Академия залетных невест
– Синие кресла прошу не занимать! – выкрикнул он и усадил рыженькую на красное прямо возле синего. Она была очень напряженной, метала дикие взгляды в этого лаха, но не проронила ни слова.
А вот я была на грани взрыва. Особенно бесило, что спустя каких-то две минуты все наконец уселись и начали молча и цивильно есть. Как вообще ни в чем не бывало.
Эринс, пожелав приятного аппетита, продолжил наблюдать за всеми стоя. А потом вдруг заявил:
– Сегодня к нам пожаловал особый гость, который имеет высокий статус на Лахусе и занимается вопросами иных миров. Понятными для вас словами – министр иностранных дел – эсмин Эльдеон. Сейчас ректор проводит для него экскурсию, и вскоре они оба присоединятся к нам. Прошу вас вести себя культурно и не вызывающе, а также не забрасывать нашего уважаемого гостя вопросами. Преподаватели академии обязательно ответят на них позже.
И что девицы? Просто покивали и продолжили есть. Кто вареников себе полную миску накидал, кто селедки с картошечкой. Прямо национальная русская кухня… Я вот ковырнула вилкой сыр и машинально забросила в рот, прислушиваясь к своим ощущениям. Только не припомнилось, чтобы хоть раз так ярко чувствовала вкус во сне. Посмотрела на сыр, понюхала, откусила еще. Настоящий!
Глянула на девушку рядышком, пощипала за руку. Она ее отдернула и неприветливо на меня уставилась. Тоже настоящая.
Все! Меня прорвало.
Со звоном бросила вилку, встала и громко спросила:
– Девочки! А вас вообще ничего не смущает?
На меня посмотрели, как на дурочку и продолжили есть. Даже та, которая совсем недавно тоже возмущалась и про беременность спрашивала. А теперь нормально, сидит себе, уплетает холодец.
– Девочки! Да если это вправду не сон, то тогда получается, что нас похитили!
– Валерия! – с укором произнес Эринс.
Я отмахнулась от него и посмотрела на девушек. Кажется, некоторые задумались.
– Нет, вы понимаете, что происходит? Получается, вас эти инопланетяне обрюхатили во сне, выкрали посреди ночи с вашей кровати, а родственникам наплели, что вы в командировку уехали. И все! Пропали мы. Кто нас искать теперь будет?
– Ну зачем же так утрировать? – начал было Эринс, но тут за другим столом вскочила полненькая брюнетка и тоже швырнула вилку на тарелку.
– А ведь она права! – воскликнула она. – Девочки, да нас тут реально за лохушек держат.
– Ни в коем случае, милые эсмины… – заверил Эринс.
– Не слушайте его! – выкрикнула я. – Закройте уши. У него голос гипнотический! И вы все под гипнозом!
– Девчонки! Шумим! – заорал еще кто-то.
Ох, какой поднялся визг! Я закрыла уши и тоже завизжала на всякий случай. Кто-то застучал тарелкой по столу, кто-то громко запел. Эринс, видимо, потеряв терпение начал что-то орать. Но к нему подбежала рыженькая и размазала по симпатичному лицу лаха пирог. Он замолчал. Собственно, на секундочку все замолчали. И повисла очень напряженная, нехорошая такая тишина.
А спустя мгновение та, которая про беременных спрашивала, как заорет:
– Бежим!
Ну а кому в такой ситуации нужно повторять дважды? Девушки толпой бросились к распахнутой двери, оставляя после себя эффект торнадо. Эринс был в шоке. Смотрел на все это и не мог даже слова вымолвить.
Рыженькая от него медленно попятилась, заметила меня и подняла большой палец вверх. Но затем ее взгляд метнулся к двери, а глаза заметно округлись. Посмотрев туда же, я поняла, чему удивляться. Проход заблокировали два огромных лаха. В их руках были какие-то странные светящиеся шары, только вовсе не синие, а белые. И самое страшное, что девушки, смотря на этот свет, начали успокаиваться. Опять.
Я и сама с трудом отвела взгляд, когда заметила краем глаза резкое движение красного пятна. Рыженькая сиганула под стол. И я, недолго думая, сделала то же самое, только залезла под тот, что был ко мне ближе.
Спряталась и застыла, прислушиваясь к каждому шороху. Долго, правда, прислушиваться не пришлось. В зале прозвучал настолько громкий хлопок, что у меня заложило уши. Из укрытия видно не было, что происходит, но моментально возникли странные ощущения. Как будто наизнанку выворачивает, а грудь так сжимает, что тяжело дышать. Жутко, в общем. Вот точно так, как когда ко мне этот нахал с тату дракона приходил.
