Достань рукой до радуги. До бесконечности…
– Оливия, Оливия! Где вы, Оливия?! Это очень важно! Дело касается вашего внука! Оливия!
Я начал смеяться, но прикрыл рот рукой. А что, если…
Я подошёл к столу и, найдя бумагу, написал некую записку. Конечно, классика, но всё же… «Дорогие друзья! Ваш внук у нас. Если вы хотите вернуть его обратно, тогда разрешите Криссу называть Эштона амбалом или пустоголовиком, пока ему это не надоест. Со всем уважением. Бандиты». Я сложил её и, выйдя к лестнице, положил записку на стол, пока Эштон крутился в других комнатах.
Я быстро убежал в засаду и стал ждать реакции. Эштон быстро вернулся и, как только собирался убегать, заметил записку. Прочитал её, его лицо было бесподобно.
– Твою ж бабушку, – сказал Эштон и сел на стул, – доставай коньяк.
Я вылез из убежища и лёг на пол от смеха.
– Боже, твоё лицо! – сказал я и продолжил смеяться.
– Это не смешно.
– По-моему, это очень смешно!
– Нет!!!
Я заметил, что Эш реально был напуган.
– Ибо нехрен было уезжать.
– Это тебе урок.
– Да-да-да.
– И вообще, как ты домой попал так быстро? Я доехал до перекрёстка и повернул назад за тобой. А когда вернулся, тебя там уже не было. Серьёзно.
– О боже, бедный амбальчик испугался за меня, – сказал я с сарказмом и в шутку погладил Эша по голове, – ну не волнуйся, я живой.
И тут меня опять распёр смех. Я думал, он заплачет, честное слово.
– Так, слушай меня, чтобы больше такого не делал, ясно?
– А то что? Поседеешь? Хотя куда больше-то!
Я опять начал смеяться.
– Всё, тебе хана.
– В смысле?
После этих слов Эш вскочил и, перекинув меня через плечо, побежал на улицу.
– Эштон, блин, отпусти! – орал я и бил его по спине. Но сейчас я выглядел, как мешок с картошкой. Серьёзно.
– Ха, и не подумаю.
– Эштон, куда ты меня тащишь?!
– Скоро узнаешь.
– Блин, сейчас четыре часа утра, холодно, и я хочу спать, немного…
Но, видимо, Эшу было всё равно на мои слова, он шёл и ржал.
– Так, всё, отпускай!
– Ну, как скажешь, – произнёс Эш и после этого скинул меня… в пруд!
Я начал вопить, как девочка. Вода была очень, очень холодной! А ещё тут плавали какие-то утки и рыбы! Я упал к уткам в пруд!
– Ты покойник! – проорал я, когда вынырнул.
Эш всё так же продолжал ржать надо мной. Только потом я понял, что у меня на голове висит огромная ветка водорослей.
– Всё, капец тебе, – я попытался встать, но на дне было много слизи и грязи, поэтому я просто упал ещё раз в воду, причём носом вниз.
– Блин, Крисс, над тобой даже утки смеются, – сказал Эш и ушёл в дом, оставив меня одного в воде, с утками, рыбой и водорослями на голове.
Я ещё долго ничего не мог сказать, потому что у меня был шок. Вроде как я хотел быть в ударе, а получилось, что Эш, причём дважды. И как только я хотел встать, ко мне в джинсы заплыла какая-то неведомая хрень.
– Э-э-э-эшто-о-о-он!!! – заорал я, – Спасите!!! Монстры!!!
Я с самого раннего детства боялся всяких рыб, потому что папа постоянно прикалывался надо мной и говорил, что все рыбы едят мясо и людей, и что даже маленькая гуппи или золотая аквариумная рыбка может съесть целого человека. Так что, даже в школе, на уроках биологии, когда мне говорили, что только огромные акулы едят людей, и то они водятся очень далеко, я всё равно не верил учителям и продолжал их бояться. Так что это был мой огромный страх, который рос вместе со мной.
– Ты что вопишь? – спросил Эш, прибежав из дома с бокалом чего-то там. Но мне было всё равно, что в нём.
