По пути в Лету

Где бог отмщения?

На днях меня чуть не побили.

Вообще-то бьют меня, да и я бью, довольно часто. Но тут чуть не побили те, кого я считаю своими друзьями. И они меня считают другом… Впрочем, друзья ведь тоже дерутся…

В общем, сидели после рабочего дня, выпивали, разговаривали. Все по-своему недовольны жизнью, правительством, президентом. У всех чувство, что вот поверни Россию чуть-чуть в сторону, и она отклонится от огромного айсберга и двинется на всех парах к счастью.

Одни мои друзья считают, что слегка бы влево повернуть, другие – слегка бы вправо… Я взял и вспомнил про 10 декабря 2011-го:

– Тогда упустили момент, а теперь уже поздно.

И тут друзья взвились:

– Задолбал со своим 10-ым! Жалеешь, что кровь не пролилась? Крови тебе надо?!

И уже за одежду стали хватать.

– Да, крови не случилось, – отрезвев от испуга, стал доказывать я. – Тогда не случилось. Но она пролилась позже – 6-го мая. Уже бесполезная кровь. Да и продолжает сочиться. Мы не хотим замечать, что идут самые настоящие репрессии. И они будут расширяться. Тридцать седьмой тоже не наступил сразу.

– Ну уж сравнил! – усмехнулись друзья, правда, довольно беззлобно; угроза драки миновала.

Я осмелел, заспорил:

– Да по сути-то различия нет – дают человеку двушечку или десять лет без права переписки, загребают за решётку десяток или десять тысяч. На общество это действует одинаково – оно перестаёт быть обществом, распадается на отдельных смирных двуногих. К тому же уничтожение врагов или упеканье в лагеря на десятилетия честнее, чем то, что происходит сейчас. Есть такое слово – «гнобить». Самое подходящее для того, что мы наблюдаем.

Когда-то его употребляли сибирские старушки, ставя ударение на первом слоге: «Крапиву гнобить», – то есть завалить её огородным мусором, чтоб корни сопрели. Или: «Гнобить капусту», – придавить гнётом в бочке. Потом это слово, модернезировав, переставив ударение, позаимствовали зэки и молодёжь, а не так давно взял на вооружение режим: постепенно, но неослабимо угнетать, угнетать, угнетать всё живое.

Кого отправили в СИЗО по делу 6-го мая? Рядовых… Сначала я думал, что не берут вождей, чтобы не возникло акций массового протеста. Нет, оказалось, не потому, а чтобы показать, что арестовать могут любого. Каждого. При желании все эти пятьдесят, или сколько там было, тысяч. Впрочем, личности очень многих следаками уже установлены – эти личности уже на крючке.

Но зачем их сейчас выдёргивать? Больше половины разочаровались в тактике протеста, с четверть – «одумались», попрятались в квартирах. Они будут тихими и покорными до нового оскорбления, какое им нанесли в начале декабря 2011-го. Тогда вывалились на улицу, готовые отстаивать свои гражданские права. Левые, правые, либералы, анархисты, коммунисты…

Режим поступил умно: предварительно закрыл одного из потенциальных вождей – Сергея Удальцова, набрасывая ему по десять-пятнадцать суток административного ареста; при первой же вспышке массового недовольства прикрыл и другого потенциального – Алексея Навального. Их место заняли Борис Немцов с компанией сброшенных с лодки власти ельцинских птенцов, и они 10 декабря увели десятки тысяч оскорблённых на безопасное от Кремля расстояние. С площади Революции на Болотную площадь.

Для надёжности режим заслал в стан оппозиции Сергея Миронова, Михаила Прохорова, Алексея Кудрина. К микрофонам рванулись Ксения Собчак, Людмила Улицкая, Борис Акунин… Люди запутались, монолит протеста распался, а потом, постепенно, и истлел. 6 мая 2012-го стало последней вспышкой. Правда, эта вспышка была спровоцирована властью.

