Академия Космического Флота: Аромат эмоций

– Фух, какая скукота, – протянул Натан, когда лекция закончилась. – Я думал, что усну.

Я пожала плечами, так как была не согласна.

– Знаешь, а мне, наоборот, понравилось. Я всю жизнь мечтал изучать космос, а у нас на Захране эта информация засекречена. Я за такую лекцию там, на родине, отдал бы тысячу кредитов, не глядя, – призналась я.

Танеко засмеялся, хлопнув меня по плечу.

– Тысячу кредитов! Ну и выдумщик же ты, Стас! Такое состояние ещё заработать надо. Но теперь мне понятно, почему ты на техническое направление подался. Хороший пилот из тебя выйдет, любознательный.

Я промолчала. На самом деле, техническое направление я выбрала методом исключения. Мне сразу было понятно, что боевое я не потяну по физической подготовке, а гуманитарное не про меня, потому что учить языки – это слишком скучно и нудно. Да, Натан отметил, что ещё не знает никого, кто с моей скоростью выучил общегалактический язык всего за три недели, но от этих слов гуманитарное направление не становилось для меня интересным.

Оставались аналитическое и техническое. Судя по моим текущим знаниям, мне легко далось бы аналитическое направление, на котором преподавали лишь точные науки, но это означало бы, что через какое-то время я стану хирургом, вирусологом, зоологом или просто сотрудником лаборатории. Нет никаких гарантий, что после окончания аналитического направления меня станут брать с собой в рейды на новые планеты. Большинство аналитиков после окончания Академии сидят на безопасных станциях и исследуют материалы, собранные десантными группами и роботами. А вот оконченное техническое направление даст мне целый спектр возможностей. Если получится выучиться на хорошего пилота или штурмана, то я гарантированно смогу летать на боевых и исследовательских кораблях, да и инженер-механик обязателен в штате любой команды. Именно поэтому я выбрала это направление.

Вторая лекция по основам медицины оказалась не менее интересной. Потом был математический анализ, который я знала от корки до корки и потому немного заскучала, а после него уже в расписании стояла профильная лекция по выбранному направлению. Пришлось попрощаться с Натаном и отправиться в гордом одиночестве в аудиторию с симуляторами кораблей.

Исподтишка, пока все рассаживались за симуляторы, я рассмотрела свою группу. Сорок гуманоидов, среди которых подавляющее большинство составляли шкафообразные ларки и не менее крупные, но более подвижные цварги. Забавно, но их рога по сравнению с рогами командора Киара и адмирала Юлиана Леру показались мне игрушечными, а вот острые шипы на концах хвостов внушали уважение. К моему сожалению, практически все одногруппники оказались парнями. Из девушек в моей группе были лишь Тамара и Дорина, приветственно помахавшие мне руками, и привлекательная, но холодная и неприступная цваргиня. Черноволосая девушка смерила всех парней, включая меня, надменным взглядом и заняла самый дальний симулятор с таким выражением лица, будто бы она здесь королева. Я разочарованно вздохнула, так как сама хотела занять этот же симулятор, и в итоге села за соседний. Цваргиня зло зыркнула на меня, пытаясь прогнать взглядом, но я отвернулась и сделала вид, что не заметила её недовольства. Признаться честно, в глубине души девушку я прекрасно понимала. На меня почти так же, как и на неё, косилась подавляющая часть группы. Но если про цваргиню сразу же пошли безобидные шуточки, кто первым к ней подкатит, то про меня шутки были гораздо жёстче и неприличнее.

Большинство моих одногруппников никогда не сидели за панелью управления ни шаттла, ни даже флаера, а потому все кнопки, тумблеры и даже штурвал оказались для них в новинку. В каком-то смысле мне повезло больше, чем им, ведь мой отец мог позволить себе целую коллекцию кораблей. Иногда, когда мы с мамой летали вдвоём, мне удавалось выпросить у неё разрешение посидеть за штурвалом. Отчасти именно этот опыт послужил мне подспорьем, когда я рискнула угнать «Тигра». Как бы там ни было, моих знаний с лихвой хватило, чтобы справиться с несложным заданием преподавателя. Шаутбенахт Крагор с лёгким удивлением отметил, что я выполнила упражнение по взлёту с платформы с первого раза и без ошибок, и отпустил с урока раньше остальных. Когда я выходила из класса симуляторов, множество взглядов устремилось мне в спину, среди которых я поймала и задумчивое выражение цваргини.