– Вытащи меня отсюда, быстро! – крикнул я и начал дёргаться в воде, пытаясь отогнать эту рыбину от себя, чтобы она меня не сожрала.
– Да ладно тебе, это просто рыба. Давай, вставай и пошли в дом, а то заболеешь.
– Эштон, вытащи меня отсюда, я сказал! Она меня сейчас сожрёт! – я начал крутиться в воде.
– Блин, всё, спокойно!
– Эштон!!! – я замахал руками, пытаясь прихлопнуть эту заразу.
Я всё никак не мог успокоиться.
– Всё-всё, спокойно.
Эштон взял меня на руки и вытащил из пруда.
– Чёрт, ты весь дрожишь.
У меня посинели губы, было холодно и страшно. Ведь эта рыба…
– Пошли домой.
Эш понёс меня домой. Я просто уткнулся головой ему в плечо и продолжал стучать зубами. Потом я почувствовал, что мы зашли в дом. А дальше я отключился.
Я проснулся и не знал, сколько времени. Ведь лёг я только около пяти утра. Я стал искать телефон, чтобы узнать время. Но я не знал, где он. Видимо, Эш его забрал. Ладно, у меня есть часы. Да, они-то хоть остались. Я посмотрел на них. Время было пол-шестого. То есть я поспал всего-то полчаса. Проснулся я оттого, что было до жути холодно. Я лежал в своей комнате под одеялом, пледом, в боксерах и сухой футболке. Ах да, ведь пижаму я не взял. Я попробовал встать, но у меня жутко заболела голова. Я потерял равновесие и сел обратно на кровать. Затем я начал жутко кашлять. У меня зажгло в горле.
– Чёрт, мне нужна вода, – прохрипел я, но ни одного слова не было понятно. Я попытался встать снова, но опять безуспешно.
– Эш, – позвал его я, это был еле уловимый шёпот, так что он никаким образом не мог меня услышать. Я попытался стукнуть в стенку. Возможно, это бы сработало, но нет…
– Да что за чёрт… – опять шёпот.
Ладно, я буду пытаться встать, пока не получится. На счёт «три», и да, есть! Получилось. Я встал. Теперь шаг, ещё, и ещё… Я очень медленно пошёл, и в конце концов, дошёл до двери. Прогресс. Внизу шумел телевизор, а значит, кто-то дома. Либо бабушка, либо Эш, на что я и надеюсь. Бабушка лучше бы сейчас не встречалась со мной, а то начнётся. А вот Эш… Он, конечно, козёл, амбал и имбецил, но… хороший козёл, добрый амбал и весёлый имбецил. Я попытался сделать ещё шаг к лестнице. Да, ещё пару шагов, и я подойду к лестнице. Так, один и… Я зацепился за угол ковра и с грохотом упал, слава богу, просто на пол, но не на лестницу.
– Что такое?
Чёрт, я, видимо, разбудил Эша.
Он пошёл на второй этаж и, когда поднялся, увидел меня.
– О боже, Крисс! Почему ты встал?
– Холодно, – прошипел я, ибо говорить было очень больно.
– Крисс, боже, прости меня, я такой идиот, я не знал, что вода может быть настолько холодная, чёрт, – Эш схватился за волосы и закрыл глаза.
– Хэй! – я позвал Эша.
– Что? Крисс, я…
– Всё хорошо, – я смог прошипеть что-то понятное.
Эш улыбнулся, но я понял, что это была натянутая и фальшивая улыбка.
– Тебе холодно, – повторил Эш.
Я лишь кивнул и улыбнулся.
– Ой, Крисс, ты всё ещё на полу! – Эш улыбнулся и ринулся вниз, чтобы помочь мне встать.
Я опять посмеялся.
– Нет-нет, не смейся и вообще молчи, тебе будет легче.
Но кто я такой, чтобы слушать Эша.
– Эш…
– Заткнись.
– Эш, там окно открылось.
– Чёрт, я знал, что оно плохое.
Мы шли по направлению к моей комнате, но когда я сказал об окне, мы остановились.
– Но я могу там поспать.
