Rehab. Реабилитация

Часть 3. Рассказ Макса

Ужин я благополучно проспал, не стал спускаться и лежал, читая книгу. Внезапно распахнулась дверь и ручкой ударила о стену. В проеме появился матрас, потом тот, кто его нес. Это был Максим, с которым я познакомился утром.

– Не разбудил? —кряхтя, спросил он.

– Да нет, я уже давно не сплю. —ответил я и закрыл книгу.

– Я к вам. Не могу я с этими жить, дядя Дима достал уже.

– А, это тот мужик в возрасте? —спросил я, вспомнив мужчину, которого видел вчера на кухне.

– Да, он самый. Год уже здесь, прикинь? В ДТП попал, полбашки снесло, титановую пластину вшили. То ли крышняк у него потек, то ли пил из-за этого, так толком никто и не знает. Вроде как жена просто таким образом отдыхает от него! —Макс кинул матрас на кровать. —В пять утра чай нальет и как начнет ложкой по кружке стучать. А, если начнет что-нибудь рассказывать, то это пиздец. И вроде как некрасиво встать и уйти. И вот слушаешь его, слушаешь.

– Хм, забавно. —отметил я.

– Костя сказал, что сейчас еще пару девиц привезут, вроде как. —сказал Максим и лег на матрас.

– Так поздно же уже.

– А им-то чего? Им позвонили, клиент готов, они хоть ночью готовы ехать. За деньги-то.

– У меня в голове до сих пор не укладывается. Ну не так я себе это все представлял. Думал как в кино, что-то типа этого.

– Ну, в кино-то может и правду показывают. Только там «ребы» не наши, а зарубежные, впрочем, как и кино. —он улыбнулся и добавил. – Это моя девятая «реба». На последней год пробыл почти.

В голове промелькнуло «я не ослышался?». Подождите-ка, как это девять? ДЕ-ВЯТЬ! Либо человек мазохист, либо кукушка у него того.

– Сколько? —мои глаза, в принципе, задали вопрос за меня.

– Девять. Да, и так бывает. Я наркоша, Анрюха, наркоша.

Он встал с матраса и подошел к двери. Обернувшись, он сказал:

– Сейчас белье принесу и расскажу. —дверь хлопнула и Макс исчез.

Я уставился в потолок и стал примерно высчитывать, сколько же времени он провел на реабилитациях. Если последний раз он провел год, плюс ещё семь, ну пусть даже по месяцу, и эта. Это уже примерно два года. С ума сойти. Либо сбегал, либо не помогало, наверное. И какой у него стаж употребления, интересно?

Макс появился в дверном проеме со стопкой белья, аккуратно положил ее на тумбочку и стал расстилать простынь.

– Я на героине с девятнадцати. Как раз тогда самый бум на «хмурый»6 был у нас. Многие подсели. Большинство ребят, с кем начинали, уже на том свете.

– А сейчас тебе сколько? —перебил я.

– Сорок пять уже. —Макс широко улыбнулся.

– Ну, если по чесноку, то ты не выглядишь на свой возраст, да и тем более с таким наркоманским стажем.

– Спасибо! —заправляя подушку в наволочку, сказал он и продолжил: – Так-то я всё, что можно и нельзя перепробовал, но героин —это героин. Я сначала думал, что героином только колются, а оказалось, что и курят и нюхают. Ну, мне как-то и предложили. Середина девяностых была, тогда много всего интересного стало появляться, да и достать было как-то легче. И, качество, могу сказать, было повыше. Но недолго. В общем, я подумал, мол, нюхать —это же не колоться. Попробовал. Ну и пошло-поехало. Однажды звоню барыге, говорю, что скоро заеду. А он мне говорит, что только завтра подвезут. Как так? Всегда было, а тут нет. Короче, тогда я и узнал, что такое ломка. Сидел дома, как идиот, в полной апатии, ноги ломит, кости ломит. В общем, полный пиздец. То в жар, то в холод, блевать бегал каждые полчаса. Ну, и понял я, что в системе. Потом инъекции пошли. Но, при этом и работал и всегда старался хорошо выглядеть. Я вообще с геодезией связан, но еще и поплавать по миру успел.

– Так, а здесь ты надолго?