«Через пятнадцать минут в столовой?»– пришло сообщение на коммуникатор от Натана как раз тогда, когда я думала, куда пойти.

«Я уже освободился, буду там через три минуты».

«Тогда займи мне и девочкам стол у иллюминатора»,– моментально пришёл ответ.

Я хмыкнула. Никогда бы не подумала, что Натан Танеко тот ещё сердцеед. Достаточно смуглый, с раскосыми карими глазами, он не отличался, на мой вкус, какой-то особенной незаурядной внешностью. Да, как я случайно узнала сегодня, фигура у него, оказывается, очень даже ничего, но все кадеты Космического Флота физически развиты, местных девушек этим точно не удивить. Пожала плечами собственным мыслям о соседе по боксу и устремилась в столовую.

Лишь когда я переступила порог просторного помещения для приёма пищи, поняла, что не только меня одну отпустили на обеденный перерыв раньше положенного. Здесь уже вовсю толпились у раздатчиков парни с боевого направления. Сразу семеро из них обернулись ко мне с выражением такой брезгливости на лице, что захотелось мгновенно телепортироваться на другой конец космоса. Но вместо этого я вздёрнула подборок повыше, взяла поднос из стопки и культурно встала в очередь.

Глупо всюду ходить парой с Натаном и прикрываться им, в конце концов, я в Академии Космического Флота, а не во вражеском тылу. Да, я выгляжу слабой по сравнению с этими образцами мужественности и тестостерона, но я же и не на боевое направление подалась. Со временем учёба покажет, что не так уж я и безнадёжна по большинству дисциплин, а, следовательно, достойна того, чтобы учиться в Академии. Опять же, если бы это было не так, то меня вряд ли вообще взяли бы в это место, ведь у офицеров был шанс отказать мне, сообщив, что я провалила тестирование.

Делая вид, что не замечаю косых неприязненных взглядов, забрала контейнеры с едой у робота-раздатчика и направилась к дальнему столу. В тот момент, когда я уже расслабилась и решила, что зря себя накручиваю, дорогу заступил кто-то на добрых две головы выше меня. Медленно, рассматривая широкую грудную клетку, тёмно-синий форменный комбинезон с золотой звездой и поросль густых волос, торчащих из-под горловины, я поднимала взгляд, пока не встретилась с вертикальными зрачками здоровенного ларка. С холодеющими от паники ладошками рук я поняла, что это как раз один из тех ларков, что летел со мной в транспортнике. Новость о том, что эти громилы поступили на боевое направление, радости мне не придала. Интуитивно обернулась на входные двери, чтобы посмотреть, не пришёл ли Натан, но заметила позади себя двух друзей ларка.

– Что, мамочку потерял? – ухмыльнулся тот, что стоял передо мной.

Я молчала, не зная, что ответить. Главное – не выводить их на агрессивные действия и не начинать драку. Пускай шутят, унижают, оскорбляют, последствия от этого пережить гораздо легче, чем от сотрясения мозга или перелома руки.

– Язык проглотил? Или прикидываешься, будто не понимаешь, о чём идёт речь? – Ларк позади слегка толкнул меня в спину, вынуждая сделать шаг вперёд. – А там, на платформе Зоннена, ты очень даже бодро поздоровался с капитаном Валлуни и влез в шлюз транспортника, обойдя Тодда будто пустое место. Мы всё видели!

– Почему капитан отдал документы Тодда тебе? Что в тебе такого особенного, что он предпочёл взять твой хилый тощий зад вместо нормального, обученного боевым искусствам ларка?! – глухо прорычал третий ларк и ткнул меня под рёбра.

Я поморщилась от болезненного тычка, но удержалась от стона и закусывания губ. Сейчас эти шерстяные парни отведут душу и отстанут от меня. В конце концов, обеденный перерыв не бесконечный, у них самих ещё пары впереди.

– Да он просто дебил, общегалактического не знает! Вон у него на ухе переводчик висит. Всё слышит, а вякать в ответ не может, – нашёлся кто-то «умный» из зала.

Переводчик командора я действительно продолжала носить, но скорее по привычке, чем по необходимости, так как за три недели весьма неплохо освоила новый для меня язык. Задумчивый взгляд ларка, что заступил мне дорогу, остановился на моём ухе, он нехорошо ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы.

