Проза (сборник)

– Ах, я всегда знаю, я заранее знала. Это было бы слишком прекрасно!

И внезапно, вместо слез, разражаюсь знаменитым двустишием:

Behüt Dich Gott, es wär zu schön gewesen!Behüt Dich Gott, es hat nicht sollen sein!

(«Храни тебя Бог, это было бы слишком прекрасно! Храни тебя Бог, этому не суждено было быть!»)

– Я радуюсь твоему поэтолюбию, Марина, но знать Шеффеля тебе все-таки еще рано.

– Я не читала, это мама всегда поет!

* * *

После обычного воскресного завтрака: «красного зверя», как мы его, не зная, называем, и ревенного компота, – моем, по отдельному звонку (звонят для нас одних), в пустом дортуаре руки. А небо, проплакавшись, чудное!

Запыхавшаяся Мария:

– Руссенкиндер, фрейлейн велят вам поскорее одеваться во все лучшее.

– Мы и так в лучшем.

– А кружевных воротников у вас нет?

– Нет.

Мария сияет:

– У меня есть. И я вам их одолжу, потому что… мне тоже здесь плохо!

Бежит и возвращается с двумя: огромной гипюровой пелериной с вавилонами, спускающимися ниже пояса, – ни дать ни взять гигантская морская звезда, в середину которой просунули бы голову, – с гипюровой звездой для меня, с самовязанной для Аси. Мне моя – до живота, Асина ей – до колен.

– Теперь вы красивые, как ангелочки!

(Ах, Ангел, Ангел!)

…Гулять. Гулять одним с фрейлейн Энни – на тот же Шлоссберг, – да еще в воскресных платьях, – в которых никуда и ничего… На только нас двух – целая фрейлейн Энни…

Облачася, я – во всеместно меня выталкивающий, Ася – в излишне просторный, как-то отдельно от нее живущий, – жакеты, шагом нерадующихся детей и теней спускаемся.

Экипаж, даже ландо. Ландо, во всей глубине слова и во всем блеске явления. Глубокое лакированное ландо, запряженное двумя шоколадными, такими же лоснящимися, лошадями. В глубине обе фрейлейн, в чем-то черном, стеклярусном, непроницаемом, торжественно-погребальном, в черных шляпах с лиловыми букетами и с букетами ландышей в руках.

– Садитесь же, дети!..

Робко ставим ногу на подножку.

– Садись, ты, Марина, как старшая, против меня, а ты, Ассиа, как младшая, против фрейлейн Энни.

(Что лучше: рачьи, лягушачьи, огромные, немигающие глаза фрейлейн Паулы или болонкины, из-под болонкиных же кудельков, непрерывно мигающие красновато-голубые фрейлейн Энни?)

Ландо, в полном молчании, отплывает.

* * *

Сначала старые дома, потом счастливые дома, глядящие в поля. Счастливые поля… Потом еловые холмы, встающие вдали, идущие вблизи… Шварцвальдские холмы…

Куда? А вдруг (безумная мечта), а вдруг – туда, в «Ангел»? Но дорога не та, та вверх, эта ровная. И ворота не те, те с Георгием, эти – с Мартином… Но если не туда, – куда? Может быть, никуда? Просто прогулка?

– Как же вы не спросите, Руссенкиндер, куда мы едем и откуда эти лошади?

– Взрослых спрашивать нельзя (Ася).

– Лучше, наверное, не знать (я).

– Похвальная воспитанность (Асе). Опасная мечтательность (мне). Мы едем… – И вдруг в мое ухо ударяет созвучие: Тур-унд-Таксис. И молниеносное видение башни в плюще. Ныне, впервые, над этим задумавшись, понимаю: Thurn, принятая мою за Turm[122], – давало французскую tour (башню), a Taxis, по созвучию с растительным Taxus, точного значения которого я тогда не знала (тисовое дерево, тис), давало плющ. Тур-унд-Таксис. Башня в плюще.

* * *

Башни не оказалось никакой. Оказался белый дом с террасой и с темными, как всегда днем, ночными глубокими глазами окон, так похожими на те, которыми глядит на нас, вся каштановая, вся каряя, такая же кареокая, как сопутствующая ей собака, и с такими же каштановыми насечками, – поднявшаяся с террасы и коричневым облаком на нас спустившаяся молодая женщина, не похожая ни на одну.

