Тропы Времен Сновидений

Первым зов за стеной услышал бдительный старший брат. Еле слышно он вышел к лестницам. Его удаляющиеся шаги утонули в тишине ночи. Сбивчивое дыханье Алтэи и оцепенение, охватившее лежащую девочку, никак не хотело отпускать малышку из плена грез. Невероятно длинными показались ей мгновенья, за которые все трое очутились в комнате по зову малышки.

– О, милая, ты снова упала с огромной высоты? – подхватил ее на руки, укачивая, отец.

– Да – еле слышно всхлипнула она. – Но это не как в тот раз, когда я стояла на поляне, и это была не Я, и руки не мои, и все было как сон, а где Я сама, я не знала. И сейчас не было той большой рыжей кошки с двумя хвостами…

– Ничего, не волнуйся, друиды не берут на воспитание девочек, а самим нам ведомо не больше тебя, малышка… Но ты ведь сильная, легко справишься, вся в нас! – подбодрил молодой белокурый эльф, ее брат.

Мать Алтэи, высокая, статная эльфийка сосредоточила острые черты своего красивого овального лица, тряхнула каскадом черных волос и принялась нашептывать чары. Руны, картины и знаки, начертанные по всей стене комнаты стали наливаться мерцающим светом, освещая комнату. Ее заботливый, любящий отец укрыл малышку теплым одеялом и остался напевать песни о Дальних Берегах в час, когда более сдержанные члены семейства покинули освещенные яркими переливчатыми огнями покои Алтэи.

– Все будет хорошо… - прошептал на прощание на Древнем наречии запада эльф, приходившийся ей отцом.

***

Поляна была залита ясным солнечным светом в час, когда Пончик отправился на разведку близ предполагаемой сокровищницы. Солнечные зайчики серебрились в воде, на дне остывшего походного котелка. В эту безмятежную пору все размышления эльфа сводились к одной теме, никогда не посещавшей его прежде. Даже сейчас, ни на минуту не сомневаясь, Сувантолайнэн любил ту кочевую жизнь, что избрал некогда для себя. И вроде бы все складывалось идеально, а дальнейшая судьба была полна самых смелых надежд и чаяний… Но что-то щемящее встало комком в горле у эльфа. При всей видимости успеха, чего-то не хватало, чего-то главного… И тут Лайнэн понял в чем дело. В час, когда он осознал то, чего ему не хватает, эльф и сам удивился собственным желаньям.

Перед глазами Сувантолайнэна возникали картины мирной семейной жизни вдали от войн и походов. Красавица жена и непременно двое детей, весело играющих около дома, его дома. Ведь он знал - нет такой силы, что была бы сильнее силы рода и ближе семьи и коею не сломить ни кому. Намеренно лишивший же себя связей рода, чужд любым прочным связям, один - никогда не сможет достичь истинного родства душ с кем бы то ни было: ни с кровными родичами, и с родичами души, ни с миром в себе самом, ровно как и с миром вокруг… Отгоняя странные мысли, эльф встряхнул головой, зажмурился и, резко открыв глаза, принялся готовить травы. В сумерках поднялся сильный, но теплый южный ветер. Из разведки вернулся Пончик. Его задержал каменный завал у входа в пещеру, но попав внутрь, ухрь понял, что она разграблена.

– Додли… Додли! Вставай, уже ночь. Скоро в путь!

Маг не заставил себя долго ждать, и уже через четверть часа приятели всем отрядом оговаривали свою дальнейшую судьбу.

– А мне кажется, он просто плохо осмотрел! – сетовал Додли на ухря – Я уверен, что там что-то есть!!!

– Но мы не просто едем в одну сторону как попутчики, мы ведь друзья, путешествующий отряд! – по глазам Лайнэна было видно, что тот был крайне раздосадован. Эльф не питал приязни к подобному выяснению отношений, но сейчас это казалось неизбежным:

– Давайте хотя бы в чем-то уступать друг другу. У нас не всегда будет куча времени в запасе.

Горячий спор прервал робкий голос из-за дерева:

– Простите, я всего лишь путник. А где здесь перевал? Мне нужно пресечь эти горы, я еду в гости к дяде.

Сказав это, путник (он оказался молодым парнем) спешно приблизился к ухрю, эльфу и магу.