– Нет, Крисс, ты там спать не будешь.
– Но ведь…
– Так, сказал же, заткнись.
– Ну, Эш…
– Так, тебя опять в пруд к страшным и огромным рыбам скинуть?
И после этих слов я заткнулся и немного улыбнулся.
– Да ты еле идёшь.
– Я…
– Я что сказал?
Я кивнул. И показал жестом, что всё о’кей.
– Ничего не о’кей, Крисс.
Я закрыл глаза. У меня нет шансов протестовать огромному амбальчику.
– М-м-м, в этом доме осталось два спальных места. И причём одно из них твоей бабушки. Я не думаю, что ты будешь спать там. Конечно, есть ещё вариант – гостиная, но просто забудь об этом. Там холодно, и это гостиная.
– Эш, я могу поспать в своей.
– Так, всё, ты меня вывел, – Эш улыбнулся, но что-то меня это пугало.
– Придумал, – сказал Эш.
– Что?
– Ха, думаешь, я скажу тебе?
Я закатил глаза. Эш взял меня на руки и потащил вниз по лестнице на своих плечах.
– Эш, спусти меня. Я тяжёлый.
– Ты ни капельки не тяжёлый.
Всё, что мне оставалось делать, это ударить Эша по спине и фыркнуть.
– Куда мы идём?
– К нам в гости.
И тут я не на шутку заволновался.
– Погоди, в смысле – к вам в гости?
– Ну, в прямом смысле. У нас есть свободная спальня, она как раз на втором этаже. И бабушка сегодня весь день топила дом, так что у нас очень тепло и…
– Я не могу к вам!
– Так, каланча, я тебе вообще разговаривать запретил.
– Эш, пожалуйста.
Эш остановился. Он поставил меня вниз, но я пошатнулся, и поэтому Эшу пришлось меня поддерживать.
– Ты боишься?
– Нет, ну, понимаешь, как я скажу об этом бабушке? «Бабушка, я сегодня посплю с Эштоном, просто у меня в комнате очень холодно, и я заболел, так что…» – я не смог договорить, потому что начал кашлять, причём очень сильно.
– Так, знаешь что, дорогой мой, давай-ка ты замолчишь и просто покажешь мне, где у вас аптечка.
– Думаешь, я знаю? – опять кашель.
Я посмотрел на Эштона. Его лицо выражало всё сочувствие и жалость в мою сторону.
– Не надо.
– Что не надо?
– Так на меня смотреть.
– Как?
– Как будто я умираю, прямо здесь и сейчас.
– Нет, ты никогда не умрёшь, вот так. Я тебе не позволю, – голос Эша дрожал. Я никогда не видел его таким, он выглядел опустошённым.
Эш подошёл ближе и обнял меня. А я не мог сказать ни слова. Я лишь положил в ответ свои руки на шею Эшу.
– Так ты покажешь мне, где у вас аптечка? – пробурчал Эш.
– Я же говорил, я…
Мой кашель усиливался с каждым разом.
– Боже, что я наделал! Кошмар! – Эш отошёл от меня и закрыл лицо руками.
– Пожалуйста.
Эш повернулся в мою сторону.
– Эш, пожалуйста.
– Что? Попросишь меня прекратить удивляться моей тупости?
– Эш, вернись…
Эш подошёл ко мне:
– Я не уйду.
– Эш, почему?
– Что «почему»? – Эш начал улыбаться.
– Почему ты это делаешь?
– Не знаю. Ведь ты из-за меня болеешь, так что я должен всё исправить.
– А когда я выздоровею, всё будет как раньше? Мы будем веселиться, дурачиться, как лучшие друзья?
Эш улыбнулся.
– Ты главное выздоровей. А потом посмотрим.
Я смотрел на Эша и не мог понять, почему он так сильно привязался ко мне. И главное, почему я так привязался к нему. Такое чувство, что мы родные люди. И всю жизнь были вместе. Но нет, я познакомился с этим человеком вчера вечером, где-то в девять часов, и до сих пор пытаюсь понять, что произошло.