С Удальцовым, Навальным, другими вождями могли разобраться уже 6 мая. Запечатать в следственном изоляторе, где людей, как известно, могут держат и два года, и три, четыре. Но власть поступила иначе – стала гнобить. Постепенно, но целенаправленно, лишая оппозицию силы, не давая повода собраться в кулак. Изматывание противника – лучшая тактика. И теперь уже, по существу, не важно, находятся Удальцов с Навальным в тюрьме, или заперты в своих квартирах, или задавлены уголовными делами. Фактически они выключены из активной жизни. Форма лишения их свободы – формальность.

По разрешению сверху каждый месяц в стране регистрируются по нескольку партий. Их сейчас уже более семидесяти. Есть такие: «За женщин России», «Партия Социальных Сетей», «Умная Россия», «Родная Страна», «ЧЕСТНО», «Партия Налогоплательщиков России», «Против всех», «Женский Диалог», «Российская партия садоводов»… Что ж, в демократическом государстве должно быть много объединений граждан. Но в то же время гнобят те движения, которые не зарегистрированы, но имеют реальную силу. Недавно на три месяца запретили «Левый фронт», теперь потребовали от руководителей объединения «Русские» предоставить груду документов «за последние три года», хотя «Русские» были созданы меньше двух лет назад… Наверняка тоже запретят.

Руководитель «Русских» Дмитрий Дёмушкин ходит под статьёй, один из руководителей, Георгий Боровиков, и ещё несколько членов, арестованы.

Не буду перечислять факты репрессий последних лет. Они многим известны, о них СМИ, в том числе и проправительственные, напоминают постоянно… Стоит, наверное, выделить суды над Максимом Лузяниным и Константином Лебедевым. Эти парни всё признали, раскаялись, и их судили в лучших традициях 30-х годов: быстро, без изучения доказательств, в, по существу, закрытом порядке. Хоп, хоп – и впаяли одному четыре с половиной года, другому два с половиной. На двух зэков в России стало больше. Ничего удивительного.

Но вот что, по-моему, удивительно – что все эти судьи, лжесвидетели, омоновцы, следователи, оперативники живут себе спокойно, чувствуют свою полную безнаказанность.

Кто-то поплатился за то, что нацболов за юридическую ерунду отправляли на долгие годы за колючую проволоку? Что там с судьями Данилкиным, Боровковой, Сыровой, Подопригоровым и ещё десятками подобных им жрецов нашей ясноокой Фемиды? Как там проводит досуг психолог Лейла Соколова? Что читает Юрий Чайка? Чистит ли по вечерам зубы генерал-майор юстиции Маркин?

Где Бог отмщения, которого воспевал Леонид Андреев в повести «Губернатор»?

Считается, что тактика народовольцев и эсеров была, в лучшем случае, ошибочна. Почему? Скорее, наоборот. Народовольцы и эсеры, казня тех, кого они считали врагами народа, пытались предотвратить общероссийскую бойню – гражданскую войну. Они верили, что те, кто придёт на место казнённых ими генералов, чиновников, царей будет лучше.

Мы помним из всей философии Льва Толстого один принцип: «Непротивление злу насилием». Но если полистать его статьи, то станет ясно: в физическом уничтожении царей и их помощников он не видел ничего страшного. Правда, не находил и пользы: «Короли и императоры давно уже устроили для себя такой же порядок, как в магазинных ружьях: как только выскочит одна пуля, другая мгновенно становится на её место. Король умер, – да здравствует король! Так зачем же убивать их?

Только при самом поверхностном взгляде убийство этих людей может представляться средством спасения от угнетения народа и войн, губящих жизни человеческие».

Дальше Толстой даёт совет: «И потому не убивать надо Александров, Николаев, Вильгельмов, Гумбертов, а перестать поддерживать то устройство обществ, которое их производит. А поддерживает теперешнее устройство обществ – эгоизм людей, продающих свою свободу и честь за свои маленькие материальные выгоды».

Вроде бы утопическая мысль, но буквально через неполные семь лет после смерти Толстого она в России воплотилась в жизнь. К сожалению, далеко не все перестали поддерживать прогнившее устройство общества, и случилось страшное кровопролитие – гражданская война…

Сегодня тех, кто не поддерживает – ничтожное меньшинство. Правда, оно заметно, оно имеет сдержанную поддержку уже значительного числа людей. В любой момент может произойти новый всплеск недовольства. Режим давит это меньшинство, не позволяя ему расти, а заодно мстит за декабрь 2011 – май 2012-го, когда возникла более-менее реальная угроза, что этот режим пошатнётся.