– Я не знаю. Хотел на месяц, два. Но я по дурости матери все деньги отдал, она распоряжается. Как бы меня тут не заперли на больший срок. —Макс снова улыбнулся и лег на уже заправленную постель.

– Ну ты даешь. А почему так много реабилитаций? Не помогают?

– Почему же? Помогают. Но срываюсь периодически, а после срыва, кроме как сюда, больше некуда. Здесь безопасней. Хоть и условия говно. Наша реабилитация более менее, но тоже не сахар. Мне много где предлагали работать оставаться, я как никак уже рабилитант со стажем. —он рассказывал и пролистывал «Евангелие от Иоанна».

– Ну а ты чего же? —спросил я и с интересом стал ждать ответа.

Он молчал и продолжал листать книгу. Через какое-то время, найдя нужную страницу, он заложил ее открыткой с изображением какого-то святого, закрыл и поднял на меня глаза:

– Я похож на идиота? Ты посмотри на них. Ты думаешь, чего они здесь сидят? Да потому что они боятся, боятся срывов. Боятся жить в обычном мире. А здесь они – «власть». Власть над наркоманами и алкашами, понимаешь? Они подлые трусливые мрази. Да и поняли они, что здесь можно поживиться на родных и близких таких как мы с тобой. Взять хотя бы Игоря. Ходит весь из себя, речи толкует, что он жизнь прошел, что он много повидал и все в этой жизни понимает. А, если копнуть глубже, кто он? Гнилой человек, который только врет всем и вся и нихуя не умеет. К тому же еще и интеллектом не богат. Где он жизнь повидал? Когда наркоманом был? Это жизнь такую он повидал? Вот я признаю, что я человек практически конченый и наркотик —это моя слабость. И я действительно хочу от этого избавиться, хотя прекрасно понимаю, что уже поздно. А этот же ублюдок еще и на бога ссылается, что он глубоко верующий и, что бог ему помог выбраться из говна. Он в жизни-то ничего кроме гопоты своей и раствора не видел. К нему на улице подойди и скажи «Бу!», он сразу же убежит. А здесь? А здесь он уважаемый, как он думает, человек. Ты заметил на стене в консультантской сертификаты висят и дипломы? И его фотография над этим всем. Смешно же. Человек наслаждается собой и даже не понимает, что он просто шут в глазах других. Да и присмотреться к этим сертификатам. Так это вообще пиздец. Игорь Александрович отсидел своей жопой тридцать шесть часов на семинаре для зависимых. Игорь Александрович посетил семинар психологии. Фантики же. Так нет же, нужно в рамочку и на стенку. Алтарь самолюбия такой, знаешь? Чтобы родители приезжали, которые собираются сюда сдать кого-то, и в ладоши хлопали, какой прекрасный и умный человек. И сам он говорит, что призвание у него такое —помогать. Пиздит как дышит. Это же ОПГ. Только он тут козявка, готов жопу лизать тому, кто ему работу дает. А все свое недовольство они срывают на нас. Да что там говорить, половина близких не знают, что на реабилитациях весь персонал – это наркоманы бывшие. И методы у них не терапевтические. Ты уехал, они про тебя забыли. Хочешь сопровождение после реабилитации? Плати! Хочешь спонсора? Плати!

– Какого спонсора? —мне стало очень интересно.

– Спонсор —это типа наставника, который прошел программу полностью и имеет продолжительный срок трезвости. Только никто из них за «спасибо» помогать тебе не будет. Хотя и утверждают, что они все делают от сердца и души. Тьфу, блядь, противно! Уж поверь мне, каждый консультант на реабилитации втирает, что он никогда тебя не забудет, оставляет тебе телефон, потом какое-то время общается даже, а если в течение какого-то времени толку от тебя нет, то сразу вся «дружба» испаряется. Однажды, после второй реабилитации, я позвонил консультанту с первой и сказал, что хочу товарища к ним направить. Так знаешь, что началось? Они потом меня заебали звонками. Хуже рекламщиков и маркетологов. Лишь бы ты кого-нибудь привел. Даже скидку предлагали сразу. Черти короче.

– А что это за Игорь, про которого ты говорил?

