Следствие ведут шулер и массажистка

— Я… невеста его сына, — почему-то с заминкой ответила Инна.

— Ага! Почти что родственница! — Жек многозначительно воздел палец кверху. Всякому мало-мальски сведущему человеку известно, что родственники в таких случаях подлежат проверке в первую очередь. — Так на чём мы остановились?

— Вы спрашивали, кто тут до меня был. Но ведь и когда я пришла, он здесь не один находился.

— Не понял. А разве не вы обнаружили труп?

— Я. Но в сауне в это время находились Борис Андреич и Андрей Сергеич. Я закричала, они выскочили. И стали Владимира Никифорыча вытаскивать.

— Ах вот даже как! И что же, они не признались?

— В чём? — прикинулась непонятливой Инна.

— В убийстве, конечно. И кто они, эти Сергеичи?

— Борис Андреич — друг семьи, он раньше был мужем Маргариты Степановны, а Андрей Сергеич работает у Владимира Никифорыча.

— Один — бывший муж, второй — работал у покойничка. Хм, мотивы в наличии у обоих, — вслух подвёл предварительный итог Жек.

Про себя же он отметил, что если допросить того и другого, то убийцу можно будет установить без особого труда. И заработать неплохие мани. Если только они заодно не действовали. Может, они, голубчики, спелись.

Жек прошёлся в раздумье, затем повернулся к Инне.

— Ко мне их. Обоих. По очереди. Да, кстати, а кто-то перед вами заходил туда?

— Маргарита Степановна ходила. Она и отправила меня пиво в бассейн отнести.

— Угу. Хорошо, идите.

Инна ушла, и Жанна слабым голосом попросила:

— Давайте, Пётр Аркадьич, уйдём.

— Куда? Ты с ума сошла!

— Туда. К бару с… креслами. Если они все такие, то я долго не продержусь.

— Какие такие? Чего ты несёшь? — проворчал Жек, направляясь вслед за Жанной.

— Эта-то — профура, и Маргарита — тоже, — словно жалуясь, выдала Жанна и печально вздохнула. — А ты даже орудие убийства не осмотрел. Ты неопытный и самонадеянный.

— Орудие ещё осмотрим. Ты не заметила, где это пресловутое лассо? Нет? Ладно, выясним. А насчёт неопытности это ты зря. Я по натуре своей психолог, я любые понты чувствую и вижу. Опыт общения с людьми у меня ого-го, и любой лох…

— А не все — лохи, — перебила Жанна. — Если убийца окажется не лохом, то ничего ты не сделаешь. Ты привык действовать избирательно. Согласись, не с каждым играть сядешь. А тут выбора нет. Понимаешь? — Жанна окинула взглядом ряды с бутылками и неожиданно выругалась: — Проклятье! Даже выпить от души нет возможности. Между прочим, то, что я выпила, уже выветрилось.

— Наливай, — махнул рукой Жек. — У меня если и не выветрилось, то осело — ноги чуть тяжеловаты, а в голове ясно и безоблачно. Но тебе я советую… Вам, Жанна Александровна, я приказываю переключиться на мартини с соком. Вопросы есть?

— Ладно! — раздражённо бросила Жанна, огибая стойку бара. — Ни выругаться от души, ни выпить. А рядом покойничек лежит и разлагается. От него уже душок идёт. Взять пару бутылок и вниз бы куда-нибудь свалить. Всё равно тебя ни труп, ни орудие убийства не интересуют. Ты ведь опять труп не осмотрел, недотёпа! — ворчала Жанна. — А труп положено осматривать, переворачивая туда-сюда, все повреждения фиксировать. Фотографировать даже положено.

— Да нет у меня аппарата! И прекрати нудеть! Я приехал сюда, чтобы с запиской разобраться. Кстати, а где ж записка?

— Вот-вот, ты даже с запиской до сего времени не ознакомился. Даже визуально. Я уж не говорю про гра-фо-ло-гическую экспертизу.

— Всё, хватит! Давай мой коньяк! — Жек почти с силой вырвал из рук Жанны коньяк и неожиданно разъярился: — Да где они там все?! Каждого по полчаса надо ждать!

Кто-то кашлянул. Жек в недоумении уставился на Жанну, потом обернулся. Высокий мужчина из коридора второго этажа стоял на верхней ступеньке лестницы и поглаживал свою коротенькую и острую бородку.

— Борис Андреевич, — представился он и слегка поклонился. — Звали?

— Точно так. Меня зовут Петром Аркадьичем. Я — старший опер из… В общем, я полагаю, вы в курсе. А это Жанна Александровна, наша сотрудница. Очень нехорошая тут у вас история приключилась.

— Да, такое вот несчастье, — вздохнул Борис Андреевич, и Жеку показалось, что худые ноги бывшего мужа жены покойника дрогнули и слегка подогнулись.

Жек с невольной поспешностью указал на кресло.

— Садитесь. И я вас слушаю.