Почему я изменился? И это замечают многие. Я ни разу ещё не звонил Марку, я провожу всё время с бабушкой или Эшем. А раньше… раньше я бы просто взял тачку, уехал бы в город, пошёл в клуб, и опять всё по новой, как раньше. Ведь тогда мне это только и было нужно. Алкоголь, бабы и наркотики, ну ещё деньги.
А сейчас? Я хочу тихой и мирной жизни с единственным человеком рядом. И чтобы никто нам не мешал жить и наслаждаться жизнью.
– Хэ-э-эй, Крисс, идём.
– Но…
– Идём.
Эштон молча поднял меня и понёс на улицу, накинув на меня плед. Времени было около половины седьмого, так что спать я хотел очень сильно.
– Эш, а где ты будешь спать?
– Разумеется, в своей комнате.
– А, да, точно.
– Слушай, Крисс.
– Что?
– А ты… ну… встречаешься сейчас с кем-нибудь?
– Хм, нет. Не хочу встречаться с бабами, они липнут, что прямо жесть. А до парней дело ещё не доходило, – я улыбнулся и заметил, как Эш поднял брови и тоже ухмыльнулся. – А ты? Тебе двадцать. Сто процентов есть девушка. Колись, красотка?
– Ха-ха, не, я не нашёл ещё. Хорошую, – Эш смутился и, встряхнув головой, ускорил шаг.
– А ты покажешь, где моя комната?
– Да, сэр.
Мы стали вместе смеяться. Хотя я, скорее, пытался, но у меня не получалось. За время нашего похода я кашлял очень часто. Потом у меня перед глазами всё поплыло, и появилось небольшое чёрное пятно.
– Эш…
– Что такое?
– Мне плохо.
– Голова?
Я кивнул.
– Всё, всё, мы уже пришли.
Я закрыл глаза. Я не смотрел, только слушал. В общем, притворился спящим. Мы зашли в дом. Моя бабушка и бабушка Эша разговаривали, а потом, заметив нас, резко замолкли.
– Всем привет.
– Эштон, Крисс?
– Ему стало плохо. Видимо, жар или температура. Есть какое-нибудь жаропонижающее? А то я не нашёл у вас дома, Оливия. Ба?
– Да-да, сейчас.
Бабушка Эша ушла в другую комнату, видимо, за лекарствами. Осталась только моя бабушка.
– Эштон, он спит?
– Эм-м-м, да.
– Хорошо, думаю, нам надо домой. Пусть поспит дома, а я ему чай заварю.
– Оу, Оливия, прошу вас, пусть он поспит тут. У него в комнате выбило окно, и теперь там очень холодно. Я закрыл дверь туда, и я не уверен, что ему нужно спать в гостиной. Сами понимаете. Пусть поспит у нас. Пожалуйста.
Я молился, чтобы бабушка согласилась.
– Ну ладно. Только, Эштон, не оставляй его. Он привык к тебе.
Даже с закрытыми глазами я почувствовал его улыбку. Но честно, если бы я не делал вид, что сплю, то попросил бы бабушку уже уйти и не палить контору.
– Хорошо, Оливия. Даже не думайте о том, что я его оставлю. Обещаю.
– Ну хорошо. Я тогда пойду. Аника, не хочешь переночевать у меня, пусть ребята останутся тут?
– Хм, давай. Тем более я тебе сейчас такое расскажу про ту, из красного дома.
– Да ты что! Ну-ну, и чего?
– Короче…
Их голоса становились всё тише и тише. Но я испортил весь момент своим кашлем. И Эш сразу забеспокоился:
– Так, знаешь, Крисс, я дал слово Оливии, так что я прямо сейчас звоню в скорую.
– Эш…
– И это не обсуждается, – сказал он, расхаживая с телефоном в руках и набирая номер скорой.
– Эш, послушай…
– Не хочу, ты будешь пытаться меня отговорить от звонка. Но нет, Крисс, это не пройдёт.
– Да пойми же ты, – опять кашель, – что если ты позвонишь в скорую, меня заберут, и ты меня оставишь там одного, Эш.
Эш присел передо мной на колени на пол.