– Эсмин Эринс? – послышался низкий властный голос. Меня от него бросило в дрожь, и волоски на коже вздыбились как от холода. – Кажется, ужин вышел из-под контроля?
– К сожалению, да, эсмин Вальд, – ответил Эринс. И добавил: – Думаю, с эсминами Кристиной и Валерией нужно провести очень тщательную воспитательную работу.
Вот ведь… Стукач!
– Не возражаю, – преспокойно, но пугающе ответил ректор. – И где они?
Я слегка высунула голову и увидела совсем рядом с синим креслом две пары ног, прикрытых кимоно – зеленым и белым. Один из них точно ректор. Второй, вероятно, особый гость. Но в любом случае это двойная беда.
– Под столами, как я полагаю, – выдал Эринс с ходу. Ох, у нас таких не любят…
Я отползла подальше как раз в тот момент, когда ноги приблизились к столу, а их владельцы одновременно начали приседать. Сердце было готово вырваться из груди. Только непонятно, откуда взялся этот бешеный страх, когда еще минуту назад я была настроена очень даже воинственно.
Золотистая скатерть приподнялась, и на меня уставились две пары жутких глаз. Под столом ведь было темно, а они отсвечивали, как у животных ночью. И я вскрикнула, начав отползать подальше.
– Валерия, не бойся, – произнес требовательно один.
– Мы тебя не очень больно пытать будем, – добавил второй, явно издеваясь. И первый даже послал ему неодобрительный взгляд. А потом еще и руку мне протянул.
– Ты в безопасности, выходи.
Собравшись и подумав, что сидеть под столом непродуктивно, я поняла, что это и есть мой шанс поговорить с начальством.
– Я домой хочу! Я вообще не беременна!
И тут второй, который пытками грозил, ударился головой о стол и зашипел:
– Как не беременна?
Глава 3
Нет, ну он смешной! Как не беременна? Да запросто.
– Плохо старался ваш лах, – выдала я, и тут об стол ударился второй. А потом коротко рыкнул (явно на меня), и они оба выползли. Даже по ногам я поняла, что лахи в бешенстве. Нет, ну а что такого?
– Ну бывает, – пояснила я, пытаясь сгладить ситуацию. – Не у всех же с первого раза получается – опыт и сноровка нужны. А тот, который ко мне приходил, вообще псих какой-то с садистскими наклонностями. Хотя, может, у вас все тут такие. В любом случае оно к лучшему. Не беременна – и ладно. Домой меня отправьте, я ничего никому не скажу.
А сама представила крупномасштабную операцию по спасению почти сотни пропавших девушек с отличительными признаками – родимыми пятнами. В полицию позвоню, на телеканалы, в министерство обороны, президенту тоже, наверное, надо бы…
– Валерия, – промурлыкал один из них. Лица я, понятно, не видела, но по тону сразу ясно, что ничего хорошего меня не ждет. – Так бывает, что некоторые эсмины не сразу открывают свой разум для осознания новой жизни. Чаще всего это случается с теми женщинами, у которых в принципе мозги работают не так, как надо.
Не поняла! Напряглась. И даже из-под стола выползла. Совсем не поняла!
– Это что, вы меня сейчас глупой обозвали?
Сложила руки на груди и повнимательнее осмотрела сначала одного, затем второго. Поразительно, насколько они похожи. Я бы даже подумала, что братья. Рост один, цвет волос и кожи тоже. Даже глаза – и те синие-синие, глубокого цвета, как будто небо во время бури. Судя по всему, и голоса по тембру схожие, когда они над столом говорили, я так и не поняла «ху из ху». Да, собственно, и до сих пор не понимаю. Но долго в глаза мужчинам смотреть не получилось при всей моей воинственности. Выше меня на голову, слишком огромные, мощные и… страшные, да. Не на лица (на лица оба вроде ничего), а по ощущениям. И опять сердце заколотилось как ненормальное. Я даже назад посмотрела, ища поддержку у других девушек. И вскрикнула, когда поняла, что они все застыли. Их буквально заморозили!
– А детям это не навредит? – спросила я совсем потерянно.
– Нет, – ответил сухо мужик в зеленом кимоно.