– Он консультантом работал раньше, сейчас что-то вроде заместителя Ромы. Рома – руководитель филиала фонда по нашему региону. Вот Рома как раз нормальный. Может, потому что приезжает редко. А этот ебанько ведет себя так, будто это его все. Понтов немерено. Меня просто очень вымораживает их ложь. Аж до трясучки иногда. Ну вот зачем нагло врать людям в глаза, у которых реально горе? Сам же слюни подбирал несколько лет назад с пола, а сейчас с презрением смотрит на таких же. И вот кто из нас конченый, скажи?

– Ну то, что самомнение у них зашкаливает —это я еще по Антону понял.

– А этот вообще отдельный разговор. Гнида. Вот он реально наркоман так наркоман. Вроде несколько лет трезвости и чистоты, а замашки все те же. Он за деньги мать родную продаст. Ему вообще не верь. Он умеет расположить к себе, заливает очень красиво, и польстить может. Но все, что он говорит, дели на десять.

– Да, Макс. Я все больше и больше убеждаюсь, что не место мне здесь. Вот совсем не место. —с разочарованием, произнес я.

– Пока не рыпайся, уж месяц-то посиди. А там будешь думать.

– Какой нахер месяц? Если Антон мне звонок не даст или меня отсюда не заберут, то я хз, что начну вытворять.

– Не советую. Лучше делай вид, что ты все хаваешь. А буянить —не лучший вариант здесь.

– Слушай, мне Костя таблетку для сна дал, да только что-то она по ходу не подействовала.

– Когда дал? —спросил Максим.

– Перед вашей группой, как ее там, ну которую ты вроде ведешь.

– Перед «АН»? Если бы он тебе дал снотворное, ты бы до завтра как сурок спал бы. Наебал, скорее всего. Херню какую-нибудь втюхал антивирусную. Они тут снотворное для буйных берегут. А по тебе не скажешь. И так спать будешь. —сказал он и снова открыл «Евангелие»

– А ты это, в бога, что ли веришь?

– С недавних пор начал. Ну как? Не начал, а пришел к нему, так скажем.

– Интересно. Пойду, покурю схожу перед сном. Алика не видел? —я поднялся с постели и направился к выходу.

– Внизу на кухне или у Костика посмотри.

Закрыв дверь, я прошел по коридору. За столом сидели ребята, разгадывали сканворды и смеялись.

– Алика не видели? —спросил я, проходя мимо.

– На кухне был. —ответила Вика.

Спустившись вниз, я почувствовал очень вкусный запах готовящейся еды, явно что-то жарили на сковороде. По ходу не для нас – не для холопов. Приоткрыв дверь, я увидел Заура, стоявшего у плиты и Алика, нарезающего овощи на доске. Увидев меня, он бросил:

– Что-то хотел, брат? Спать уже скоро, иди в комнату.

– Пойдем, покурим. Я только проснулся. —ответил я, явно недоброжелательным голосом.

– Подожди за дверью, сейчас.

Было слышно, как дверь с той стороны закрыли на замок. Заебись. Они тут жрут нормальную еду, привилегии у них, а мне в комнату идти? Охерели. Из консультантской вышел Костя:

– Ты чего здесь?

– Курить хочу.

– Давай завтра уже. —предложил он.

– Нет, Алик сказал здесь подождать. —сказал я категорично.

– Ладно, сходите. Только потом давай в комнату, договорились?

– Хорошо, договорились.

Старшего дома пришлось ждать еще минут семь. За это время я успел изучить расписание на каждый день, посмотреть фотографии «главных», а так же фотографии с каких-то слетов, которые висели на стендах при входе. Тут же справа висели правила РЦ7. Снизу, мелким шрифтом было написано «Правила могут меняться по усмотрению консультантов». Вообще шикарно. Только о изменении правил, скорее всего, не говорят реабилитантам, а меняют их на ходу. Такая откровенная пыль в глаза. Алик вышел из кухни, открыл дверь и жестом позвал за собой. Уже спустившись, он окликнул меня:

– Пошли туда, за угол, я брелок от ворот гаража забыл.

Мы прошли на задний двор дома, который сегодня днем я видел из окна. Большая площадка, засеянная травой, волейбольная сетка и мангал. Справа стоял сарайчик. Я прикурил и спросил:

– Это баня что ли?