– Может, как раз твой тощий зад и пришёлся по вкусу капитану Валлуни? – Он бросил мне гадкое оскорбление в лицо и сощурил глаза с вертикальными зрачками, внимательно наблюдая за реакцией.

Наверняка думал, что я не выдержу и сама брошусь на него с кулаками. Именно в таком случае ему и его друзьям всё сойдёт с рук, ведь целая столовая свидетелей подтвердит, что зачинщиком драки выступил кадет Станислав Радонежский.

Не знаю, что именно меня повеселило в этой ситуации – наивная вера туповатых ларков, что я полезу на них троих с кулаками, или что меня действительно могут оскорбить предположения о гомосексуальных связях с капитаном Валлуни, но на мгновение я не справилась с мимикой лица, и на моих губах промелькнула ироничная усмешка.

Моя улыбка почему-то окончательно взбесила того ларка, что смотрел на меня в упор. Он резко шагнул навстречу мне и толкнул. Поднос в руках со смачным звуком впечатался в мою грудь, выбив воздух из лёгких, пластиковые контейнеры смялись и частично лопнули, а их содержимое разлетелось в разные стороны, испачкав мою форму. Теперь на моих плечах красовались ошмётки пасты, а на животе темнели крупные пятна жира от сырного соуса. Гуманоиды противно заржали:

– А здорово макароны у него с ушей и шеи свисают, прямо как будто серьги и ожерелье!

– Дик, смотри, он даже не пытается снять украшения, видать, привык к бабским штучкам, – заулюлюкал один из ларков позади.

Я стиснула зубы и молча нагнулась за контейнером, чтобы стряхнуть с себя макаронины. Шварх! А вот это уже совсем не смешно. Грязная форма Космического Флота, согласно Уставу Академии, – это серьёзное нарушение. Теперь из-за этих стероидных кретинов надо переодеваться… как бы не опоздать на занятия, а самое главное, как отстирать жир с комбинезона? Мало того что из-за чрезмерно развитого обоняния этой расы часть моих средств уже ушла на покупку неароматизированного шампуня для волос в вендинговом автомате, так теперь ещё придётся потратиться на пятновыводитель, а у меня кредитов и так кот наплакал. Я планировала приобрести новую плату и реанимировать Анчоуса, как только на станцию будет поставка электроники. Шварх, шварх, шварх! А я так надеялась вернуть HAUS-8 к жизни, всё-таки я с ним практически сроднилась.

– А тебе идёт стоять на коленях, – произнёс Дик. – Что, знакомая поза? Привык сосать именно в ней?

Взрыв смеха сопроводил очередную особо интеллектуальную шутку в мой адрес. И вот не знаю, что меня разозлило в этот момент. Вроде бы ничего сверх того, что я уже о себе слышала, ларк не произнёс, но, видимо, дополнительная порция оскорблений в совокупности с испачканной формой и понимание, что теперь мне не хватит кредитов на ремонт Анчоуса, неожиданно подняли во мне волну протеста.

– Молчишь? Ах да, у тебя же рот занят делом… – продолжал измываться Дик.

Он положил огромную ладонь на мою голову, не давая подняться с коленей, и сделал недвусмысленное движение бёдрами вперёд-назад. Теперь уже гогот раздавался не только от прихвостней Дика, но и по всей столовой.

Я общалась с двенадцати лет, по сути, только с роботами, а потому понятия не имела, как надо вести себя со сверстниками. У меня никогда не было компании подруг, девчачьих тайн, первой влюблённости. Даже лучшей подруги, и той не было. Курсы по психологии и манипуляции людьми – были, а вот реального взаимодействия с гуманоидами, а не искусственным интеллектом – нет. Чисто теоретически я знала, что надо не поддаваться на провокацию, промолчать, стерпеть, а потом спокойно выйти из столовой, дойти до кабинета куратора курса, рассказать о травле и попросить просмотреть случившееся с видеокамер. Ларков накажут, и в следующий раз они ещё несколько раз подумают, прежде чем цепляться ко мне. Но как назло, в момент, когда ты сам становишься центром травли, все правильные мысли просто вылетают из головы, и остаётся лишь злость и жгучая обида на несправедливую ситуацию. Слёзы подступили к глазам, ещё несколько секунд – и я расклеюсь на потеху публике и тогда уже навсегда заклеймлю саму себя как самого слабого кадета, не достойного носить форму Космического Флота.