Я кивнула. Схватилась за спинку кресла, так как уже ноги начали подрагивать, а потом и села в него. Лахи остались стоять, нагнетая обстановку еще больше.
– А со мной что делать будем? – спросила я. Хотя надо было не спрашивать, а требовать. – Вы ведь сами сказали, что я глупенькая. К тому же ничуть не беременная. Значит, меня домой, да?
Мужчины переглянулись. Один даже улыбнулся как-то нехорошо, только краешком губ, но я заметила.
– Валерия, – начал лах в белом. Он обошел меня и сел прямо на столешницу. Я пугливо глянула на зеленого и на всякий случай посмотрела на Эринса. Он стукач, но ведь уверял же, что мы все здесь в безопасности.
Эринс нашелся уже в дверях. И рыженькая с ним, жалобно смотрит на меня и пятится следом за нашим провожатым.
– Ты беременна, – меж тем продолжил зеленый. И, главное, так уверенно, будто сам участвовал в процессе.
– Нет! – объявила я. – Я точно знаю.
И тут с другой стороны и тоже прямо на столешницу уселся белый и объявил:
– Да! А если нет, то мы это сейчас же исправим.
И такая многообещающая улыбочка, что прямо давление поднялось. Глянула на зеленого – тоже ухмыляется.
– Так! – воскликнула я и ударила по столу. Потом отодвинулась, встала и начала ходить туда-сюда вдоль кресел. Думай! Думай, Лерочка!
– Слушайте, так не бывает, чтобы сразу два плохих полицейских было. Кто тут у вас главный?
– Эсмир Эльдеон, – ответил лах в белом.
– Это вы? – уточнила я.
– Это я, – ответил зеленый. Запутать меня хотели, ишь какие! Значит, в белом таки ректор академии.
Я посмотрела на одного, запомнила, потом во второго, тоже запомнила. Была у них пара различий помимо наряда. У ректора родинка на скуле, а у министра скулы пошире, брови гуще, губы побольше. А так – одно лицо.
– А еще главнее кто? С королем можно пообщаться?
Оба сразу заметно собрались и улыбаться перестали. Потом переглянулись, и ректор, соскочив со столешницы, уставился на меня взглядом инквизитора.
– Куда? – не поняла я, когда он схватил меня под локоть и повел прочь из зала.
– Ужин окончен, – угрюмо оповестил он. – Перейдем к воспитательному процессу.
Ой-ей… Звучало плохо. Ощущалось еще хуже. Ноги не шли, сердце гулко колотилось.
Министр остался в зале, видимо для того, чтобы девочек разморозить. Хотя я чувствовала его тяжелый взгляд. И шла молча, хотя на языке крутился протест. Но спорить сейчас бесполезно, нужно выяснить, куда меня приведут и что скажут.
Оказалось – в кабинет. Судя по роскошной обстановке, это был его, ректорский кабинет. Эсмин Вальд мягко, но настойчиво усадил меня в кресло, взялся за подлокотники и потащил к столу. Я попыталась слиться со спинкой – слишком близко было ректорское лицо. Наконец он оставил кресло в покое и уселся сам – опять на столешницу. Да что же у них за манеры такие? Все время голову задирать надо…
– Итак, почему ты думаешь, что не беременна? – строго спросил он, сложив руки на груди.
– Потому что у меня никогда не было мужчины, – с вызовом произнесла я. Обычно я этой информацией стеснялась делиться, все же слишком личное, да и стыдно уже в моем-то возрасте… Но в данной ситуации это единственный способ все выяснить. – Следовательно, забеременеть я не могла.
Ректор сощурился, и в этот момент в кабинет вошел министр. А я невольно издала обреченный стон. С одним я еще бы могла справиться, но с двумя…
Министр, слава всевышнему, не стал торчать надо мной, а сел в кресло рядом.
– Валерия… – начал спокойно, но почему-то казалось, что он медленно закипает.
– А можно Лера? Не люблю свое полное имя.
– Сокращать имена женщинам у нас имеют право только любовники. Так что пока Валерия, – ответил Эльдеон. И это его «пока» мне очень не понравилось. Я от таких намеков точно беременной стану. – Ты не попала бы сюда, если бы не была беременна. Призывная магия только так и работает. В тебе должна быть частичка лаха, иначе портал для тебя не откроется.
– Все верно, – подтвердил ректор Вальд. – Один из сотни избранных в этом году оставил в тебе часть себя. Мы называем этот процесс «эроус». То есть магическое оплодотворение. И для этого не обязательно быть… опытной. Все происходит во сне. У тебя ведь были подобного характера сны?