– Чёрт, они не берут трубку, что за фигня… Крисстиан, пойми, так будет лучше, – он пытался меня успокоить и убедить.
– Ты обещал! – я сорвался на крик.
Эти слова, похоже, окончательно убедили Эша больше не звонить в скорую.
– Хорошо, идём спать. Я покажу твою комнату.
Я лишь кивнул, потому что горло болело очень и очень сильно, хоть кричи от боли.
Опять я на плече у Эша, опять мы идём по лестнице, и опять я бью его по спине.
– Слушай, у меня от тебя уже синяки на спине, хватит меня бить, – Эш смеялся.
– Мне скучно, – произнёс я.
– Ну, сейчас поспишь, и всё будет хорошо.
Мы пришли в комнату. По виду это была чья-то спальня, но Эш сказал, что это комната для гостей.
– Эш, ты уверен?
– На все сто двадцать процентов.
– Хорошо.
– Тогда спокойной ночи.
– Да.
Эш развернулся, чтобы покинуть комнату, но я его позвал:
– Эш.
– Да?
– Останься.
– Зачем?
– Расскажи мне сказку.
– Мальчик, тебе почти восемнадцать, ты пьёшь, куришь, употребляешь наркотики, водишь машину и просишь рассказать сказку?
– Ага.
– Ты прикалываешься?
– Не.
– Так, спи давай.
– Эштон!
– Ну?
– Хочу сказку!
– Хоти дальше.
– Ну, пожалуйста.
– Ну ладно.
Эш сел на кровать.
– И что мне рассказывать?
– Что хочешь.
Ей-богу, как маленький.
Эштон вздохнул и начал рассказывать сказку:
– Жил-был маленький дерзкий мальчик из Майами…
Я закатил глаза.
– И вот однажды он…
– А ты можешь рассказывать, как мама?
– Парень, ты чё, сдурел? Откуда я знаю, как твоя мама рассказывала тебе сказки?
– Она ложилась рядом и тихо рассказывала.
– Так…
– Что?
– Ты что, шутишь?
– Эш, пожалуйста. Иначе я не усну.
– Ладно, ладно, всё, ложись, Кристина.
– Я Крисс.
– Неважно, сейчас ты как Кристина.
Я вздохнул.
Эш лёг рядом, с краю. На душе сразу стало легче.
– Так вот, однажды он…
– Это ты специально выбил окно?
– Что?
– Ну, я видел всё, прости.
– Ой, спи давай.
Эш продолжил рассказывать свою сказку. Я уснул почти мгновенно. Но главное составляющее хорошего сна – это удобная подушка, так что плечо и грудь Эша подошли прекрасно. Последнее, что я помню перед сном, это как кто-то обнял меня за плечо и поцеловал в макушку.
– Крисс, вставай.
Я начал просыпаться. Голова уже болела не так сильно, и мне было не настолько больно говорить. Значит, иду на выздоровление. Надеюсь. Потому что та нескончаемая боль меня уже просто достала.
– Что? Блин, сколько времени?
– Крисс…
– Да что? – переспросил я, открывая глаза и щурясь от света.
– Крисстиан, вставай.
Я открыл глаза, но никого в комнате не было.
– Что за…?
«Ну и кто меня звал?» – подумал я.
Ещё раз осмотрев комнату, я подумал, что мне показалось. Но кто-то же меня звал… Я потёр глаза и услышал звонок телефона. Мне кто-то звонит. Я взял телефон, это была бабушка.
– Алло.
– Крисс, тебе мама не звонила?
– Ба… сколько времени?
– Почти восемь.
– Я лёг спать почти час назад.
– Крисс, мама… она не звонила мне.
– Мне тоже.
– А вдруг что-то случилось?
– Да всё нормально, перезвони ей и всё. Дай поспать.
– Крисс, я не знаю, что с твоей мамой и моей дочерью! – у бабушки началась истерика.
– Так, спокойно, я сейчас ей позвоню.
Я скинул трубку. Надо позвонить маме, но как же я хочу спать.
– Так, надо позвонить.