Да нет, не угроза – не будем преувеличивать. Просто тот, кто руководит этим режимом, услышал тогда про себя много неприятного. И теперь мстит. Мстить он будет неторопливо, изощрённо, дотянется до каждого. Сталин ведь тоже не сразу покарал участников демонстрации левой оппозиции 7 ноября 1927 года. Но к октябрю 1941-го не оставил в живых почти никого.

Те несколько тысяч, нёсшие плакаты «Долой Сталина!» и давшие отпор огэпэушникам и будущим вэвэшникам, стали для «отца народов» личными врагами. Несколько тысяч, оставшиеся в окрестностях Болотной площади, нёсшие не из-за эмоций, как в декабре, а по убеждению, плакаты «Россия без Путина!», не побежавшие от омоновцев 6 мая 2012-го, стали личными врагами «духовного лидера». Конечно, вряд ли дойдёт до физического уничтожения, но «двушечек», при щадящем раскладе, навле-пляют наверняка многим. Впрочем, загадочных смертей, странных самоубийств, нераскрытых убийств – предостаточно. Не обязательно нынче тащить врага в расстрельный коридор.

Недавнюю «Прямую линию» президента с народом политологи и журналисты назвали скучной и предсказуемой, «без сенсаций». Нет, для меня это была замечательная пятичасовка – Путин источал полнейшую уверенность в себе и своём режиме, постоянно унижал окружающих, его шутки на самом-то деле были хамством. В общем, полновластный хозяин не только страны, но и каждого её жителя… Судя по воспоминаниям, так же вёл себя Сталин на Съезде победителей в 1934 году. И внешне он был полновластным хозяином, а на деле, тайно, очень многие были против него. Выждав время, Сталин стал выдёргивать реальных и предполагаемых врагов. По одному, по пять, по пятьдесят.

Зачем же ждать, когда повыдергают и нас?

Сталину в 34-м было 56, и он прожил ещё почти двадцать лет. Путину сегодня – 60. Не курит, не пьёт, спортсмен. Судя по всему, у него впереди тоже долгая жизнь. Много чего успеет сделать. К тому же и команда у него надёжная, энергичная, не какой-нибудь сброд тонкошеих вождей…

Пора обществу прийти к убеждению, что государственные чиновники – бандиты, тянущие из народа не только подкожный жирок, но и жилы; что судебные, прокурорские работники, да и адвокаты, берущиеся защищать, часто за приличные деньги, зная, что оправдательный приговор невозможен, – враги народа. Что омоновец, поднимающий дубинку – не человек, а бездушный биоробот, который необходимо отключить… Хватит оправдывать их бандитизм приказом сверху, тем, что «как-то надо кормить семью». Хватит надеяться, что и они когда-то прозреют.

Пора прийти к убеждению и дружно отвернуться. И не участвовать в их системе. Не подчиняться им. Перестать быть гражданами такого государства. Или – лучше – давать сдачи.

Каждый судья, выносящий неправый приговор, чиновник, обирающий гражданина, полицейский, ломающий мирного демонстранта, депутат, призывающий к расправе, следователь, выбивающий показания – все, кто совершает преступление, должны бояться получить отпор.

Бог отмщения рано или поздно проснётся и посмотрит на врагов народа глазами Пантократора. Лучше бы раньше проснулся, пока ещё есть Россия и народ, её населяющий. Но, как писал о нас ещё полторы сотни лет назад Алексей Константинович Толстой: «…И к тому ж мы терпеливы – этим нечего хвалиться!»

Перестанем терпеть.

Апрель 2013

Кукловод покинул балаган

8 мая СМИ взорвались новостью: вице-премьер, глава аппарата правительства, одна, по многолетним слухам, из самых могущественных фигур современной России, отправлен в отставку «по собственному желанию».