– Я могу вам…

Резким молниеносным движеньем когтистая лапа монстра обхватила шею юноши. Реакция юнца существенно отличалась от Пончиковой, и когда шейные позвонки парня наперебой захрустели, выражение его лица все так же продолжало оставаться неизменно дружелюбным. Пончик и не смотрел в сторону остолбеневших Лайнэна и Додли. С особым воодушевлением он поглощал мозговую и кишечную составляющие организма незадачливого путника. Так же, ухрь заботливо уделили внимание сердцу и печени добычи… Немного насытившись и изрядно повеселев, Пончик поднял глаза и увидел белее бледного лицо Сувантолайнэна. Колдуна поблизости не оказалось. Не глядя на Пончика, Лайнэн молча, подошел к тому немногому, что осталось от юноши. Он поднял его руку так, чтобы ухрь мог видеть запястье. Немой укор читался в выражении лица эльфа. Пончик расширил глаза и невинно наклонил голову на бок.

– Ты видишь это? – леденяще-холодным тоном проговорил Сувантолайнэн.

Неожиданно для себя Черный Ухрь заметил красовавшееся на пальце парня богато украшенное кольцо, с гербом династии мэра Куры.

– Пончик, ты вообще понимаешь, что происходит? Смотри, что ты наделал! – Лайнэн указал в сторону трупа, а затем на мага, оставляющего в кустах бульон, съеденный накануне. – Ну как с тобой возможно путешествовать?!?

После этих слов ухрь насупился, нижняя губа его расстроено задрожала и он, развернувшись, стремительно убежал в лес. Эльф вздохнул. Он подошел к подрагивающему в ознобе Додли.

– Как ты?

– КАК тебе в голову могло прийти дать согласие на место в отряде этому чудовищу?

– Я боюсь, что мы его обидели. Ухрь конечно весьма своеобразен, но я был слишком груб с ним.

– Ты, груб? А как насчет того дохлого парня? С ним он не особо церемонился!!!

– Но Пончик и не похож на нас. Неправильно было бы судить его по себе. Не знаю, как ты, но я вижу, он честно старается быть полезным. Как думаешь, он вернется?

Выражение лица мага исказилось в усмешке:

– А вот, собственно, и он…

Додли кивнул в сторону появившегося из кустов ухря, радостно волочащего за собой телегу и лошадь. Теперь Лайнэн отчетливо видел; все попытки Пончика исправиться, заканчивались еще большими проблемами. Маг скрестил руки на груди:

– Ты украл у парня то, на чем он ехал, пока был жив?

Ухрь отрицательно покачал головой:

– Он ехал в карете, с кучей слуг, а в телеге была плохая еда, невкусная еда.

Додли растерянно взглянул на друга, потом вновь перевел взгляд на Пончика.

– Ты сказал, там были слуги? Только не говори что ты их…

Пончик облизнулся и поковырял когтем в клыкастой пасти. Все еще слабый волшебник пошатнулся, и начал терять сознанье. Лайнэн успел подхватить приятеля, прежде чем он рухнул. Критиковать Пончика было бесполезно, потому тот был назначен рыть могилу для захороненья племянника мэра. Эльф закинул Додли в телегу и принялся паковать вещи и укладывать их в повозку, попутно зажигая факел. Та ночь минула на редкость быстро.

Ночные тени постепенно начали таять, уступая предрассветным сумеркам клочок за клочком пробуждающегося ландшафта.

Спустя сутки, злосчастный город остался далеко позади, а все пятеро крестьян и ремесленников, встретившихся по пути, оказались безвозвратно съеденными Пончиком. Никого это уже не шокировало, но Лайнэн продолжал настойчиво выискивать способы отучить ухря от подобных наклонностей.

Не смотря на то, что эльф стал питаться правильно, он все еще продолжал отстреливать зайцев, для друзей. Невеселые мысли Сувантолайнэна ненадолго сменились, после того, как Додли звонко окликнул их общего знакомого:

– Пончик! У меня к тебе просьба – лицо мага таинственно освещалось светом факела. Его улыбка выдавала неуверенную, картинную попытку казаться искушенным в магии колдуном: – Оставь, пожалуйста, следующего путника. Не нужно с ним так неаккуратно, ладно?

– О, Додли! Я так ценю твою поддержку. Мое мнение полностью совпадает с твоим – обрадовался эльф.

Маг попытался выпрямиться в телеге. Он поёрзал немного, прияв геройскую позу.

– Сувантолайнэн, и ты, Пончик! Внемлите же!!! Я выучил вторую стадию и мне нужна практика. Следующий встречный нужен мне для освоения заклинанья замораживания.

Его Книга Магии оказалась не только пособием по освоению магии Огня, она включала в себя и элементы Древней Высшей Магии, так же называемой стихийной. Моральный дух Лайнэна, захваченный врасплох циничностью этих дикарей, был уязвлен. Отгоняя негативные мысли, Сувантолайнэн плавно перевел тему. Он натянул поводья и, остановив телегу, обернулся к магу. Пончика в телеге не было, он семенил рядом. Выносливости ухря можно было позавидовать, а находись он в телеге – неизвестно, сколько бы она прожила…:

– Нам нужно определиться с дальнейшими планами – рассеянно кинул он, доставая из мешка пронизанную магией карту.