Набрав номер мамы, я включил громкую связь и стал ждать ответа. Но шли только гудки, мне не отвечали. Наверное, она ещё спит, а телефон где-нибудь оставила. Ну, всякое бывает. Я выключил телефон и решил ещё поспать, потому что за двое суток я поспал максимум часа четыре. Из сорока восьми часов сорок четыре я ходил, плавал, лежал и сидел, но не спал. Я пойду скоро на рекорд. Сейчас только восемь часов утра. Ну, думаю, надо попытаться заснуть. В конечном итоге, я пытался уснуть минут сорок, и ничего не получилось, поэтому я решил встать, ведь всё равно больше спать не буду. Я встал с кровати, оделся и решил пойти вниз, но не тут-то было. У меня была огромная слабость всего организма. Я встал с кровати, и тут же мои ноги стали словно ватными, и я упал на пол.
– Чёрт!
Тело меня совсем не слушалось. Я попытался встать, но мне было не пошевелить руками, точнее, я не мог ничего взять и опереться на кровать, соответственно, тоже.
– Блин, и как мне спуститься?
Ну, во-первых, я хочу пить.
Во-вторых, мне скучно.
В-третьих, там Эш.
Пытаться встать ещё раз я даже не стал. Но блин, надо вниз. И, как будто прочитав мои мысли, в дверях появился Эш.
– Доброе утро, а что ты делаешь на полу?
– Доброе. Да вот шёл, шёл, решил присесть.
– А, ну как, весело сидится?
– Да, знаешь, очень, особенно если твоё тело онемело и отказывается двигаться.
Лицо Эша из весёлого превратилось в грустное и обеспокоенное.
– Крисс, ты должен поспать хотя бы часов десять.
– Я не могу уснуть больше, и, Эш, пожалуйста, принеси мне воды.
– Хорошо, я сейчас вернусь, только не уходи.
– Ха-ха, я оценил твою шутку, – я улыбнулся.
Эш подошёл ко мне, посадил меня на кровать и ушёл вниз, на кухню. А я остался сидеть и тупо пялиться в стенку. Очень весёлое занятие. Но, слава богам, скоро вернулся Эш со стаканом воды.
– Держи, – сказал он мне и протянул стакан.
– Что это за вода? Она какая-то мутная.
– Тебе кажется, хотя, возможно, фильтр барахлит, могу поменять.
– Нет, ты что, всё отлично, – я принялся пить.
Я залпом выпил полстакана, но тут же выплюнул последний глоток обратно.
– Фу, что за мерзость?
– Крисс, ты чего?
– Что ты туда подмешал?
– Ты о чём?
– Эш, что за фигня? Ты меня убить решил?
– Нет, там простое снотворное. Ты должен поспать.
– Эш!
– Прости, но ты же не выпьешь по-другому.
– Эш, ты обманщик!
– Да успокойся.
– И какую дозу ты мне сыпанул?
– Тройную.
– Мне это сейчас послышалось?!
– Нет…
– Эштон, тройная доза снотворного! А я не сдохну?!
– Не-а, не думаю.
– Мне… просто не хватает слов, чтоб тебе сказать: Эш, ты, – я зевнул, – козёл.
– Вроде я был амбалом.
– Ты и козёл и амбал в одно-о-о-ом, – я ещё раз зевнул.
– А теперь спать! – скомандовал Эш.
Но я его уже не слышал. Отрубился и всё.
Что за бред? Я ещё сплю?
Я проснулся и не мог понять, где это я. Однако, когда я учуял запах лекарств и спирта, я понял.
– Какого хрена? Эш!
Я стал осматривать комнату. У стены стоял большой диван, палата одноместная. Неужели это Эш выбил мне такую крутую палату?
– Эш! – у меня уже появлялся хороший и достаточно громкий голос.
Эш сразу вскочил.
– Ты проснулся?
– Ты ничего не хочешь мне объяснить?
– Крисс, пойми, что…
– Заткнись.
Эш посмотрел на меня виноватыми глазами котёнка.
– Крисс, так будет лучше.
– Уходи.
– Ещё чего!
– Тогда уйду я, – я попытался встать, но мне помешала капельница, подключенная ко мне, и сильные руки Эша, который заставил меня лечь обратно силой.