Лично я никогда не демонизировал Владислава Суркова, а тем более не обольщался его порой выдающимися заявлениями. Его четырнадцатилетняя деятельность сперва в Кремле, а потом в Белом доме, по-моему, напоминает вращение поварёшкой пустой воды в кастрюле. Ну ладно, не совсем пустой – то бросят туда лавровый листик, то две-три горошины перца, то щепоть соли, но всё равно содержимое не становится съедобным. Так, имитация готовки.

Впрочем, и имитация на нынешнем безрыбье многим импонирует, а кое-кого злит и бесит. Тем более что, случается, имитацию принимают за реальную деятельность и тоже начинают действовать. Нередко битами.

Владислав Сурков, как говорят, был инициатором создания молодёжной опоры власти – всех этих «Идущих вместе», «Наших» и тому подобных. Шли туда, уверен, в основном чистые и честные юноши и девушки, но как их использовали… Наверняка своё участие в этих организациях уже сейчас некоторые вспоминают со стыдом. А пройдёт время, стыдиться будут все.

Суркова называли – «Кукловод». И ему явно нравилась эта роль. Он давал понять, что именно он создаёт и уничтожает политические партии, наполняет власть неким философским смыслом; его «суверенная демократия» не сходит с языка и политологов, и простых россиян уже много лет.

С переходом на другую должность – из администрации президента в кабинет министров – Сурков несколько потускнел. Видимо, стало больше реальной работы и меньше свободного времени (или писательство, которое упорно приписывается Суркову, настолько увлекло, или же гиблое здание Белого дома так подействовало?), не получалось с прежней энергией вращать пустую воду в кастрюле. Но не так давно нашёл время, смотался в Лондон, выступил там, как когда-то – ярко, мощно, с этакой циничной откровенностью…

Впрочем, его выступление было анонсировано как лекция, даже тема придумана – «Инновации в России: планы и перспективы», но её-то как раз не случилось. Чиновник-философ сразу предложил задавать вопросы. И это напомнило мне древних греков – они не любили вещать, а предпочитали диалоги.

Про инновации вопросов было маловато, английскую молодёжь больше интересовала политика. Борьба режима с оппозицией.

Одетый в некий одесский наряд, вице-премьер, курирующий СМИ, юстицию, взаимодействия с судами и прокуратурой, религиозными организациями, а также статистику, говорил смело, не боясь не понравиться западной аудитории:

«У вас действительно есть ощущение, что после митингов декабря 2011 года старая система рухнула? Нет, она победила оппозицию. Это факт. Она, наконец, проявила жёсткость – долгожданную жёсткость! – в отношении к экстремистам. И наконец те, кто считал возможным бить полицейских, понесли заслуженное наказание».

Не забыл Владислав и высказаться за всю Россию и весь её народ:

«Я уверен, что наша политическая система идёт в ногу с нашим обществом. Она является его частью, все её институты укоренены в головах. Наша политическая система отражает состояние менталитета и души российского народа. Она отражает эволюцию общества – в той степени, в которой она состоялась. Не больше и не меньше».

В общем, хорошо выступил Действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса. Правда, входить в здание и покидать его он предпочёл через некий задний проход. У главного входа митинговали те, кого Сурков, видимо, считает соратниками российских «экстремистов». А побить главного полицейского одной восьмой части суши – не дай бог.

Через неделю после возвращения на родину этого яркого человека убрали из правительства. Утверждают, что он сам об этом просил ещё с конца апреля. Для того, чтобы скорее выйти на свободу, ходят слухи, и разыграл историю с деньгами для Ильи Пономарёва. И вот – случилось.

Общественности брошена ещё одна тема для обсуждений: куда теперь подастся этот, обладающий кипучей энергией, переполненный мыслями и идеями деятель. Некоторые оппозиционеры не прочь видеть его в своих рядах – «если будет хорошо себя вести».

Я же считаю, что таким людям – по собственному желанию покидавшим правительство, да и безропотно выполнявшим приказ очистить кабинет, а потом прозревшим, – всем этим Немцовым, Касьяновым, Кудриным, вход не только в оппозицию, но и в общественную жизнь должен быть воспрещён. Пусть, конечно, живут, передвигаются в пространстве, входят в здания, но, желательно, через задний проход. Чтоб никто не видел.