– Я вам сердечно благодарна, что захватили с собой детей. Одни в пансионе, на Пасху? Бедные существа! Как их зовут? Марина? Азиа? Какие красивые имена, совсем по-итальянски. Вы говорите, Руссенкиндер. Но старшая, для ее лет, еще и Ризенкинд! (Великанское дитя.)

У этой женщины чудесный, за сердце берущий, певучий голос, тоже такой же каштановый. («Вчера я слушала виолончель, она звучала совсем как твои карие глаза». Так старая мать Гёте пишет молодой Беттине.)

– Ты рада, Азиа, что приехала сюда?

– Да, либе фрау. (Милая дама, означающее еще и Богородица.)

– Нельзя говорить «либе фрау», нужно говорить «фрау фюрстин» (княгиня), – замечает фрейлейн Паула.

– Ради Бога! Разве можно детей, да еще такого ребенка, переучивать! (И, спохватившись:) Конечно, милые Азиа и Марина, вы во всем всегда должны слушаться фрейлейн Паула, но сегодня мы все вместе, – и Марина, и Азиа, и я…

– И Тирас, – вставляет Ася.

– Само собой разумеется, и Тирас, будем просить ее о снисхождении ко всем нашим маленьким вольностям и погрешностям, потому что мы с Тирасом ведь тоже и не меньше вашего, дети, ошибаемся. Не правда ли, Тирас?

Тирас. Шоколадный, но не красный, не лохматый, если и сеттер, не ирландский. Глаза, при ближайшем рассмотрении, зеленоватые, но взгляд – хозяйкин. Смущенные новизной места и сосредоточенностью на нас старших, пока что еще робко, как бы равнодушно, пса поглаживаем, зная, что в свой час, когда взрослые заговорятся, наверстаем.

Чай неописуем. Для того чтобы живописать его, нужно было бы живописать весь предшествующий шестимесячный пансионский голод и, что для детей, может быть, хуже голода, всю неописуемую скуку того спартанского меню: мучной суп, чечевица, ревень; гороховый суп, картошка, ревень. Ревень, ревень, без смены. Очевидно, потому что рос в саду, а варился без сахару. Ну и лют же должен был быть голод и жестока скука, чтобы две вовсе не прожорливые и менее всего кровожадные девочки часами мечтали, как они когда-нибудь руками изловят и на лампе изжарят нежных, волшебных, голубопятнистых, скользящих в садовом ручье «Энниных» форелей, которые, со слов фрейлейн Энни, еще вдобавок понимают музыку.

Оставим неописуемый чай, который, кстати, оказался чистокровным, в неограниченном количестве, шоколадом, с таким же и в таком же неограниченном количестве не предложенным, а на тарелки положенным зандкухеном[123]. Скажем только, что желудки были так же счастливы, как глаза, как уши, а уши, как души.

Впрочем, уши что-то начинают смущаться. Некоторых вещей не знаю, некоторых не узнаю. Мой отец, по словам фрейлейн Паула, знаменитый архитектор, который строит уже второй в Москве музей (первый, очевидно, Румянцевский!), наша мать – знаменитая пианистка (никогда не выступала публично), я – необычайно одарена, «geistreich» (а арифметика? а рукоделие?), Ася необычайно «liebreich» (любвеобильна). Я настолько «geistreich» и «frühreif» (раннего развития), что уже печатаюсь в русских детских журналах (получаю «Друг детей» и «Родник»), а Ася настолько любвеобильна, что после каждой еды приходит к ней, фрейлейн Паула, «делать кошечку», то есть ластиться. (Салфеток ученицам не полагается, и Ася, еще не умеющая обходиться без, совершенно сознательно после каждой трапезы вытирает рот, щеки и руки, то есть горох, сало и ревень, о верх все того же черного платья невинной, умиленной фрейлейн Паула. И все это знают, кроме ласкаемой. И все, с наслаждением мести, ждут.)

– Все им могу простить… если бы они что-нибудь сделали!.. За голос, которым они, завидев на улице собаку, говорят: «Ein Hu – und!»

В это время мы, и гейстрейх, и либрейх, уже лежим с собакой на полу и предаемся упоенному и деловитому нацеловыванию ее, Ася в одну щеку, я в другую, каждая в свой собачий профиль.

– Лучше не целовать в морду, – как-то неубежденно замечает хозяйка, – говорят, что у них…

– У них ничего нет! – горячо возражаю я. – Мы всю жизнь целуем!

– Всю жизнь? – переспрашивает Тур-унд-Таксис. – Всю вашу долгую, долгую жизнь? Значит, у них, действительно, ничего нет.