– Раньше, наверное, была. Сейчас там хлам всякий лежит.

– Слушай, Алик, ты здесь сколько уже?

– Три месяца, брат! Скоро домой.

– А здесь действительно все такие гандоны, как говорят? —с прищуренным глазом и ухмылкой, спросил я.

– Кто говорит? —Алик так посмотрел на меня, будто я ему секрет открыл. – Нормально тут, брат, главное просто делать все правильно. Правильно делай —правильно будет.

– Ну, что-то у ребят другое мнение.

– Я сам, если честно, их не люблю. Суки они. Домой хочу просто. У нас же на Кавказе все строго, мало ли что они там моим скажут. А у меня семья дома, работа. А этим насрать, что я могу работу потерять и вернуться совсем в никуда. Родители очень переживают, конечно. Так что, если что-то лишнее от консультантов услышат, то еще оставят. А им это наоборот хорошо. Антон поговаривает, что хочет тут вообще полностью мужской дом сделать. Типа мотивации что-то.

– А хули Антон? Он вес какой-то имеет что ли?

– Ну типа он самый толковый. И второй дом хотят открыть, смешанный. А этот парнями заселить.

– Ясно.

– Ты нас держись, все будет, брат! Пошли.

Я вернулся в комнату и сразу лег. Пожелал Максу и Сереге спокойной ночи и отвернулся к стене. Так закончился мой первый полноценный день на «ребе». Первый… Из восьмидесяти пяти. Но тогда я даже подумать об этом не мог.

Часть 4. День второй

– Так, потихоньку! Давай наверх поднимайся. —послышался глухой голос.

Я встал с кровати и пошел в темноте к двери, выставив руки вперед. Нащупав ручку, я потянул ее на себя. Свет из коридора показался настолько ярким, что я резко отвернулся. Пройдя в коридор, я увидел два силуэта —мужской и женский. Мужской силуэт поддерживал девушку, а та, пошатываясь, пыталась перебирать ногами и опиралась на перила.

– Давай направо теперь. —это был Костя.

Он вел ее к женской комнате. Увидев меня, спросил:

– Иди спать. Чего встал?

– Так она как кобыла топает. Заснешь тут. —ответил я.

– Сам ты, блядь, кобыла! —послышался заплетающийся голос девушки.

– Дверь мне открой тогда! —Костик явно запыхался.

Я открыл дверь в женскую комнату. Из под одеял уже торчали две торчащие головы Вики и Кати, в ожидании новой соседки. Вика расплылась в нездоровой улыбке, откинула одеяло и пошла к выключателю, чтобы включить свет.

– Ей, наверное, водички нужно, да? —стала скакать Вика вокруг Кости и лепетать без умолку. -Бедненькая! Она пьяная? Костя, а сколько ей лет?

– Вика, иди воды лучше принеси! —он положил девушку на кровать у стены и накрыл покрывалом. —Пусть ночь так поспит, завтра поменяйте ей белье.

Вика как электровеник уже доставала бутылку с водой из шкафа.

– У тебя там скважина что ли? —попытался схохмить я.

– Дааа! —игриво ответила она и поставила бутылку рядом с кроватью соседки.

– Все, пойдем. -Костя закрыл дверь. —Давай спать, Андрюх.

– Бухая что ли? —поинтересовался я.

– Марафонила неделю. Амфетамин в основном. Сейчас вроде еще коньяком шлифанула. Ладно, расход. —он пошел к лестнице.

Я вернулся в комнату и на удивление быстро провалился в сон.

Как и вчера, утренний свисток дал понять, что всем пора прекратить видеть свои самые хорошие сны о жизни за стенами этого дома и поднимать свое алко-нарко-зависимое тело с постели. Солнце пробивалось сквозь окно прямо в глаза и стало ясно, что весь день обещает быть жарким. Но, при мысли, что этот день я буду наблюдать, глядя через решетки, не прибавили позитива, а наоборот. Серега и Макс, шурша тапками, пошли в очередь на утреннее умывание, из коридора уже доносился галдеж. Я решил полежать и подождать, пока вся эта братия рассосется. В голову опять стали лезть мысли. Разные. Как у русского философа-материалиста Чернышевского «Что делать?». Да ничего не делать. Ждать только. А чего ждать и что будет дальше – вот этот вопрос остается открытым. Вопрос времени, как говорится. Наверное, раз я здесь, значит это мне нужно. А что, если это бесполезно и я просто трачу здесь время? А что, если я отсюда выйду через месяц и нажрусь сразу? А вдруг поможет. Дверь со скрипом открылась.