– Как ты мог? Ты нарушил слово.
– Какое?
– Обещал быть со мной рядом и не бросать.
– Я тут, рядом, и я не бросил тебя.
– Но, в конце концов, если ты меня записал на какие-нибудь там процедуры, ведь ты всё равно уйдёшь.
– Я буду сидеть за стенкой.
– Так ты серьёзно меня куда-то записал?!
– Да, тебе проколют витамины, восстанавливающее, общеукрепляющее и, конечно же, болеутоляющее. Думаю, ещё что-нибудь дадут против вируса гриппа, ОРВИ, ОРЗ и…
– Ты прикалываешься?
Вместо ответа Эш протянул мне какой-то лист:
– Это список всех лекарств и процедур. Ознакомься.
И правда, это был огромный список лекарств со всякими сложными и непонятными названиями, и почти везде было указано «внутривенно», или «таблетки», или «укол».
– Чёрт, и это всё будет во мне? Но я же сдохну…
– Нет, не сдохнешь.
– Ну-ну.
Вскоре в палату зашла медсестра. Это была женщина лет сорока, большая, со странной причёской, как будто в миксер голову засунула.
– Ну что, Крисстиан, готов?
– А что будет?
– Для начала введём тебе хинальсин, фиброцирол, хлорофод и раствор резерфордия. Думаю, ещё стоит общеукрепляющее ввести. И витамины. Но это после.
– А можно мне просто витаминку в рот и всё? Без всяких там «хлорок» и растворов каких-то резаф… рефаз… резфа…
– Резерфордия. Но он очень нужен тебе сейчас. Иначе ты не встанешь.
– Ладно, мне надо куда-то идти?
– Да, сейчас тебя отвезут, – эта женщина была очень мила.
– На чём?
– Каталка, наверное.
– Э-э-э, думаю, не нужно, мы дойдём сами, пешком, – вдруг к нам в разговор влез Эш.
– Ну ладно, только быстрее, а то главврач меня убьёт.
– Хорошо, – Эш улыбнулся.
Медсестра ушла. Мы остались в палате.
– Позволь узнать, как я пойду туда? Я даже встать не могу, – возразил я.
– Тоже мне проблема, – Эш встал и, подойдя ко мне, закинул на плечо.
– Нет, я не хочу на плече.
– Хорошо.
Эш перевернул меня, и теперь я сидел на его плечах, ноги свисали с двух сторон, и было высоко.
– Эш, какой у тебя рост?
– Сто девяносто шесть.
– Офигеть!
Он посмеялся. Мы пошли из палаты.
По дороге на нас пялились медсёстры, врачи и больные. А мы шли и смеялись, от этого все мои внутренности выкручивали тройные сальто.
– Ой, – произнёс Эш и остановился.
– Что случилось?
– Крисс, а куда нам идти?
Я помолчал, а потом весь холл заполнился нашим смехом.
– Ну как так? – сквозь слёзы смеха сказал я.
Эш посмеялся, а потом направился к стойке регистрации:
– Простите, а где кабинет процедур?
Женщина повернулась и посмотрела на нас, как на инопланетян.
– Ну, как сказать. Тут семнадцать кабинетов для процедур. А какой нужен вам?
– Ну… тут женщина такая была.
– Медсестра, – подхватил я.
– Да, она невысокая.
– Крупная.
– Весёлая.
– У неё волосы рыжеватые такие.
Женщина продолжала на нас смотреть, как на восьмое чудо света.
– Думаю, я вас поняла. Вам в тридцать четвёртый кабинет. Это на втором этаже.
– Спасибо!
Мы рванули к лифту.
– Ну, Эш…
– Что?
– В лифте мне придётся слезть.
– Ага.
– Я не хочу, тут очень круто.
– Знаю, Крисс, но надо.
Двери лифта открылись, и Эш снял меня с плеч и помог зайти в лифт, держа под руку.
– Эш, почему у тебя такие холодные руки? Это уже не в первый раз.
– Просто, когда я переживаю, у меня леденеют руки.