– Хорошо, я помогу, – отозвался Солис.
Лестница была наклонная, без перил. Крэлана немного шатало, но Солис поддерживал его. Подъем занял минут десять, так как им приходилось останавливаться почти на каждой ступеньке. Когда они выбрались, то оказались в большой просторной комнате. Это помещение служило сразу для всего. В одном углу стоял стол с двумя длинными скамейками, в другом расположилась прялка, около нее вдоль стены стояли кровати. Хозяин помог гостю дойти до скамейки и посадил.
– Помогите разбинтовать руку, – попросил Крэлан.
Освободившись от фиксирующих бинтов, мужчина смог дышать свободнее. Он попробовал сжать руку в кулак, мышцы сработали, но плечо еще немного ныло.
– Так откуда вы и как попали в такую переделку? – поинтересовался хозяин.
– Я… я мало что помню, все путается. Мое имя Блес, я из маленькой деревушки, что в северном пределе. Меня схватили на нейтральной территории почти у самого барьера, потом держали в темнице, а затем… не помню. Помню, что меня повели в лес на расстрел, а затем снова пустота. Я не знаю, как мне удалось спастись.
– Да вы просто счастливчик!
– С какой стороны посмотреть… – ответил Крэлан с кривой ухмылкой.
В этот момент вошла Кэтрин с детьми, мальчиком лет пяти и девочкой лет семи. Хозяйка мельком взглянула на гостя и обратилась к мужу:
– Я принесла хлеба, сходи за водой. Я сейчас буду готовить обед.
Дети почувствовали напряжение в голосе матери и притихли.
– Том, Клара идите на речку с папой, – обратилась она к детям.
Солис хотел что-то сказать, но не стал, а только взял пустое ведро и вышел вместе с детьми. Стоило им уйти, как маска спокойствия слетела с лица Кэтрин.
– Кто вы такой? – резко спросила она.
– Блес, крестьянин из северного предела.
– Далеко же от дома вас занесло. Мой муж добр и доверчив, но я вижу вас насквозь. Не бывает таких крестьян. Ваша кожа не обветрена, а на руках нет мозолей. Вы скорее похожи на беглого аристократа.
– Вы ошибаетесь!
– Не думайте, мне нет дела до того, кто вы на самом деле. Просто уходите. Вот мое условие – я даю вам три дня, иначе я отдам вас солдатам, чтобы они разобрались, как вы оказались так далеко от дома. И не приближайтесь к моим детям! – на одном дыхании произнесла женщина и вышла, хлопнул дверью.
Крэлан понимал, что не сможет переубедить хозяйку, оставалось только согласиться на ее условия. Мужчина машинально посмотрел на свои руки и не узнал их, какое-то другое воспоминание промелькнуло у него на грани сознания, но заклятье было еще сильно, и Крэлан быстро забыл о своем внезапном открытии. За обедом Кэтрин старалась вести себя как обычно, и подчеркнуто не замечала гостя. На ночь ему постелили прямо на полу. Так прошло два дня.
На третий день Крэлан встал еще до зори, быстро оделся и вышел. Наверное, даже если бы не ультиматум Кэтрин он все равно бы ушел. В этой семье, в окружении чужого счастья и любви он чувствовал себя еще более одиноким. Все чаще он вспоминал о сыне, который ждал его за стеной. Начало светать, они с Кайланом любили вставать до зори, и солнце заставало их уже в поле. Они много работали, но и отдыхали тоже с размахом. В последний раз он вывез всю семью на городскую ярмарку. Как тогда маленькая Илма радовалась леденцам на палочке. Он так хотел увидеть ее большие голубые глазки и непослушные кудряшки, услышать ее заливистый смех. Суждено ли ему когда-нибудь встретиться с семьей? Сегодня начнется его путь, но сколько он пройдет пока его схватят? Крэлан машинально потер плечо, как не странно, но рука полностью восстановилась и уже не болела. Мужчина спустился к ручью и сел около самой воды, здесь он выждал время. Когда он вернулся, то застал Кэтрин одну с детьми.
– Я ухожу, как обещал. Передайте мужу, что я у него в вечном долгу… самое меньшее, что я могу сделать – это избавить вас от своего присутствия. У меня есть только одна просьба: не могли бы вы дать мне немного хлеба в дорогу?
– Не уходи, – жалобно произнесла маленькая Клара. – Ты обещал рассказать про белые кораблики.
Крэлан невольно улыбнулся и произнес:
– Папа расскажет тебе эту сказку, обещаю.
Кэтрин нахмурилась, но затем предложила:
– Можете остаться еще на день, я вижу, вы еще не совсем оправились…
– Нет смысла оттягивать неизбежное. Спасибо вам за все.
