Перекрестки сумерек

Порыв ветра закружил падающий за окном снег белым калейдоскопом. Как все это… безмятежно. Дорожила ли она безмятежностью раньше? Если Самитзу и ценила прежде подобное чувство, то вспомнить этого уж точно не могла.

Ни возможность занять трон Илэйн Траканд, ни новоприобретенный титул Добрэйна не пугали ее настолько, как нелепые и возмутительно живучие слухи о том, что мальчик ал’Тор собирается подчиниться Элайде. Правда, чтобы развеять их, Самитзу ничего не предпринимала. Повторять подобные россказни, даже шепотом, опасались все, начиная от знатного лорда и кончая последним конюхом; и это очень хорошо, ибо способствует сохранению спокойствия. Теперь появилась причина, чтобы Игра Домов приостановилась, ну хотя бы замедлилась по сравнению с тем, как обычно обстояли дела в Кайриэне. По всей вероятности, свою роль сыграли здесь и айильцы, какую бы ненависть ни питал к ним простой люд. В город они приходили из своего огромного лагеря, разбитого в нескольких милях к востоку от городской стены. Всем известно, что айильцы следуют за Драконом Возрожденным, и ни у кого не было ни малейшего желания в результате случайной ошибки оказаться перед тысячами айильских копий. Молодой ал’Тор намного больше полезен ей, когда отсутствует, чем присутствует. Молва о том, что где-то на западе совсем житья не стало от набегов Айил – те, если верить слухам, принесенным купцами, без разбора грабят, сжигают, убивают, – вот еще одна причина, чтобы вести себя осмотрительно со здешними Айил.

В самом деле, казалось, что ничто не способно нарушить мир и спокойствие Кайриэна, не считая разве что случавшихся порой уличных драк между обитателями Слободы и горожанами, считавшими шумных, пестро разодетых слобожан такими же чужаками, что и айильцев, да к тому же намного менее опасными. Город был переполнен до самых чердаков, люди спали в любом месте, которое могло защитить от холода, но съестных припасов здесь имелось в достатке, если не в изобилии, а торговля шла заметно оживленнее, чем можно было ожидать зимой. Одним словом, Самитзу могла бы радоваться, что выполняет наказы Кадсуане так хорошо. Правда, Зеленая сестра наверняка рассчитывала на большее. Ей всегда было мало.

– Самитзу, ты меня слушаешь или нет?

Вздохнув, Самитзу отвернулась от идиллического пейзажа за окном, с трудом удержавшись от того, чтобы не разгладить юбку, в декоративных разрезах которой виднелся желтый шелк. В волосах тихонько зазвенели изготовленные в Джаканде серебряные колокольчики, но сегодня их мелодичный звон ее не радовал. И в лучшие-то времена Самитзу не чувствовала себя уютно в отведенных ей во дворце апартаментах, хотя пылающее в широком мраморном камине пламя и распространяло приятное тепло, а перины и набитые гусиным пухом подушки на кровати в соседней комнате были просто великолепны. Все три ее комнаты были богато и изысканно отделаны в строгой кайриэнской манере: белый оштукатуренный потолок разбит на квадраты, широкие брусья карнизов щедро позолочены, а деревянные стенные панели словно бы приглушенно светятся от искусной полировки, хотя все равно остаются темными. Тяжеловесная мебель отличалась еще более темным оттенком, ее обрамляли тонкие ряды золотых листьев, а плоскости украшал инкрустированный узор, выложенный из клинышков поделочной кости. Нарушал обстановку комнаты, еще больше подчеркивая витавший там дух непреклонности, украшенный цветочным орнаментом тайренский ковер, на фоне всего остального совершенно неуместный. В последнее время ее апартаменты казались Самитзу слишком похожими на клетку.

Но в действительности Самитзу испытывала замешательство из-за женщины, которая, уперев руки в бедра, стояла на самой середине ковра: локоны ниспадают на плечи, подбородок воинственно вскинут, под нахмуренными бровями сверкают прищуренные голубые глаза. На правой руке Сашалле, разумеется, носила кольцо Великого Змея, но на ней также были и айильские ожерелье и браслет: крупные шарики серебра и драгоценной кости, замысловато обработанные и вырезанные, слишком безвкусные по сравнению с ее коричневым шерстяным платьем с высоким воротом – простым, но превосходно скроенным и сшитым. Конечно, вещицы не сказать чтобы грубые, но… излишне вычурные, какие вряд ли подобает носить сестре. Возможно, в непонятных этих украшениях кроется ключик ко многому – если только Самитзу сумеет нащупать в их вычурности какой-то смысл. Хранительницы Мудрости, особенно Сорилея, смотрели на Самитзу как на дурочку, которая ничего не поймет сама, и не желали утруждать себя ответами на ее вопросы. Слишком часто они так поступали. Иособенно – Сорилея. Самитзу не привыкла к такому, и подобное отношение ей крайне не нравилось.

Уже не впервые она поймала себя на том, что ей трудно встречаться взглядом с Сашалле. Несмотря на то что все прочие дела идут весьма гладко, душевное равновесие оставило Самитзу, в основном из-за Сашалле. Больше всего ее бесило, что Сашалле была Красной, но вопреки принадлежности к этой Айя онапоклялась в верности юному ал’Тору. Как Айз Седай вообще могла поклясться в верности кому-то или чему-то, кроме как Белой Башне? Как, Света ради, Красная сестра присягнула мужчине, способному направлять Силу? Возможно, Верин права в отношении свойства та’верена искажать вероятности. О какой-либо другой причине, заставившей дать подобную клятву тридцать одну сестру, из которых пять – Красные, Самитзу даже подумать не могла.

– К леди Айлил обратились лорды и леди, которые заручились поддержкой большинства членов Дома Райатин, – ответила Самитзу с наигранным терпением. – Они хотят, чтобы она стала верховной опорой, а она желает поддержки Белой Башни. По крайней мере со стороны Айз Седай.

Только чтобы не продолжать игру в гляделки – в которой она, вероятно, уступит, – Самитзу двинулась к столику из черного дерева, где на серебряном подносе до сих пор источал слабый аромат пряностей серебряный с золотой инкрустацией кувшин. Наполнить кубок подогретым вином – хороший предлог, чтобы оборвать эти переглядывания. Раздраженная тем, что ей вдруг для чего-то понадобился предлог, она резко поставила кувшин обратно; зазвенел поднос. До нее дошло, что она избегает слишком часто смотреть на Сашалле. И сейчас же Самитзу поняла, что все равно на нее поглядывает искоса. К своему разочарованию, она не смогла заставить себя полностью повернуться, чтобы встретить взгляд второй женщины.