И ректор вздернул брови, послав мне насмешливый взгляд. Но ведь с боссом… Не считается ведь?
Я сглотнула комок в горле и посмотрела на министра. Он изучал меня нечитабельным взглядом: то ли ему жаль меня, то ли не рад меня видеть – не понять. Но неловко.
И доводы неубедительные.
– А разве я бы не чувствовала хоть что-то? Симптомы там всякие – у меня их нет!
– Не всегда они чувствуются, – пояснил ректор.
– Это вы по личному опыту знаете? – съязвила я.
Он снова сощурился и перевел жесткий взгляд на министра.
– Проверь, – ответил тот. Одно слово, а мне уже совсем плохо стало. Я даже ноги в кресле поджала и вцепилась в подлокотники, всем видом давая понять, что осматривать не дамся. Совсем с ума сошли в этой своей Лахундрии!
Но ректора моя реакция только взбодрила. Точно извращенец какой-то. У меня даже мысль страшная промелькнула.
– А вы случайно драконами не увлекаетесь? – спросила я, наблюдая за тем, как он обходит стол и начинает рыться в ящиках. Ректор застыл и послал мне такой испепеляющий взгляд, что я вжалась в кресло еще больше. Кажется, нет! Не увлекается.
– Драконы у нас не водятся, – отрезал министр. – Мы ими детишек и непослушных жен пугаем.
Ящик стола с шумом захлопнулся, и директор выпрямился, окинув меня очередным садистским взглядом – теперь предвкушающим.
– Нашел! – подытожил он, а в его руке я увидела веревку. Охнула. И еще раз внимательно присмотрелась к этому лаху.
– Эсмин Вальд, а вы случаем не один из этих ста? – неуверенно спросила я.
Он напрягся максимально и сжал челюсти, явно недовольный ни вопросом, ни ответом. Опять сел на стол и требовательно протянул ладонь.
– Руку!
– А может, еще и ногу? – съязвила я. Вот он мне сразу не понравился, и ничего не могу с собой поделать.
– Можно и ногу, – меланхолично ответил министр. Он наблюдал за нами со своего кресла, подперев голову рукой. – Можем даже всю связать, засунуть кляп в рот и бросить в башню. Мы вообще много чего можем. Все зависит от твоих предпочтений, Валерия.
И бровью повел.
А я, не отрывая от него взгляда и медленно протягивая руку ректору, подумала, что министр мне тоже страх как не нравится. И вообще, ужасно у них тут. Какие-то эти лахи совсем обнаглевшие и одичавшие.
Вальд накинул веревку на мое запястье и начал затягивать замысловатый узел. Не просто бантик, а целое хитросплетение. Один раз даже запнулся, что-то тихо пробормотал себе под нос и начал сначала. А когда все же закончил, мою руку не отпустил, сжал ладонь, как в приветствии, и опять забормотал. Если честно, очень похоже на немецкий. Такой же гавкающий на слух язык. Но как я ни прислушивалась, ни слова не поняла. А скоро и прислушиваться перестала – мое внимание привлекла веревка. Она вдруг начала нагреваться и поблескивать. На белых нитях появилось голубоватое пятно, которое все росло и росло, распространяясь вдоль и окрашивая нити. Ощущения странные, но не болезненные. Мы с министром замерли, только он, вероятно, знал, чего ожидать, а я даже не представляла.
Наконец ректор перестал бормотать, и некоторое время в кабинете стояла полная тишина. Пока министр не разбавил ее громким и пылким ругательством. Причем явно по-лахусски, но я все равно по интонации догадалась.
А веревочка-то синей до конца так и не стала. И я расплылась в победной улыбке.
– Не беременна! – подытожила торжественно. А то чего бы еще эти двое сверлили меня такими страшными-престрашными взглядами?
Ректор, развязав узел и отпустив мою руку, вдруг натянуто и вовсе неискренне улыбнулся и аккуратно начал:
– Валерия!
– Да-да, – протянула я, расслабленно устроившись в кресле и сложив руки в замок. Предвкушала извинения и щедрую компенсацию. В идеале, конечно, и компенсацию получить, и девочек из неволи вызволить. Но это уже потом, дома.
– По непонятным мне причинам, – продолжил Вальд теребя в пальцах веревку, – произошла небольшая заминка.
Он вернул веревку обратно в ящик и наконец сел в свое кресло.