Май 2013

Смыкание полюсов

Появление книги известного литературного критика, оригинального прозаика Павла Басинского «Лев Толстой. Бегство из рая» меня, признаюсь, не обрадовало. Нет, книга получилась замечательная – давно я не читал с таким увлечением, давно не узнавал столько нового и важного. Но… Как бы это сформулировать… Уход из Ясной Поляны Льва Толстого и события вокруг этого – беспроигрышная тема. Есть в такого рода литературе несколько беспроигрышных тем. Например, последний год жизни Достоевского, последний год жизни Чехова. Умирающий Гоголь – сорокалетний призрак минувшей пушкинской эпохи…

Исследователь, обладающий писательским даром, наверняка напишет на любую из этих тем отличную книгу, и обязательно будут открытия, и есть пространство для размышлений, ассоциаций, параллелей. И мало кто отважится обрушиться с критикой на мысли автора – ведь смерть и Достоевского, и Чехова, Гоголя, Толстого, это не просто смерть больших писателей, а некий символ, грань, перелом в общественной жизни, который совпадал с переломом истории России.

Умер Гоголь, и вскоре началась Крымская война, спровоцировавшая наступление нового этапа в жизни России (многие уверены, что после смерти Николая I, ускоренной поражением в Крымской войне, стала гибнуть и Россия); умер Достоевский, а через месяц убили Александра II, и началась гражданская война, которая через неполные сорок лет превратилась в небывалую в мировой истории братоубийственную бойню; «задохнулся» Чехов, и спустя несколько месяцев лопнула кровью Первая русская революция; убежал из дому Толстой, умер на глухой станции, и русское общество осиротело, потеряло последние ориентиры, покатилось в тартарары…

Множество противоречивых документов, свидетельств сохранила история о тех временах, об этих титанах, и кто бы ни взялся писать на эти темы, окажется по-своему прав.

Честно говоря, я был уверен, что, написав «Бегство из рая», Павел Басинский не то чтобы бросит толстовскую тему (нет, к Толстому он, статьями, возвращается постоянно), но не станет тратить время и силы на новую большую книгу. Но – ошибся. Недавно появилась новая – «Святой против Льва».

Тема на сей раз не то чтобы абсолютно новая, но – опасная: отношения Иоанна Кронштадтского и Льва Толстого. Скорее даже, не отношения друг к другу, а к православной Церкви.

В 90-е – начале 00-х это был один из предметов спора у кое-как начитанной, пробующей размышлять молодёжи (имею в виду здесь не только молодёжь по возрасту, но и по духовному развитию). И обязательно спор очень быстро перерастал в ссору, чуть до драк не доходило. А может, и доходило… Позже эта молодёжь повзрослела, и спорить о таких предметах стало как-то глупо, что ли, а может, бессмысленно. Ясно, что каждый останется при своём. Так зачем ругаться?

Павел Басинский написал свою книгу деликатно, или – точнее – осторожно, не дав по-настоящему полно высказаться ни отцу Иоанну, ни Льву Толстому, не выразив своё, авторское, мнение. Но тем не менее книга получилась не просто познавательной, а острой, может быть, и взрывоопасной.

В среде нашей, скажем так, интеллигенции много взрывоопасных проблем, по которым она не найдёт общего языка, не станет единым организмом. И Церковь – одна из них. Иоанн Кронштадтский и Толстой находились на разных полюсах отношения к Церкви, но в чём-то эти полюса, как водится, смыкались. По-моему, эти точки смыкания и попытался найти Павел Басинский.

Большая часть пятисотстраничного труда «Святой против Льва» посвящена детству, взрослению, семье, среде, духовным поискам героев. Это своего рода подводка, объяснение, почему они в итоге оказались «против». Друг напротив друга в общественном представлении. И, выбрав одного, человек отрицал другого. Что, в общем-то, по сути, добивается любое религиозное учение: невозможно верить в Иисуса и Будду, Магомеда и Кришну одновременно… Так же и с Кронштадтским и Толстым. Недаром оба вольно или невольно породили то, что православная Церковь назвала сектами: первый – иоаннитов (признана сектой в 1909 году), второй – толстовцев («особая секта» с 1897 года).