– Ты чего не встаешь? —вместо «доброго утра» сказал Серега, зайдя в комнату.

– Да, и почему ты не радуешься, что ты здесь? —рассмеялся с сарказмом Макс.

– Придурки! —улыбнувшись, ответил я. —Новенькая там не проснулась?

– Нет, не видели. Вика сказала, что она там храпит вовсю. —вытирая голову, ответил Серега.

– Я ночью проснулся, когда Костик ее тащил в комнату.

– Симпотная? —спросил Максим.

– Да там не поймешь. Она как неваляшка шла. Костик сказал, что марафонила. Амфетамин, вроде как. —я понял, что спокойно полежать уже не получится и стал одеваться.

– Пошли на зарядку и жрать! —кинул Макс Сереге. – Андрей, ты идешь на зарядку?

– Нет, увольте! А вот на завтрак спущусь.

Ребята вышли из комнаты и тут же появился Костя, в руках он держал до боли знакомую спортивную сумку. Он с улыбкой поставил ее у моей кровати и сел на Серегину:

– Привет! Слушай, вчера твои приезжали, вот вещи привезли. Ты спал в это время, а потом я забыл совсем про нее.

– Заебись бля. А разбудить совесть не позволяет? —со злостью спросил я.

– Так, давай без матов только. Все равно встречаться с родными нельзя.

– Костя, а вот скажи мне, что здесь вообще можно? Давай посмотрим на ситуацию со стороны. Приезжает человек за помощью, а его запирают в четырех стенах, не дают гулять, а когда дают, так это полчаса в день. Постоянно смотрят на тебя свысока, как будто ты и не человек вовсе. Не дают общения с родными, не разрешают элементарно курить. Да еще и на нервы давят исподтишка. Это как называется, вот скажи мне? Люди, когда сюда едут, другого ожидают. Совершенно другого. А ведь они деньги платят за это. И как этот метод лечения называется? Ну давай, скажи, ты же консультант, мать твою!!! —я смотрел на него бешеными глазами.

– Так, успокойся сначала! —Костя понял, что меня сейчас понесет.

– Да хули «успокойся», Кость? Какая статистика срывов будет после вашего «лечения»? Да после таких стрессовых условий, когда ты беспомощен, любой выйдет и в первую очередь употребит. Что же вы на листовках и на сайтике своем не пишете правду, что вы здесь гнобите народ и лечите только этим? Все, сука, красиво преподносите, а на деле-то что? Частная тюрьма, на которой поживиться можно? Ну, ответь мне, блядь? Вот сейчас моя мамка дома сидит и думает, что я сейчас в пионерском лагере «Зорька», и все у меня лучезарно, и все условия. Вот почему вы звонить не даете? Да потому что человек приезжает и охуевает от вашей политики и правил, и сразу хочет спросить родных, куда же его засунули. А родные, может и сами не знают, потому что вы им мозги засрали. Да, я алкаш, и признаю это. Но, сука, я не скот. И хуй вы меня заставите по своим правилам жить. Может я и буду что-то делать, но исключительно со своей выгодой, о которой вы и знать не будете. И да, «соточку» за мат я писать не буду. И, кстати, кто вещи привез? —я выдохнул.

– Ладно, замяли, захочешь поговорить, заходи вечером. Но только без эмоций, хорошо? Парень какой-то, крепенький такой, с меня ростом, светленький. Не сказал имени. —Костя направился к двери и вышел.

– Кто это мог быть? Мишка, что ли? Скорее всего. —сказал я вслух и открыл сумку. После моего монолога мне стало полегче. Может и полезно иногда так выговориться.

В сумке лежали футболки, шорты, шлепки, кроссовки, носки, трусы, «мыло-рыльные» принадлежности. Я такой комплект в Турцию собирал обычно. В боковом кармашке лежала моя любимая книга «Мастер и Маргарита». Ну, хоть какая-то радость. Одеть «новые» вещи так же показалось радостным событием почему-то. Одев джинсовые бриджи, шлепки и серую футболку с сексуальной блондинкой, которая очень аппетитно кусает гамбургер, я вышел из комнаты и пошел походкой «а-ля нарцисс» по коридору к лестнице. Внизу уже стояли столы и раскладывали столовые приборы и салфетки. В кухню выстроилась очередь.

– Серега, мне возьмешь?! —крикнул я сверху.

– Не вопрос. —Серега показал большой палец вверх.

Некоторые на меня посмотрели не очень по-доброму. Вроде новенький, а уже раскричался тут. Наверное, одежда придавала уверенности. Хотя это и глупо. Пока я спускался, очередь ни на шаг не сдвинулась. Раздача еще не началась. Я встал рядом с Серегой и Максом. Откуда не возьмись подскочила сумасшедшая Вика:

– Сереженька, возьмешь мой чай? Кирилл мне из пакетика заварил отдельно. —игриво сказала она и потрепала Серегу за бок.

– Возьму, хорошо.

– Она к тебе подкатывает что ли? —ухмыльнулся я. – И что это значит «ей отдельно»?

– Да она со всеми так. Херли тут ей еще делать? Их двое, ну теперь уже трое, а нас вон орава какая. Флиртуй, не хочу. —ответил Серега. – А по поводу пакетика, у нее с желудком чего-то. Не пьет она общий чай. Его просто иногда не полностью кипятят. А ей Кирюха отдельно в чайнике кипятит.

– Понятно. То есть нам просто заварку кидают? —спросил я опять.

– Обычно шесть-восемь пакетиков на всех, ну, на кастрюлю. —сказал Макс со своей злобной саркастичной улыбочкой.

– Это ж моча.

– Ну а чего делать? Поэтому в комнатах свой и пьем обычно.

По гулу стало понятно, что кухня открылась. Первым в очереди стоял мало́й. Взяв две тарелки в руки, он понес их к столу и, как будто взвешивая, ту, которая тяжелее, поставил к себе поближе.

– Вот жучара! —я обратил внимание Сереги на мало́го.

– Это нормально. Ща еще бегать начнет добавки просить. Вон ляхи уже какие, жиробасина.

– На себя глянь, пузатик! —донеслось от Никиты.

Мы подошли к раздаче, забрали свои блюда и пошли к столу. Сегодня была рисовая каша. Хоть я их никогда и не любил, но желудок мне говорил, что нужно что-нибудь съесть. Я сел за стол и попробовал это незамысловатое творение местного повара Кирилла. Сахар отсутствовал от слова «совсем».

– А чего она не сладкая-то? Может сходить на кухню за сахаром? —предложил я.

Мои соседи переглянулись и, глядя на меня, мысленно покрутили пальцем у виска.

– Дефицит это здесь, Андрей. —сказал Макс, достал из кармана кулек и насыпал каждому по горстке в тарелку.

Послышались тяжелые шаги, и перед нами появился мало́й с тарелкой.

– Макс, отсыпь, пожалуйста! —с глазами котенка попросил он.

– Все, поздно. —сказал Макс, демонстрируя ему пустой развернутый кулек.

– Ладно. Если кто-то не будет кашу, то мне отдайте! —мало́й посмотрел на меня.

– Я буду! —мои слова окончательно разбили его надежды на какую-нибудь халяву с нашего стола.

– Давайте прочитаем молитву! —послышалось с дальних мест.

Все встали из за столов. Я остался сидеть.

«Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя твоё, да прибудет царствие Твое, да будет воля твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим….». Молитву читал тот самый паренек в спортивном костюме, который ждал нас у дома, когда мы подъезжали. Во время прочтения, некоторые смотрели в мою сторону, как будто я еретик местный. «…Аминь!».

Все сели и стали жадно поедать завтрак, звякая ложками по тарелкам.

– Серега, а они же говорят, что здесь не обязательно молиться. А чего все тогда молятся?

– Ну, тебя никто не принуждает. Не хочешь вставать, не вставай. Просто все привыкли уже. —ответил Серега.

– Можно подумать, что все тут верующие. —я посмотрел на него.