестности?! Я не знаю, что меня ждет и что со мной будет. Как жить???
– Аня, ты не должна грузить себя такими вопросами. О чем ты думала, когда продавала свою душу?
– Ястреб, ты так рассуждаешь, будто у меня был выход. Что мне оставалось? Сесть в тюрьму?
– Лично я сел бы в тюрьму, но не продал душу.
Я задумалась над словами Ястреба и замотала головой:
– В тюрьму не хочу. Вообще ерунда получается. Мне кажется, все это мне снится. Обычно мужикам нужно только тело, а женская душа им до одного места. Хозяин же плевать хотел на мое тело, хотя, заметь, оно у меня очень даже неплохое. Душу ему подавай. – Неожиданно для себя я взяла Ястреба за руку и заглянула в его глаза: – Прошу тебя, помоги.
– Чем?
– Помоги найти пленку, на которой изображена смерть Николая. Где она может быть? Если найду и уничтожу, я буду свободна.
– Я не знаю ни о какой пленке.
– Все ты знаешь…
– Аня, не забывай, пожалуйста, я работаю на шефа. Пойми, дело не в пленке. Илья Петрович очень большой человек. Куда бы ты ни сбежала и на какое дно ни легла, он все равно тебя найдет и не пощадит. Бежать я тебе не советую. Сделка состоялась. Если он поймет, что твоя душа ему больше не нужна, он тебя отпустит. Только ты должна сама постараться для этого. Думай о шефе хорошо. Если он привез тебя в этот дом, значит, ты ему нужна.
– Вот я и хочу знать: для чего!
– Узнаешь об этом от него. Если будешь умницей, все будет хорошо. Вот ты говоришь, он ворвался в твою жизнь. А что у тебя была за жизнь?! Разве это можно назвать жизнью? Да тебя не сегодня, так завтра либо менты, либо братки повязали бы. И еще неизвестно, кто хуже. Одни бы в тюрьму посадили, а другие на счетчик за беспредел поставили и где-нибудь закопали. Что ты цепляешься за прошлую жизнь? Что ты в ней видела? Что хорошего у тебя было? Лови момент! Если подружишься с шефом, далеко пойдешь. Только не будь дурой. Не заставляй его думать, что он в тебе ошибся.
– Да пошел ты. Какая бы у меня жизнь ни была, это МОЯ ЖИЗНЬ, а сейчас я проживаю чужую.
Не удержавшись, я положила голову Ястребу на колени и дала волю чувствам. Пока ревела, он гладил меня по голове и постоянно повторял, что шеф не такой плохой, как я думаю, и я должна заставить себя относиться к нему хорошо. При этом Ястреб говорил какие-то добрые и непривычные для меня слова: «котенок, солнышко, девочка моя»… Это было так странно… Меня еще никогда и никто не жалел.
– Аня, не усложняй себе жизнь, не создавай проблемы. Смотри на шефа как на друга, а не как на врага. Если будешь его злить и выводить из себя, боюсь, я уже не смогу тебе помочь.
Ястреб подхватил меня на руки и положил на кровать на террасе. Бережно накрыл одеялом и даже по-отечески поцеловал в лоб:
– Давай спи.
– А ты куда?
– У меня сегодня еще дела.
– Какие могут быть дела ночью?
– А ты думала, дела делаются только днем?
– Ястреб, я уже боюсь думать. Почему я при тебе ничего не говорю вслух, а при шефе у меня язык за зубами не держится?
– Может, потому, что ты хорошо ко мне относишься? Относись так же и к шефу, тогда не будет проблем. Не понимаю, что ты на человека телегу катишь? Он не сделал тебе ничего плохого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.