– ??? –

– Нам ведь нужно решить, где будет пусть временный, но все же исход нашего путешествия после того, как мы доберемся до ближайшей сокровищницы в паре дней отсюда!

– Да ладно, по мне так вовсе и не обязательно ехать в какое-то конкретное место. Можно конечно что-то придумать, но это так утомительно… - Додли потянулся и зевнул – По-моему, ты слишком волнуешься, приятель. Достойные противники, путешествующие вроде нас сейчас, скорее всего, шатаются по центральным районам материка, а у нас и тут полно интересных мест, которые мы еще не посетили, что волноваться-то.

– А мне кажется, что даже если едешь по хорошей дороге, в карете, но не в том направлении – опустил голову Лайнэн – скорее всего – все местности того пути будут не те… Пончик, а ты что думаешь? Нам важно выслушать всех.

Ухрь посмотрел на предрассветное небо и сказал:

– Скоро рассвет, время остановиться и поесть!

***

Вероятно, впервые Светлый Эльф так остро ощущал отсутствие единства среди своих спутников. Конечно, при Каукаре было не так безопасно и легко, но Лайнэн был готов пожертвовать многим ради того, чтобы гармоничность в нынешнем составе отряда хотя бы наполовину напоминала ту, которой она была при Учителе. В смутной тревоге эльф забылся грезами. Уснули все, даже бдительный Пончик. Теперь, телега практически не касалась земли, неведомая сила влекла ее по залитой лунным светом дороге. Густые леса, поля, водоемы – мелькали перед глазами спутников в едва различимой тьме ночи. Застывший воздух и звенящая пустота наполняли их сознанье необъяснимой радостью в предвкушении счастья. Легко, и даже играючи лошадь несла телегу в неведомом направлении, не смотря на присутствующего в ней Пончика. Маленькие кусочки жизни пролетели едва заметным потоком видений, только для того, чтобы остаться через мгновение далеко позади. Все окружающее: вещи, существа, растенья – были пронизаны ослепительными световыми лучами, переплетающимися между собой едва уловимыми узорами. Объяснить происхождение этих сияний было невозможно. Однако по ощущениям становилось ясно, что предшествовали они таким понятиям как чары и магия, являя собой их первооснову. Друзья не говорили между собой, но одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять, о чем хочет сказать другой. В этом необычном мире снов, слова, казалось, не имели никакого значенья. Но вот, скорость замедлилась, лошадь перешла на легкую рысь, и перед глазами спутников выступило из тьмы маленькое приозерное селение. Никто из них не знал, где это, но то, что это место было где-то очень далеко, возможно в другом мире, было очевидно. Как только все трое спешились, воздух наполнился прохладой, и вся деревенька утонула в густом белесом тумане. Этот туман не был обычным, слишком уж стремительно и плотно окружил он пришельцев, но ни ухрь, ни эльф, ни маг не чувствовали страха, скорее наоборот, внезапно сгустившаяся туманная дымка напоминала им теперь занавес, за которым готовились новые декорации и суетились, в волнении, актеры. Лишь бесконечное мгновение туман не сдавал своих позиций перед тем, как явить друзьям новую картину. Влажный воздух едва заметно заколебался и перед ними открылся вид на длинный пирс, край которого терялся за плотной бледной завесой. Все ощущенья были обострены и настолько реалистичны, что у каждого из спутников невольно возникал вопрос о том, насколько происходящее является сном. В этом чуждом мире не было места мыслям и холодным расчетам, только интуиция. А потому ни Додли, ни Лайнэн, ни Пончик не знали, зачем им нужно идти по открывшемуся их взорам пути, однако все они были уверенны, что просто нужно. За пятнадцать шагов до края пирса друзья остановились. Молочная дымка неохотно расползалась прямо на глазах, и из самой глубины ее проявились три темные фигуры, облаченные в черные дорожные плащи, бархат которых все еще хранил на себе серебристые капли дождя. Капюшоны плащей духов были небрежно откинуты. Ими оказались люди: девушка и двое юношей. Глядя на ухря, эльфа и мага как на давно знакомых и близких друзей, потерявших память, незнакомцы, переглянувшись, улыбнулись. Девушка медленно подняла руки, и в ее ладонях начали сгущаться водные потоки, берущие свое начало в трепещущей влаге тумана.