– Снежана, значит. И откуда же ты взялась?
– С неба упала, – заржал мужчина, стоявший рядом, а потом протянул руку мужику в странном прикиде. Почему-то на ум сразу пришел Морозко. Посоха только не хватало.
Морозко взялся за протянутую ладонь и попытался встать, но запутался в мехах и рухнул на меня. Я этого не ожидала, поэтому отскочить не успела. В итоге картинка получилась та еще: я плюхнулась на свою необъятную попу (зато мягко падать, тоже польза), а Игорь-Морозко бухнулся на колени и с размаху уткнулся мне между ног. Я взвизгнула, но отодвинуться не смогла: он меня придавил.
Мужчины снова захохотали и бросились поднимать с пола обладателя шубейки, который все это время что-то бубнил мне в промежность.
– Я не понимаю, – пролепетала я, отползая в сторону от злого и красного Морозко.
– Ко мне в кабинет, – брызгая слюной, взвизгнул поднявшийся наконец на ноги Игоряша. – Немедленно!
Он быстро развернулся и пошел вглубь коридора. Пара мужчин подхватили меня под белы рученьки, с трудом подняли на ноги и потащили вслед за развевающимися мехами.
Да уж, вот это я попала…
ГЛАВА 2
Игорь
– Игорь Филиппович, Игорь Филиппович! – Ко мне в кабинет без стука ворвалась одна из студенток, заставив меня вздрогнуть.
– Стучаться надо! – гаркнул я, судорожно пряча под стол фотографии из загородного особняка. – Чего тебе?
– Там… Там!.. – На ее лице читался ужас, перемешанный с шоком. – В общем, идемте!
И она пулей выбежала из кабинета. Я сокрушенно вздохнул и побрел к двери. Остановившись у зеркала, придирчивым взглядом окинул свое отражение. Хотя к чему тут придираться? С другой стороны зеркальной поверхности на меня смотрел статный, красивый и сильный мужчина, легкая седина которого придавала лишь импозантности и шарма. А шуба, в которую облачен? Изысканность, чувство стиля и исключительный вкус – только так можно было охарактеризовать человека, который смотрел на меня из зеркала.
Я не спешил за нерадивой девицей, хоть зрелище сзади открывалось довольно приятное: круглая попка, туго обтянутая зелеными брючками межсезонной академической формы. Хороша, да не про нас. Девица была, как впрочем, и все вокруг, потаскушкой, а мне как ректору было несолидно заводить шашни с подобными. Со стороны выглядело так, и я был этому рад. На деле же все куда сложнее. Я поморщился, догоняя семенившую впереди студентку. За милой на вид девчушкой стелился шлейф малоприятного аромата: смесь застарелого пота и плесени, и этот букет мог ощущать только я. Потаскушка пахла, как жилье бомжеватого холостяка, и это было еще не самым страшным вариантом.
Привычно взмахнул рукой, заклинанием вырубая обоняние. По коридорам академии с моим «подарочком» ходить – сущий ад. Зловоние от красавиц не самого тяжелого поведения сбивало с ног мгновенно.
Девица впереди чуть ли не бежала, но своими мускулистыми ногами я шагал настолько далеко, что отстать не получилось бы, даже желай я этого. Не зря спортзал нашей родимой Академии регулярно посещаю!
– Лебедева, – не выдержал я, – не желаете все же поведать, по какой причине вы ворвались в мой кабинет?
Адептка на секунду обернулась, хлопнув длинными ресницами о щеку, но тут же отвернулась обратно.
– Вам лучше увидеть все своими глазами, Игорь Филиппович!
Что же там такое должно было случиться, что потребовался сам ректор?
В коридоре меня нагнал преподаватель словесности Артур Викторович. То и дело поправляя очки, он начал восхищенно тараторить:
– Вы не поверите, это невероятно! Такое, да еще и в нашей академии! Никогда такого не было и вот опять, – бубнил он мне на ухо.
А я уже вспотел. Ходить по академии в шубе – это вам не по улице в шубе ходить. Неужели лифт починили? А то только разговаривают да разговаривают.
– Вам это обязательно понравится! – утвердительно сказал Артур. – Уже пара сотен человек посмотрела, только вы один не видели, Игорь Филлипович!