И опять в ушах ровная пряжа Паулиного нахваливания: отец – то-то… Мать – то-то… Младшая без слез не может видеть букашки… (Ложь!) Старшая знает наизусть всю французскую поэзию… Пусть фрау фюрстин сама проверит…

– Скажи мне, кинд, свое любимое, из всех любимое стихотворение!

И вот уже мои уши физически привстают от звука моего собственного голоса, уже плывущего по волнам великолепной оды Гюго «Наполеон II».

– Скажи мне, Марина, какое твое самое большое желание?

– Увидеть Наполеона.

– Ну, а еще?

– Чтобы мы, чтобы русские разбили японцев. Всю Японию!

– Ну, а третьего, не такого исторического, у тебя нет?

– Есть. – Какое же?

– Книжка, «Heidi».

– Что это за книжка?

– Как девочка опять вернулась в горы. Ее отвезли служить, а она не могла. Опять к себе, «auf die Alm» (альпийское пастбище). У них были козы. У них, значит, у нее и у дедушки. Они жили совсем одни. К ним никто не приходил. Эту книгу написала Иоганна Спири. Писательница.

– А ты, Азиа? Каковы твои желания?

Ася, скоропалительно:

– Выйти замуж за Эдисона. Это первое. Потом, чтобы у меня был «ascenseur»[124], только не в доме, без дома, в саду…

– Ну, а третье?

– Третьего я вам не могу сказать. (Взгляд на фрейлейн Паула.) Совсем не могу сказать!

– Дитя, дитя, не стесняйся! Ты же ничего плохого не можешь пожелать?

– Это не плохое, это… неудобное, неприличное. (Испуганное лицо фрейлейн Паула.) Оно начинается на W. Нет, не то, что вы думаете! – И вдруг, привстав на цыпочки и обняв за шею испуганную и улыбающуюся фрау фюрстин, – громким шепотом: – Weg! (Вон!) Вон из пансиона!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Есть еще на Арбатской площади (примеч. М. Цветаевой).

2

Мода пришла позже. Для России с сыпняком, т. е. в 19 г. – 20 г., для Запада, уж не знаю с чего и с чем, в 23 г. – 24 г. (примеч. М. Цветаевой).

3

Обмен (нем.).

4

Изнутри (нем.).

5

«Пришли большевики! —Не стало ни хлеба, ни муки»,

– московская поговорка 18 г. (примеч. М. Цветаевой).

6

Вся встреча, кроме первых нескольких слов, наедине (примеч. М. Цветаевой).

7

Больше никогда его не видела (примеч. М. Цветаевой).

8

«Любовная дружба» (фр.).

9

Второй брак – это посмертный адюльтер (фр.).

10

Поэт, ученик Студии Вахтангова (примеч. М. Цветаевой).

11

Горизонтальным ремеслом (нем.).

12

С досады (фр.).

13

Герое моей пьесы «Фортуна» (примеч. М. Цветаевой).

14

Предмет роскоши и искусства (фр.).

15

«Бог и мое право» (фр.).

16

Барышня, девушка (нем.).

17

Добрый день, фройляйн! (нем..).

18

«Венская кровь» (нем.).

19

Более роялист, чем король! (фр.).

20

Я на ней женюсь… Из благодарности (фр.).

21

Из благодарности – «Да здравствует королева!» (фр.).

22

Отсюда – вся я (примеч. М. Цветаевой).

23

В то самое время, В том самом месте, Тот самый человек – То самое слово (нем.).

24

Быть (фр.).

25

Казаться (фр.).

26

Похоронный звон (фр.).

27

Деяния (нем.).

28

Предыдущий отрывок о несуществующих на русском языке словах – пропущен. «Lâcheté», напр<<имер>> , смесь трусости и низости, не одна трусость (примеч. М. Цветаевой).

29

«Конькобежцев» (нем.).

30

В небытие (фр.).

31

Thor – ворота, Rath – совет (нем.).

32

Мария Антуанетта – «знаешь ли ты, в твоей деревне…» (фр.).

33

Шалопаем д'Артуа (фр.).

34

«Свежей, как роза» (фр.).

35

Взлет (фр.).

36

Пьеса, которую я не дописала и потеряла (примеч. М. Цветаевой).

37

Сильна как смерть (фр.).

38

Мертвая (фp.).

39

Сильный (фр.).

40

Окончание женского рода.

41

«Поэзия и правда» (нем.).

42

Здесь: я с благоговением вспоминаю некоего X-Y-Z (нем.).