Отношение Церкви к Толстому общеизвестно, но и деятельность Иоанна Кронштадтского поначалу вызвала у тогдашнего обер-прокурора Святейшего Синода Победоносцева тревогу, граничащую с жаждой расправы.

Прочитав в одном из номеров «Нового времени» «Благодарственное заявление» отцу Иоанну и описание чудесных исцелений по его молитвам, Победоносцев первым делом пишет директору своей канцелярии:

«Победоносцев – Ненарокомову:

Посмотрите, что напечатано в Новом Времени сегодня наряду с объявлениями о театрах и пр.

Думаю, тут не без греха священник. Что за человек и в чьём ведомстве?..»

Подробностей расследования этого дела Святейшим Синодом автору книги найти не удалось, но по косвенным свидетельствам от сурового наказания необычный священник находился в одном шаге. Вполне мог быть заточён, например, в Суздальский монастырь как еретик. Но Победоносцев, видимо, решил, что ему выгоднее иметь в лице отца Иоанна этакого народного батюшку, к которому идут страждущие и получают облегчение и исцеление… А ко всему необычному Победоносцев относился более чем настороженно. Его отношение к Толстому тому ярчайшее подтверждение.

В книге немало страниц уделено этой фигуре, державшей в ежовых рукавицах не только Церковь, но и духовную жизнь России на протяжении четверти века. К сожалению, автор не показал, как эти рукавицы подвигали Россию к катастрофе гражданской войны.

В итоге Победоносцев проиграл – его хоть и с почётом, но отправили в отставку (или, точнее, вынудили отправиться) после Октябрьского манифеста 1905 года. Известно, что обер-прокурор был возмущён этим манифестом, не мог понять, что это такое – «свобода совести, свобода собраний, свобода слова». Все его жизненные принципы рухнули в одно мгновение.

Впрочем, и на обычных людей, да и на государственных мужей этот манифест Николая II упал, как камень на голову. Даже министр внутренних дел узнал его содержание в одно время с обывателями. Начались волнения, Первая русская революция получила новый заряд; Победоносцев от этого заболел и вскоре скончался, оставив без присмотра Россию с отцом Иоанном и писателем Толстым…

Противостояние Иоанна Кронштадтского и Толстого, – со стороны первого яростное и громогласное, со стороны второго – почти молчаливое в отношении самого священника, но не менее яростное в отношении того института, который отец Иоанн защищал, – продолжалось почти тридцать лет. Отец Иоанн отстаивал незыблемость догматов, таинств, традиций (впрочем, нередко становясь новатором, реформатором), а Толстой выступал не только против обрядовости, но и не признавал божественной природы Христа.

Не стану цитировать ни того, ни другого, тем более что не только цитаты, но и статьи обоих героев обильно представлены в книге Павла Басинского. Задамся лучше вопросом: а во что и как верили православные христиане в России вплоть до 20-х годов XIX столетия, да и, в большинстве своём, верят и сейчас?

У Павла Басинского проблема «русского религиозного просвещения» отмечена. Он напоминает, что «первое издание четырёх Евангелий параллельно на русском и церковнославянском языках» было напечатано Российским Библейским обществом только в 1818 году. «К 1826 году, когда по указу Николая I деятельность Библейского общества была приостановлена, вышло около миллиона экземпляров книг Священного Писания на двадцати шести языках народов России». А «полная русская Библия, текст которой с этих пор называют синодальным», вышла из печати лишь в 1876 году!

Но история перевода и издания Библии на русский язык заслуживает отдельной книги с такими изломами сюжета, которые невозможно выдумать нарочно. Например, в 1826 году перевод первых книг Ветхого Завета был не только подвергнут критике, но и сожжён весь тираж… Или такой излом: переводу и изданию Библии на русском языке противодействовало в первую очередь само духовенство. Митрополит Серафим, к примеру, назначенный в 1824 году председателем Библейского общества, тут же представил доклад Александру I, в котором откровенно говорил, что общество необходимо закрыть. Этот император доклад проигнорировал, но его преемник тут же приостановил деятельность общества «впредь до Высочайшего соизволения». Соизволения этого не последовало, и тогда распространением Нового Завета занялись российские протестанты. Святейший Синод переводил и издавал Библию, но крошечными тиражами…