Мне сейчас ничто так не понравится, как целехонький родименький лифт.
За рысцой бегущими студенткой и профессором приблизился к актовому залу. Дверь открылась велением руки Артура Викторовича. Что же там такое впечатляющее, не терпящее моего отсутствия?
На входе затормозил – негоже ректору бегать (да и передохнуть не мешало бы). Величественно делая шаг за шагом, украдкой переводя дыхание, прошел внутрь душного помещения. Хоть бы кондишен какой поставили, ей-богу! Маги, чтоб их.
А тем временем столпотворение у сцены порядком интриговало. Даже я вытянулся, пытаясь разглядеть это чудное нечто, скрытое за широкими спинами преподавательского состава.
Вся толпа дружно уставилась наверх. Я подошел ближе и задрал голову к потолку, на котором образовалась большущая, жирная трещина размером с кулак. Вытер пот со лба. Духота-то какая, Иисусе.
– Что за пролом? – наконец, спросил я у Артура Викторовича.
– Откуда же я знаю?! Внезапно появилась. Вся побелка на пол осыпалась, – судорожно зашевелил усами Артур.
Я осмотрел пол, полностью усыпанный белым. Развели черт-те что! Грязища! Духотища! Я уже раз десять пожалел, что не воспользовался дезодорантом.
– Позовите плотника да заделайте дыру. Устроили тут смотрины! Будто без меня обойтись не могли! – раздраженно ответил я. Вот будто дел у меня других не было, как на потолки смотреть.
Уже почти развернулся, чтобы отправиться в кабинет, как вдруг раздался жуткий треск, и меня сверху словно каменной плитой придавило. Говорите, вероятность того, что кирпич на голову упадет, мизерная? А какова вероятность, что бетонный блок свалится?
Дышать было тяжело, мех от шубы забился в рот, да еще и давило так, что, казалось, легкие сейчас наружу вылезут вместе со всеми остальными внутренностями.
– Ну вот, Игорь, а ты говорил, что шикарные девушки с неба не падают. – Голос Артура был ехидным, а потом раздался смех.
Я попытался сказать, чтобы с меня убрали бетонный блок, но получилось только мычание. А Артур с остальными продолжали смеяться. Нашли время ржать, ей-богу. Меня сейчас расплющит!
– Простите, с вами все в порядке? – раздался грубый голос сверху, а потом плита заколыхалась и сдвинулась.
Живительный воздух хлынул в легкие, вызывая практически эйфорию. Никогда не думал, что дышать так приятно. Но все отошло на второй план, когда я понял, что на меня сверху свалилась девушка весом с бегемота.
А коллеги-преподаватели продолжали смеяться. Поувольняю всех к тысяче чертей! Нет, издам указ сменить форму на шубы. Чтоб все ходили, не до смеха им будет тогда.
– О боже… Что это было?
Попытался подняться, но не смог. Кажется, я травмирован.
– Не иначе, как магия! – ответил Артур и присев на корточки, поправил отклеивающиеся усы.
Он носит их с тех пор, как его закидали помидорами за один изданный магический трактат. Как будто с усами его никто не узнает!
Я тщетно пытался разглядеть, что за чудище на меня свалилось, но обзор закрывал воротник шубы, завернувшийся на лицо. Кто-то посмел как-то пошутить, что шуба у меня женская. Забавник получил диарею на три дня: хоть использовать магию в личных целях в Академии запрещено, ректору закон не писан. Именно такой покрой шуб носили в России в золотом веке, а я хотел, чтобы все в моей жизни было золотым. Проклятое падение сняло нюхоблок, и в нос ударил незнакомый странный запах.
И довольно… приятный? Да ладно! Я завертел головой, пытаясь отыскать источник (и даже плевать на боль). Проклятая толстуха, весь обзор загораживает!
Постойте… Да быть не может! Она?! Среди всех особей женского пола мне досталась она? Черт бы отодрал этого Тулияму – я же не так сильно накосячил, в самом-то деле!
– Ты! – ткнул пальцем в сторону толстухи. – Живо в мой кабинет!
И встал, магией стряхивая пыль и мусор с одежды. Зыркнул зло в сторону профессоров, заставляя тех резко замолчать. Лишу премии, чтобы меньше на смех пробивало!