Я нащупала пластиковый поднос, выпавший из рук, и, развернув его ребром, со всей ярости, которая кипела сейчас у меня в жилах, ударила ненавистного Дика прямо промеж широко расставленных ног. Я стояла практически на коленях, моя голова находилась напротив его паха, а потому это действие далось мне настолько легко и быстро, что никто не понял, что произошло. Парни в столовой всё ещё хохотали, когда Дик, скрючившись от боли, с громким звуком, больше походившим на скулёж побитой псины, стал оседать на пол.

«А ларки – не траски, удар держат послабее», – с мелочной мстительностью подумала я и обернулась на двоих друзей Дика. Один из них сгибался от безудержного смеха пополам, крупные слёзы текли по его щекам, а потому мне ничего не стоило дёрнуть на себя лопнувший пластиковый контейнер, на который он наступил по невнимательности. Я застала его врасплох. Ларк смешно замахал руками в воздухе, пытаясь поймать равновесие, но, к моему везению, испачканная жирным сырным соусом подошва ботинок заскользила по чистому полу, и массивный гуманоид упал прямо на спину.

К этому моменту третий ларк уже успел заметить, что кадет Радонежский заартачился и решил оказать сопротивление. Он шагнул ко мне с искорёженным от злобы лицом и явным намерением приложить свой кулак к моему уху или скуле. Передо мной находился разъярённый кадет с боевого направления, который много лет тренировался, чтобы стать профессиональным бойцом. Какие шансы были у меня, тощей девчонки девятнадцати лет со средней физической подготовкой против этого огромного и сильного ларка в честном бою? Да никаких. Терции стремительно утекали, ларк замахнулся, а я… нащупала позади себя металлическую вилку, схватила её в кулак и со всей силы воткнула в ногу своего противника, куда смогла дотянуться – в сухожилие четырёхглавой мышцы, располагающейся прямо над коленной чашечкой. Анатомию я ещё в школе сдала на «отлично», рефлексы сами подсказали, куда целиться.

Ларк оглушительно взвыл и схватился за ногу, а я вскочила с коленей и зайцем бросилась к дверям столовой. «Если противник сильнее тебя – отвлекай его и делай ноги», – прозвучали в голове слова Рика, который когда-то очень давно учил меня дворовым приёмам. Адреналина в крови было так много, что я не заметила, в какой момент смех за моей спиной стих, а обстановка в столовой резко изменилась. «Бежать, скорее, пока они не пришли в себя!» – суматошно вертелось у меня в голове. Я оглянулась, чтобы убедиться, что ларки не бросились за мной следом, и со всего размаху врезалась в чью-то широкую грудь. Теряя сознание, успела увидеть золотую нашивку командора. «Что же он там под комбинезоном носит, что такой твёрдый?» – было моей последней мыслью.

***

Командор Киар Леру

День Киара Леру не задался с самого начала. С утра на построении он планировал раздать шести кадетам с его направления индивидуальные планы, на которые угробил весь вчерашний вечер и полночи, вместо того чтобы изучить последние результаты анализов старшего брата. Обычно официальную перекличку на торжественной части не делают, но тут случай особый, надо было объяснить шести отщепенцам, почему у них другая программа и какие дисциплины кто из преподавателей будет вести у них отдельно. Когда дело дошло до кадета Радонежского, то, разумеется, его не оказалось в аудитории. Командор скрипнул зубами. Конечно, за прогул построения из Академии выгнать нельзя, но вот выговор он ему точно сделает. Неужели этот щенок считает, что раз у него есть протекция капитана Валлуни, куратор курса должен бегать за ним лично по всей станции?!

Потом Киар провёл пару лекций по тактике и стратегии ведения боя у старшекурсников, немного успокоился и выкинул из головы младший курс. Майор Аврелия как всегда каким-то неведомым способом выведала, когда у Киара перерыв, и пришла в уже опустевшую аудиторию. Леру как раз удалял зарисовки последнего сражения с горилломами с виртуальной доски. Командор почувствовал, что в аудиторию зашла именно Аврелия, раньше, чем, она поздоровалась. Его как всегда накрыло волной обожания, какая исходила от цваргини всякий раз, когда она на него смотрела.