– В смысле, заминка? – не поняла я.
– Заминка с твоим оплодотворением, – ответили мне. Вообще хамы, да? То есть, не ошибка, а заминка? Это как понимать? – Но не волнуйся, все поправимо!
Министр издал странный звук, и когда я к нему повернулась, тоже натянуто улыбнулся.
– Валерия, не могла бы ты оставить нас наедине на пару минут? Подождешь в коридоре?
– А вы в это время какой-нибудь коварный план придумаете? – заворчала я, но все же встала. Может, им и в самом деле надо время, чтобы прийти к правильному решению. – Учтите, пожалуйста, то, что я замуж не хочу и к материнству совершенно не готова. И вообще мне еще хотелось бы познать радости сексуальной жизни.
И оба опять та-а-а-ак страшно посмотрели, что я очень даже охотно пошла на выход.
Ректор последовал за мной. Открыл дверь, пропустил, кивком указал на диванчик у окна напротив и вернулся в кабинет. А я ощутила непривычный холодок по телу. Длилось это всего секундочку, и даже показалось, что ноги занемели, потому до окна я так и не дошла. Застыла в двух шагах от двери, прислушиваясь к странным ощущениям. А потом невольно стала и слушателем разговора лахов. Голоса у них басистые, а слух у меня хороший – не моя же вина!
– Я знаю, что ты сейчас скажешь, – кажется, это ректор.
– Потому что я, в отличие от тебя, знаю правила, – а это точно министр. – Ты ее оглушил?
– Оглушил и заморозил, – охотно ответил ректор. – По-максимуму, раз уж она не беременна.
Ага! Я расплылась в победной улыбке и даже показала двери неприличный жест. Потому что я права была! Я так и знала! Так и знала я! В общем, радости моей не было предела. Потому и слова ректора дошли не сразу. Как заморозил? Осмотрела свои руки – подвижные. Пальцы так вообще что вытворяют. Ноги – тоже все нормально. Тихонечко сделала несколько шагов к кабинету и навострила ушки.
– Тогда перейдем к делу, – объявил министр. Или ректор. Кажется, я опять запуталась, но разговор в любом случае обещал быть увлекательным.
– Кто-то убедил его величество, что призывные невесты могут представлять опасность. Особенно землянки.
– Да, они поначалу строптивые…
– Строптивые? Это драконицы строптивые, а землянки неугомонные. И даже не пытайся уверять, что за восемь месяцев они становятся покладистыми, уступчивыми и не пытаются сбежать домой с ребенком! Это один случай из ста. И уж явно не касается этой…
Ну-ну!
– Согласен! Ситуация с Валерией вышла из-под контроля.
– Если король о ней узнает, мы оба попадем в немилость. Опять! С меня достаточно проколов.
– Вот только давай не будем мыслить пессимистично! У нас есть проблема, да. Но и способ решения есть.
– Есть! Вернуть ее обратно.
Я улыбнулась и кивнула. Правильно!
– Стереть память, конечно, а потом вернуть.
Насупилась. Это получается, ни компенсации, ни девочек спасти? Ну как-то не очень…
– Ты хоть раз стирал женскую память? Я – да! И скажу я тебе, стирается не то, что было в последние несколько часов, а все то, о чем они в принципе думали. То есть велика вероятность, что она потеряет девяносто процентов своей памяти без возможности восстановления.
Так! Нет, ну совсем уже фигня какая-то. Что же, я даже маму родную не вспомню?
– Если ты хочешь покалечить женщину – вперед! Посмотрим, что на это скажет его величество.
Наступила гнетущая тишина. А потом зловещее:
– Это угроза?
Я уже совсем не понимала, что говорит ректор, а что – министр. Но один из них точно хотел от меня избавиться. А второй хотел оставить. В данном случае и не поймешь, кто же добрый, а кто злой полицейский.
– Это просьба. Сейчас самое время напомнить, что ты мне задолжал.
– Это несопоставимо! – рыкнул второй в ответ. – Ты хочешь, чтобы я покрывал этот беспредел? А об академии ты подумал? Ее уж точно закроют, если все всплывет.
– Если закроют, опять встанет вопрос о поиске подходящих невест, и его решение затянется на десятилетия. Потому я хочу все уладить по-тихому. Если мы доложим о ней, это только подтвердит теорию о том, что землянки – проблема. Нам нужно оставить ее, найти ее лаха и повторить оплодотворение. Повторять до бесконечности, пока она не забеременеет.