43

Превосходных ученых (нем.).

44

«Не целоваться – это так пошло, но любить, если возможно!» (нем.).

45

Детей любви (фр.).

46

Климатический курорт (нем.).

47

Сестрой (примеч. М. Цветаевой).

48

«Душа улетает!» (нем.).

49

«Все проходит, все рушится, все надоедает…» (фр.).

50

«Кроме удовлетворения от выполнения собственного долга» (фр.).

51

Когда Вы на кого-нибудь смотрите, милостивая госпожа, это звучит как музыка! (нем.)

52

Господин Рёвер! (нем.).

53

Тише, тише, синьор умер! (ит.).

54

Коробка для съестного (нем.).

55

На природу (нем.).

56

В синь, голубизну (нем.).

57

Эфир, священный воздух! (нем.).

58

Вайсер Хирш (Белый олень) (нем.).

59

«Между расами» (нем.)

60

«Светлая девочка, которая станет женщиной,Бедный ангел, который покинет свое небо».(Ламартин) (фр.).

61

Вы в самом деле так думаете? (нем.).

62

Да, если это совершается благодаря такому, как вы! (нем.).

63

Школяры (нем.).

64

«Земля круглая, а мы молоды, – еще увидимся!» (нем.).

65

Старое правописание, th. Теперь: Tor, Rat – ворота, совет (нем.).

66

Преданность (нем.).

67

Преданности (фр.).

68

«…И я говорю вам – когда-нибудь наступит зима,И весь снег на севере превратится в кровь…» (нем.).

69

Слепая Матильда (нем.).

70

«Я знаю одну прелестную кошечку» (нем.).

71

«Красный сарафан» (нем.).

72

«У орла», «У льва» (нем.)

73

«У черта» (нем.).

74

Гостиница «У ангела» (нем.).

75

Вот это был парень! (нем.).

76

Он всему миру показал, что значит хотеть! (нем.).

77

«Наука о цвете» (нем.).

78

«Фаберже» (фр.).

79

Зубцы (нем.).

80

«Люби отечество и можешь быть спокойным» (нем.).

81

Рейн – батюшка! (нем.).

82

Священный дуб (нем.).

83

Драгоценный камень, дивный плод, аристократ, живительная влага, великодушие, благородная кровь… (нем.).

84

Юный бог! (нем.).

85

Первобытная сила (нем.).

86

Первобытный источник, древний акт, древние времена, древняя ночь (нем.).

87

Прародитель, предок, мать и дитяВ глухом пространстве объединены… (нем.).

88

Дракон и Месть (нем.).

89

«Песнь о Нибелунгах» (нем.).

90

Особенно. Удивительно (нем.).

91

Людей природы (нем.).

92

Буржуа, гражданин (фр.).

93

Маленький: мещанский (нем.).

94

Увлекаться, мечтать (нем.).

95

В самоограничении познается лишь мастер,И лишь закон дает нам свободу (нем.).

96

«Для любви надо иметь двоих» (фр.).

97

Чтобы убить (фр.).

98

Вы захватили Эльзас и Лотарингию,Но сердец наших не завоюете никогда.Вы надеялись сделать нашу землю германской,Boпрeки вам она останется французской… (фр.).

99

«Стража на Рейне» (нем.).

100

Богатый наследник (нем.).

101

Глупости (нем.).

102

Деревянной лошадке на палочке (нем.).

103

Когда людям нечего сказать друг другу, они играют в карты (нем.).

104

Букв.: натянутая на четырех булавках (фр.).

105

Называть вещи своими именами (фр.).

106

«Живых людей» (фр.).

107

Битве цветов (фр.).

108

Весь, целиком (фр.).

109

Бессмыслица (фр.).

110

Quand c'est un caractère, c'est toujours un mauvais (Le Tigre) (примеч. М. Цветаевой). Перевод: «Что до характера, то он всегда плох» (Тигр).

111

Невыявленный смех (фр.).

112

Oт cherubin – херувим (фр.).

113

Лестницу (нем.).

114

Музыкальных упражнений (нем.).

115

Девочка спит, родители, не грустите (нем.).

116

Гостиной (нем.).

117

Комнаты для больных (нем.).

118

Какой кажусь, такой я стану (нем.).

119

И нет меж облаков небесных// Ни женских ликов, ни мужских (нем.).

120

Жемчужно-серое (фр.).

121

Гостиница (нем.).

122

Башню (нем.).

123

Песочным пирожным (нем.).

124

Лифт (фр.).