– Привет, Киар. – Девушка подошла к учительскому столу и облокотилась на него бедром, изогнувшись в соблазнительной позе. – Ты вчера вечером так и не пришёл ко мне, а я скучала… – томно протянула она, следя за тем, как командор выключает питание доски.

– Да, прости. Адмиралы поставили меня на техническое направление. Ты же знаешь, я раньше вёл только боевое, а потому мне пришлось полностью перерабатывать их расписание и вникать, куда и как поставить дополнительные дисциплины тем, кто на индивидуальной программе.

Леру подошёл к девушке, которая провокационно игралась с замочком комбинезона. Аврелия дёргала его вниз, как бы случайно демонстрируя, что под формой на ней ничего нет, а затем вновь утягивала наверх.

– Прощу, если уделишь мне внимание сейчас. Я посмотрела расписание, эта аудитория в ближайшие два часа свободна, – томно промурлыкала она ему на ухо. – Техническое направление, говоришь? А много ли у тебя девушек учится?

Киар усмехнулся, почувствовав эмоциональный отголосок ревности, исходивший от майора Кларк. Как бы она ни маскировала вопросы под любопытство, как бы ни старалась быть ненавязчивой, Киар смутно ощущал, что Аврелия буквально помешалась на нём. Наверное, лишь благодаря тому, что время от времени он улетал по служебным делам на несколько месяцев на другие планеты, их отношения длились уже пятый год. Периодически, когда командор Леру достаточно долго пребывал в главном филиале Академии Космического Флота, Аврелии становилось слишком много. Нет, она не надоедала ему, не выносила мозг скандалами, не донимала ревностью… но её эмоции делали это за неё. Киар даже для цваргов отличался повышенной восприимчивостью к бета-волнам, а лейтенант, теперь уже майор Кларк, умудрялась испытывать такую гамму эмоций по отношению к командору, что порой хотелось от неё отдохнуть. Слишком приторно-сладко становилось во рту, когда девушка долгое время проводила рядом. В бета-волнах майора Киар улавливал искреннее восхищение, любование, щенячий восторг, преклонение перед его заслугами… Всё бы ничего, когда эти эмоции испытывают различные гуманоиды в умеренных дозах, а Аврелия испытывала их постоянно. С другой стороны, именно после секса чересчур интенсивные и длинные бета-волны становились вполне приемлемыми. Подумав несколько секунд, Киар поймал ползунок молнии цваргини, потянул вниз до самого пупка и запустил руки под комбинезон, трогая нежную женскую кожу.

– Девушки есть, немного. Но таких, как ты, – ни одной, – шепнул ей на ухо.

От цваргини пришёл удовлетворённый отклик, ревность в общем эмоциональном фоне понизилась, хотя и не исчезла совсем. Майор ловко запрыгнула на преподавательский стол, широко развела ноги, обнимая ими Киара, и впилась в него глубоким поцелуем. Леру понял затею Аврелии и одобрительно усмехнулся в её полуоткрытый рот. Да, пожалуй, хороший секс, чтобы сбросить скопившееся напряжение, ему сейчас не помешает.

Именно в этот момент, когда Аврелия откинула голову назад, демонстрируя пышную грудь и эрегированные соски, в аудиторию без стука ворвался запыхавшийся кадет Пирский с первого курса. Пикси был взволнован и выглядел запыхавшимся, от него фонило растерянностью и страхом, к которым практически моментально добавились шок и ещё большая растерянность. Киар, грязно выругавшись про себя, резко отодвинулся от Аврелии и повернулся к кадету.

– Что случилось?! – рявкнул он.

Пирский понял, что его план незаметно выйти из аудитории, а затем постучаться и зайти повторно, провалился. Майор Кларк засуетилась, застёгивая молнию на комбинезоне. От неё повеяло раздражением, но Леру проигнорировал её эмоции, так как весь вид кадета Пирского говорил о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Прошу прощения, что помешал, командор Киар Леру! Но если бы не срочность моего дела, поверьте, я бы не стал вас тревожить… – торопливо заговорил пикси.

– Кадет Пирский, ближе к делу! Что случилось?

– Простите, – кадет побелел от страха и залепетал в два раза быстрее, – в столовой для кадетов, кажется, вот-вот случится драка.

– Кто?