Охренеть!
Второй издал страшный звук. То ли страдальческий стон, то ли злой рык, а может, и все вместе.
– И как ты собираешься его искать? Забрасывать письмами каждого лично и выпрашивать конфиденциальную информацию? Они не признаются, как зовут невесту, не назовут отличительные черты. К тому же она не единственная Валерия.
– Но согласись, самая запоминающаяся.
Я хмыкнула и сложила руки на груди. И повисла подозрительная тишина. Ну! А дальше?
Дверь резко распахнулась, и на пороге возник министр. Сцепив челюсти, он окинул неприветливым взглядом всю застывшую и ошеломленную меня и резко захлопнул дверь. Да так сильно, что я вскрикнула от неожиданности и громкого звука.
– Это издевательство! – заорал он.
Дверь опять открылась, и на этот раз я увидела ректора. Он смерил меня приблизительно таким же взглядом и втянул в кабинет за локоть.
– Валерия, – начал он торжественно. – Боюсь, нам придется сотрудничать и дальше.
– Сотрудничать? – процедила я. – Это вы так называете насилие над женщиной? Боюсь, нам с вами придется перестраивать весь быт и в принципе менталитет Лахуса, если вы хотите, чтобы я осталась.
Глава 4
Я снова вжалась в кресло. Стр-р-рашные они!
– Ты сказал, что оглушил ее! – с укором крикнул министр. Нервный какой-то.
– Я так и сделал, – в тон ему процедил ректор и глянул на меня. Судя по лицу, пришел к какому-то умозаключению и спокойнее добавил: – Но она ведь не беременна.
Этих слов хватило и министру. На его лице тоже появилось то самое понимание ситуации, и он тихонечко выругался. Причем уже по-русски. А я не смогла скрыть улыбки.
– Память мне стирать не дело, – подытожила я. – Просто портал откройте, я домой вернусь и все на этом.
– Мы не открываем порталы, – ответил ректор скупо. Больше ничего пояснять не стал. Подумаешь! Я и сама напридумывать варианты могу.
– Может, тогда он для меня сам откроется, если я так и останусь небеременной? Нет? Ну тогда, может, мне король его откроет, если узнает, что я здесь против воли? А, погодите! Здесь же все против воли.
Мужчины, кажется, начали соревноваться в испепелении меня взглядами. Пока побеждал министр. От него вообще мурашило до холодка по спине. Но показать страх – значит потерять последний шанс на спасение.
Не боюсь я их. Ничего они мне не сделают. Не дамся!
Ректор резко шагнул ко мне, и я взвизгнула, вжавшись в бедное кресло максимально. А эта падла даже ухмыльнулась – так ему меня пугать понравилось.
– Всего лишь хочу предложить тебе помощь, – поведал он и подал руку.
– Я в состоянии подняться сама, спасибо. А что, я уже куда-то иду?
– Идешь.
– И куда же?
– В спальню. – И опять нахальная ухмылочка. А у меня уже совсем никакого на них терпения не осталось. И нервы у меня ни к черту с этим месячным отчетом.
Встала, сжала пальцы в кулаки, с вызовом посмотрела на ректора и зашипела:
– Очень надеюсь, что в свою. И очень надеюсь, что эти грязные намеки о моем предстоящем насильственном оплодотворении наконец закончатся.
А после к министру обернулась и добавила не менее грозно:
– Сейчас взорвусь. Честное слово, я на грани. И тогда за себя не отвечаю.
Вот его вроде проняло. Ректора – нет. Он издевательски хмыкнул и обратился к Эльдеону, как будто меня в комнате не было:
– По большому счету нам не обязательно искать именно ее лаха. В этом деле любой сойдет. А потом все свалим на портал. Ошибка произошла. Бывает…
Я предупреждала?
– Слушай, ты! – зашипела я на этого противного лаха и ткнула в его каменную грудь пальцем. Потом ткнула еще раз и только собралась продолжить, как мою вторую руку схватил министр. И так резко отдернул от заметно удивленного ректора, что даже голова закружилась.
– Иди к остальным, я поговорю с ней.
– Уверен? – холодно спросил Вальд. Резкие изменения в тоне его голоса и поведении заставили меня напрячься. Заодно и указания Эринса вспомнились – о том, что ректору «тыкать» нельзя. В этом дело, что ли?
– Эйревальд! – грозно рыкнул министр, и эсмин Вальд не стал больше спорить. Только у двери бросил: