Как и прежде, куда идти – я не знал. На секунду я представил себя со стороны и удивился, как глупо, должно быть, я выгляжу для разумного человека, наблюдающего за мной: спешно пролетел через полмира в чужую страну даже не зная зачем, и теперь как дурак брожу между магазинами с сувенирами и стилизованной под местно-народную одеждой. Но в один момент я обнаружил, что набрёл на выход. Осознавая, что в аэропорту мне делать нечего, я вышел на улицу.
Как только я покинул помещение терминала, то резко ощутил тёплый и влажный климат острова. Без цели я шёл прямо, по направлению к парковке. На залитой солнечным светом, но странно пустующей стоянке выделялся старенький грязный внедорожник. Рядом с ним стоял и смотрел на меня коренастый чернокожий человек. Во мне возникла мысль подойти и спросить у него ближайший дешёвый отель, но вдруг я понял, что даже не знаю, на каком языке говорят здесь. Английский? Может быть, но навряд ли его знает большая часть населения… Осознав, что я практически ничего не знаю о Папуа-Новой Гвинее, я решил не подходить к человеку у внедорожника, а пройти дальше, надеясь, что наткнусь на какие-нибудь надписи на английском, сообщающих о чём-нибудь полезном для туристов. Но человек помахал мне рукой.
– Подходи, подходи! – со странным акцентом, на ломаном английском начал он зазывать меня, делая приглашающие жесты рукой.
Я удивился от неожиданности разговора, но подошёл к нему. Его широкое, морщинистое тёмно-коричневое лицо как будто с натянутой дружелюбностью улыбалось мне, а большие глаза с краснеющими сосудами не моргая и без особых эмоций смотрели на меня. Во вьющихся коротких чёрных волосах на его голове застрял какой-то мелкий разноцветный мусор.
– Ила, – тыкал он пальцем в себя, сообщая мне, по всей видимости, своё имя.
Не зная, что он от меня хочет, и подумав, что это просто какой-то местный, который хочет нажиться на глупом туристе, я сказал ему на английском же:
– Где здесь дешёвый отель?
– Нет, нет, – замотал он головой. – Не отель.
Затем он подошёл к задней двери внедорожника и приоткрыл её.
– Иди, подходи! – с улыбкой махал он рукой, показывая, что мне нужно сесть в машину.
Любой разумный человек заподозрил бы неладное в этой ситуации. Заподозрил и я, но Ила, словно гипнотизирующий меня своими неморгающими глазами, каким-то образом рассеял мои подозрения, как будто лёгкий ветерок обдул мой разум. Нематериальное нечто, что привело меня сюда, мягко заставило меня сесть в салон машины. Ила закрыл дверь и сел на место водителя. Машина затарахтела, и мы куда-то поехали.
Когда мы выехали с парковки, я подумал, что мы двинулись вглубь города по шоссе. Что мы проедем по зелёным холмам, на которых выглядывали из-за обильной растительности разные домики, в деловой центр или куда-то в этом направлении. Но по декорациям, которые представляли собой какие-то массивы складов, пустыри и тесные пригородные районы, я понял, что мы двигаемся на выезд из города. И вот, спустя некоторое время, мы уже тряслись на шоссе, проезжая по холмистой местности мимо и вдоль то лесов, то лугов и полян, пересекая реки и зажимаемые, порой, густой растительностью с обеих сторон дороги, изредка замечая бедные хибарки вдоль неё. Заросшие горные хребты то виднелись, то скрывались за деревьями и более близкими к нам холмами. Я с безразличием смотрел на всё, за чем едут сюда туристы, и задумался только однажды и об одном: что, кажется, забыл свой багаж, – пару сменных комплектов одежды и белья, – в аэропорту.
Мы ехали и ехали – молча, даже не смотря друг на друга. Дикая придорожная природа несколько раз сменялась небольшими деревушками, но мы миновали их все, не затормозив ни в одной.
– Вы боитесь? – внезапно обратился ко мне Ила с лёгкой улыбкой.
– Нет, – ответил я безразлично.
– Почему нет страха? А что, если мы пираты? Попросим деньги? – засмеялся он.
– Я не думал об этом, – честно ответил я. – Мне кажется, что это не так.
– Не так… – задумчиво сказал Ила и добавил что-то на своём языке.
Ещё некоторое время мы проехали в тишине, но, по всей видимости, в водителе что-то кипело, и он не мог долго молчать. Перебиваясь на свой язык, он, не особо эмоционально, но с некоторым презрением что-то бурчал, а я слушал краем уха:
– Туристы… Источник бед… Приезжают за смехом, уезжают со страхом. Белые женщины улыбаются – мы болеем… Белые мужчины дают нам топор – мы убиваем себя и друг друга… Белые каннибалы едят бога, но ругают нас, когда мы едим человека…
Услышав последние слова, некая пелена спала с моих глаз. Если раньше всё ощущалось мною словно в ясном сне, то сейчас я как будто проснулся. Но это пробуждение было неприятным, и момент его был одним из тех, когда сознание приходит в норму, а реальность оказывается гораздо паршивее сна. Я вдруг ясно и чисто осознал, что еду в машине с неизвестным мне человеком, – потенциально, людоедом, – в какой-то глуши, неизвестно куда, в стране, где меня никто не будет искать, и где людоедство – это всё ещё не до конца побеждённая проблема. В такой ситуации не удивителен будет исход, когда мы завернём с шоссе на какую-нибудь заросшую дорогу и приедем в какую-нибудь глухую деревню, где меня просто разденут и съедят. Страх сковал меня и вынудил обратиться к водителю:
– Извините, а куда мы едем?
– Керема, – однозначно ответил он.
Неизвестно, зачем я это спросил, ведь название «Керема» мне ничего не дало, как, скорее всего, не дало бы и название какого-либо другого населённого пункта. Я не знаю эту страну и не знаю городов, кроме Порт-Морсби. Но что-то уточнять у Ила или спрашивать другое я не стал. По ощущениям, мы ехали уже несколько часов.
Я смотрел в окно, а пейзаж там едва менялся: заросли, луга, пара выглядящих заброшенными хижин, мост через реку, снова заросли, луга… Солнце было высоко, и мне стало понятно, что мы едем, приблизительно, уже часа четыре.
Мы ехали примерно ещё один час. За это время я единожды попросил воды у водителя, и больше мы с ним не разговаривали. Наша поездка закончилась в небольшом городке на берегу. Мы немного поездили по нему туда-сюда, – очевидно, Ила искал кого-то или что-то, – и я успел увидеть, что в этом городе тоже есть небольшой аэропорт, что был примерно в два-три раза меньше, чем аэропорт в Порт-Морсби. По всей видимости, в связи с трудностями передвижения по местным лесам и горам, самолёты здесь – один из основных видов транспорта. По итогу мы остановились напротив одной из нескольких городских церквушек. Одноэтажное серое здание стояло на красноватой почве, окружённое постриженной зелёной травой. Ко входу вела невысокая лестница. Рядом с ней в своём прицерковном быту копошилась толпа молодых людей, детей и нескольких человек постарше. Они все были в приличной одежде и выглядели достаточно радостно. Взрослые увлечённо и с улыбками что-то обсуждали, а дети то слушали их, то прерывались на свои недолгие детские дела и беготню. Среди этой толпы в нашу сторону то и дело поглядывал один относительно высокий молодой человек в светлых брюках и голубой рубашке-поло. Когда мы подъехали, он лёгким жестом показал, что заметил нас, и теперь мы, по всей видимости, ждали его.
Вскоре эта группа начала обниматься и прощаться, и этот молодой человек, попрощавшись со всеми, направился к нам. Открыв дверь, он сел на переднее сиденье рядом с Ила. Они поздоровались и перекинулись парой фраз на своём, после чего он повернулся ко мне и протянул руку:
– Приветствую. Меня зовут Джейкоб, – он сказал дружелюбно на неплохом английском.
Я с неуверенностью пожал ему руку и поздоровался в ответ. Спрашивать что-то мне у него не хотелось, хоть он и выглядел как человек, который сможет дать мне какие-то ответы. Признаться, задавать какие-то вопросы, когда я сам являюсь виновником всей этой ситуации, мне показалось глупым и непозволительным. Джейкоб и Ила о чём-то ещё поговорили, и мы двинулись дальше.
– Вы доехали нормально? – спросил у меня новый знакомый.
– Да, – нехотя ответил я.
– Вы устали? – продолжал он.
– Не очень.
– Это хорошо, – с довольным видом отвернулся Джейкоб и они продолжили о чём-то говорить с Ила.
Мы доехали до каких-то жилых домиков и остановились. Наш попутчик вышел и забежал в один из них. Прошло минут десять, когда он вышел, переодетый в одежду попроще, со спортивной сумкой, болтающейся на плече, и вернулся к нам.
Машина загудела, и мы поехали дальше по городу. Я смотрел в окно и наблюдал за местными, неспешно бродящими по улицам. По итогу мы оказались на каком-то рынке. Ила заглушил машину и, посмотрев на меня, сделал приглашающий жест, зовя меня на улицу. Я молча вышел из машины и оглянулся по сторонам. Недалеко, под металлическими навесами, на подкладках на земле расположили свои товары местные торговцы. Мы подошли к ним. И пока мы медленно шли вдоль рядов, я смотрел на торгуемые фрукты и овощи, и едва ли мог распознать среди них какие-либо знакомые мне. За исключением, разве что, бананов.
– Вы голодны? – спросил меня Джейкоб.
– Не очень, – ответил я.
– Всё равно следует поесть, потому что нам нужны будут силы. У нас долгая дорога впереди.
– Хорошо, – я согласился и полез в карман за кошельком, но Джейкоб остановил меня и, улыбнувшись, сказал, что угостит.
Мы прошлись ещё немного, и вскоре на широких листьях, заменяющих тарелки, оказались несколько каких-то приготовленных корнеплодов, немного риса, немного рыбы и жареные бананы. Ила носил с собой ещё три стакана каких-то напитков.
Далее мы присели в одном затенённом местечке и начали трапезу. У меня не было аппетита, да и наверняка я всем своим видом непроизвольно показывал, что не хочу ничего. Я не знал, по какой причине нахожусь с этими двумя людьми, и не ощущал себя в безопасности. Тем не менее, немного еды они, – вернее, он – Джейкоб, – всё-таки уговорили меня съесть. И пока мы ели, Джейкоб о чём-то разговаривал с Ила, который, наевшись, гонял каких-то птиц. После он достал что-то из кармана, закинул в рот и начал жевать и иногда плеваться. Со временем его ротовая полость и слюна окрасились в красный, что придавало ему жуткого вида. Попутно Джейкоб перебросился парой фраз со мной на общие темы вроде кем я работаю и где живу. Когда наш обед закончился, мы вернулись к машине. Джейкоб спросил, не остались ли у меня в ней какие-то вещи. Я помотал головой, он забрал свою сумку, Ила закрыл машину, и втроём мы направились куда-то дальше в город. Но шли мы недолго – вскоре перед нами открылся берег, на котором заканчивалась деревня. С широкого залива, в который ветвисто впадали реки, подуло небольшой прохладой и влагой. Мы дошли до небольшой пристани.
– До свидания! – улыбаясь попрощался со мной Ила, протянув руку.
Я с небольшим непониманием пожал ему её. Затем он на своём поговорил с Джейкобом. Они тоже попрощались, пожав друг другу руки, и Ила отправился обратно, в сторону своей машины. Мы с Джейкобом остались наедине. Он, видя мою растерянность, попросил меня не переживать ни о чём, и что сейчас мы переплывём на другой берег и отправимся в наш путь.
О каком пути он говорит – мне было неизвестно. И моё естественное любопытство всё норовило спросить его об этом, узнать хоть что-то о том, куда мы направляемся. Но смотря на Джейкоба, слегка покачивающегося в такт волнам переплываемого залива, я ощущал какую-то пугающую таинственность, которая отталкивала меня от задавания вопросов. Он смотрел на меня, и по его глазам было видно, что он как будто знал, что конкретно я хочу спросить, и ответ у него был уже давно заготовлен, но сказать его без формальностей, без моего вопроса он будто бы не мог. Или не хотел. Оттого мы проплыли весь водный путь молча, а я старался не смотреть на него.
Вскоре мы доплыли до другого берега и проплыли ещё немного вдоль него, остановившись по итогу у какой-то деревни. Оставив лодку, мы перешли на сушу и зашагали через выглядевшее заброшенным поселение. Я не заметил ни одного человека пока мы шли. Со временем деревушка осталась позади, а мы двигались по грунтовой дороге через прибрежный лес. Я всё ещё слышал шум воды, шум океана.
Мы шли и шли, и я слушал причудливые песни местных птиц, но продолжающееся моё неведение относительно пункта назначения да и вообще причины, по которой незнакомый мне человек забрал меня в аэропорту, а другой сейчас ведёт неизвестно куда, начало весьма меня раздражать.
– Куда мы идём? – я, наконец, обратился к Джейкобу.
Он лишь посмотрел на меня с удивлением, усмехнулся и бросил отговорку:
– Мы не говорим здесь об этом.