– Там кадет вашего курса и кадеты боевого направления… – пролепетал Пирский.

– Галактическое скопление им в пятую точку! Неужели даже первый учебный день провести без драк не могут?! – выругался командор и бросился из аудитории, обгоняя растерянного и напуганного пикси.

В голове крутились самые разные обрывки мыслей. Что за драка? Почему сразу несколько кадетов? По идее, они даже познакомиться толком друг с другом не должны были успеть. Пикси сказал, что там есть кадеты боевого направления. Неужели кто-то из старших курсов решил преподать урок новобранцам, узнав, что командор курирует теперь другое направление? Или капитан Валлуни уже успел настроить своих подопечных против его, воспользовавшись тем, что впервые ему доверили физически более сильную группу?

В столовую цварг ворвался как раз в тот момент, когда крупный ларк, один из тех, что был в транспортнике с Зоннена, рукой придавливал голову кадета Радонежского к собственному паху, двое его друзей хохотали рядом, а весь зал смотрел на разворачивающееся шоу, улюлюкая и подначивая участников. В первое мгновение командор Киар Леру хотел вмешаться и надрать уши ларкам. Трое на одного, где это видано? Да и в принципе, любая драка в стенах Академии – это позор для ККФОМ-цев. Однако командор имел собственные претензии к кадету Радонежскому, слишком уж тот его разозлил, проигнорировав утреннее построение. Киар подумал, что несколько секунд унижения от сверстников, а это было именно унижение, а не физический ущерб здоровью, кадету Радонежскому в качестве урока не помешают. Меньше будет зазнаваться. А всё остальное случилось за какие-то доли секунды.

***

Анестэйша Радосская

Я проснулась на трансформируемом белом кресле в знакомом медицинском отсеке. Голова раскалывалась так, будто бы кто-то ударил по ней молотком, мысли путались, в глазах слегка двоилось.

– Ну, что с ним? – услышала я знакомый низкий голос с нотками раздражения.

– Ушиб, лёгкое сотрясение мозга. Жить будет, – ответил док.

«Лёгкое сотрясение мозга?» – удивилась я, вспоминая, как его заработала. Вроде бы тот третий ларк так и не успел заехать мне в ухо, как намеревался.

– Кадет Радонежский, хватит притворяться спящей красавицей, и так уже дел наделали, будьте добры отвечать за свои поступки! – рявкнул мне кто-то в ухо.

Я распахнула ресницы и уставилась в непроницаемо чёрные глаза командора Киара. О не-е-ет, он-то тут что делает? Неужели это в него я врезалась, когда уносила ноги из столовой? Ещё через секунду меня накрыла паника. А вдруг при ударе у меня сместились гиалуроновые импланты? Или модулятор голоса прошёл в пищевод? Но Леру продолжал хмуро на меня смотреть, чуть приподняв левую бровь, и я поняла, что если бы вскрылось, что никакой я не Стас, на меня смотрели бы по-другому.

– Что испугался-то, кадет Радонежский? Вспомнил, что натворил? – ехидно поинтересовался командор.

– Я… и не забывал, – ответила я хриплым голосом. К счастью, мужским.

– Вы в курсе, что напали в стенах Академии на трёх кадетов боевого направления?!

– Это они на меня напали, – возразила я уверенно.

– Хм-м… Спорное заключение. По факту, у вас всего лишь лёгкое сотрясение, которое, смею заметить, вы получили последраки из-за своей неуклюжести. А кадет Эр Ригор находится в реанимационной капсуле из-за трещины в позвоночнике, кадет Ян Трайн получил травму сухожилия, требующую хирургического вмешательства, а кадет Дик Раймон… – Киар махнул рукой, не договорив. – Он происходит из очень богатой семьи, и я бы искренне надеялся, на вашем месте, что он не подаст на вас в суд.

– Но… но… – я не знала, какие слова подобрать, – посмотрите, в конце концов, записи с камер, это они на меня напали!

– Зачем мне записи с камер, когда я видел всё собственными глазами? – возразил командор Леру, сложив руки на груди. – И я глубоко удивлён тому, что тестирование показало, будто у вас высокий коэффициент интеллекта. По моему скромному мнению, нельзя измерить коэффициент того, что отсутствует в принципе. Вы чем вообще думали, кадет Радонежский? Вы в курсе, что за драки в стенах Академии наказание одно – исключение?!