Хозяйка завернула в платок немного еды и передала ему узелок. Крэлан на прощание помахал рукой Кларе и Тому и ушел. Но не успел он пройти и нескольких шагов как по округе пронесся трубный звук. Обычно таким сигналом всех селян созывали на собрание. Люди стали выходить из своих домов и собираться на центральной площади, если так можно было назвать пяточек посреди деревни. Крэлан из любопытства последовал за остальными. В основном его окружали женщины и дети, все мужчины в это время работали в поле. В этой толпе он краем глаза заметил Кэтрин, она благоразумно пришла без детей. На площади выстроился большой отряд всадников, староста вышел вперед и громко произнес:
– Теперь вы убедились, что мы не воины? Нам нечего скрывать. Мы готовы отдать вам дань деньгами или продуктами. Берите и оставьте нас.
Вперед выехал всадник на белом коне, судя по знакам отличия, это был командир. Он отчеканил:
– Мы служим маршалу Маркту. По закону военного времени мы реквизируем ваше имущество, деревня будет сожжена, все кто окажут сопротивление – казнены.
В толпе раздались крики и плачь, одна из женщин схватила ребенка и побежала.
– Пристрелите ее, – холодно скомандовал командир.
Лучник навел арбалет и нажал на курок, стрела попала в цель, и женщина упала как подкошенная.
– Нет! – внезапно закричал Крэлан. – Вы не имеете право так поступать!
Офицер хотел опять дать команду лучнику, но ему захотелось сначала увидеть глупца, осмелившегося ему перечить.
– Ты вознамерился говорить за всех, так выходи вперед! – пригласил он.
Толпа расступилась перед Крэланом, и на миг ему стало очень страшно, так что он не мог пошевелиться. Как во сне он сделала первый шаг, затем второй. Подойдя к всаднику, он не стал преклонять колени и вдруг сами собой пришли слова, он сам не понимал, откуда взялось это знание:
– Все военные подчиняются кодексу, а он гласит, что поселение не может быть уничтожено, если от него были призваны хотя бы пять рекрутов.
Староста быстро поддержал сказанное:
– В прошлом году от нас ушли в солдаты десять человек.
Офицер поморщился, он не мог признать их правоты в присутствии своих подчиненных.
– Вы отдавали людей в армию лжеправителя, кодекс не действует в этом случае, – произнес офицер.
– Этот округ призыва маршала Маркта и кодекс должен действовать всегда, – парировал Крэлан. – Пойдут ли за вами люди если будут знать, что пока они сражаются не щадя жизни, другой отряд будет убивать их жен и матерей, сжигать их дома?
На щеках командира проступил лихорадочный румянец, сдерживаемый гнев переполнял его.
– Раз мы перешли к обсуждению кодекса, то в нем есть и еще один пункт. Деревня может выставить защитника, который сразиться с лучшим воином отряда. Будет справедливо, если от вас выступит этот болтун, – при этих словах он указал на Крэлана. – От отряда будет сражаться Бланко. Если победит крестьянин, я заберу у вас только дань, если мой солдат – сожгу деревню.
Крэлан знал, что такого правила нет в кодексе, но промолчал. Он понимал, что только так этот офицер мог отступить, не потеряв лица. Это был шанс на спасение, но очень небольшой, так как крестьянину Блесу до этого почти не приходилось держать в руках оружие. Один из солдат бросил меч к его ногам, к этому времени Бланко спешился и встал в боевую позицию. Крэлан поднял оружие и выставил меч острием вперед, лучшее ему в голову не пришло. Закованный в доспехи солдат бросился в атаку. Противник сократил расстояние и занес меч, чтобы нанести рубящий удар сверху. Крэлан мгновенно отреагировал на угрозу и блокировал удар, а затем ударил противника ногой в живот, солдат закашлялся и отскочил. Защитник не понимал, откуда у него взялось это чутье, тело словно само помнило, как уходить от выпадов, а рука как наносить удары+, и он решился довериться этой странной интуиции. Крэлан смог увернуться от трех ударов подряд и ловко перекрутившись, оказался за спиной противника и снова пнул его. Солдат потерял равновесие и упал на четвереньки. Испачкавшись в грязи, боец рассвирепел, он вскочил на ноги и с воплем кинулся в бой. Такой напор испугал Крэлана и он на секунду замешкался, потерял сосредоточенность. Холодный металл легко прошел сквозь тонкую ткань рубашки и вонзился ему в бок. Нанеся удар, противник отскочил в сторону. Защитник машинально прижал руку к ране.
– Добей его! – крикнул разгоряченный офицер.
Бланко опять пошел в наступление, Крэлан резко выпрямился и застыл. Когда противник оказался достаточно близко, их мечи скрестились, и защитник сделал резкое движение рукой, солдат не ожидал этого и выронил меч. Оказавшись безоружным, он поднял руки, признавая свое поражение. В этот момент что-то темное всклокотало внутри Крэлана, он хотел убить этого человека, чтобы солдат расплатился кровью за его кровь. Он приставил лезвие к горлу побежденного, но внезапно остановился.
– Ваш боец проиграл, – провозгласил Крэлан. – Сдержите свое слово.