— Что же конкретно вас интересует?

— Прежде всего, ваши, не буду этого скрывать, отношения с покойным. Сложные, как я смею догадываться, отношения. Да и всё остальное можно послушать. Или вы способны с определённостью сказать, что это этот, как его, ну, который вместе с вами парился, сделал?

— Андрей Сергеич? Да нет же, что вы!

— Так это вы сделали? — с нехорошей улыбочкой (к этому автор её и стремился) Жек приблизился к собеседнику и стал напротив, раскачиваясь с носков на пятки. — Никифорыч отбил у вас жену, предварительно, вероятно, оброгатив вас по самую притолоку, и вы, надо полагать, затаили злобу. Вы же тот, который бывший?

— Да.

— Во-во! Однако вы сумели каким-то образом скрыть негатив, втёрлись в доверие и принялись вынашивать коварные планы по уничтожению счастливого соперника. Утопить в бассейне при помощи лассо, притараненного аж из самих Штатов! Оригинально. За всю мою многолетнюю практику такое впервые встречаю. А ведь я… Впрочем, это не имеет значения. Так вот… О чём же я? — Жек, упустив ход мыслей, принялся морщить лоб и хмурить брови.

— Вы спрашивали меня о моих отношениях с уважаемым мною всемерно Владимиром Никифорычем, — напомнил Борис Андреевич. — Так вот позвольте мне вас уверить, что никакой злобы я на Владимира Никифорыча таить и не думал. Скажу более, я его даже любил по-своему.

— Да ну?

— Да, представьте себе. А с Маргаритой Степановной мы задолго до того были уж на грани развода. И с чего же мне злобу таить, ежели меня и женщины уже давненько практически не интересуют. По биологическим, так сказать, мотивам. Инна вот, например, изволит вертеть задом…

— Перед вами? Она ведь невеста…

— И что, что невеста и любовница? — перебил Борис Андреевич и в нетерпении чуть подпрыгнул в кресле. — Она, вот, сколько ни верти задом, мне это совершенно безразлично. Вот и ваша спутница — очень милая девушка, однако могу констатировать, прошу меня простить, — Борис Андреевич слегка поклонился Жанне, — что испытываю лишь эстетическое наслаждение. Скажу более, какой-нибудь рисунок из книжки анекдотов — вы, наверное, знаете, как там женщин изображают, — способен меня тронуть значительно глубже, нежели натуральная женщина из плоти и крови.

Неожиданная атака кроткого с виду собеседника слегка деморализовала Жека. Жанна, почувствовав это, пришла ему на помощь.

— А скажите-ка, Борис Андреич, чьей любовницей является Инна? — спросила она.

Борис Андреевич потупился и поджал губы.

— Извините, но я полагаю, что я не вправе…

— В доме произошло убийство! — суровым голосом напомнил Жек и вынул из кармана трубку.

— Инночка очень давно работает у Владимира Никифорыча… — словно нехотя проговорил Борис Андреевич. — И, в общем, между ними были некоторые отношения. Владимир Никифорыч ведь большой жизнелюб был. Ему всё очень легко давалось. А женщины тянутся к таким.

— А сыну его известно об этом? — вновь вмешалась в разговор Жанна.

— С определённостью утверждать не берусь, однако не исключаю. Доброжелатели, знаете ли, не знают пощады.

— Да, пожалуй, — согласился Жек и подумал, что таким доброжелателем вполне мог оказаться и визави. — А по какой причине вы исключаете из числа возможных убийц Андрея, как, бишь, его, Сергеича?

— Но это его старый друг, компаньон до некоторой степени. Они ведь некогда, на заре, как говорится, перестройки, вместе «бомбили».

— Кого бомбили?

— Нашего российского потребителя водки. По ночам с машины водкой торговали, — пояснил Борис Андреевич. — Они оба как раз из этой среды. Потом рэкет, а уж после строительный, до некоторой степени уже легальный, бизнес. Андрей Сергеич, правда, поотстал, в помощнички переместился.

— Так-так, поотстал, говорите? — зацепился за слово Жек. Одновременно он ухватил со стола и бокал с коньяком и отхлебнул приличный глоток. — А ну скажите-ка со всей откровенностью, не отлучался ли он из сауны накануне обнаружения Инной задушенного Владимира Никифорыча?

— Да мы оба отлучались. В сауне ведь долго не просидишь, как вы знаете.

— Хронологическую последовательность всех перемещений, пожалуйста! — потребовал «старший опер».

Борис Андреевич выставил перед собою руки и принялся загибать пальцы. В результате получилось следующее. Около двенадцати Владимир Никифорович покинул парную и отправился в бассейн. Вскоре вышли и Борис Андреевич с Андреем Сергеевичем. Окунулись, затем Андрей Сергеевич оседлал большой «кетлеровский» тренажёр, а Борис Андреевич прилёг на диванчик. Пока Владимир Никифорович плескался в водичке, Андрей Сергеевич погромыхивал тренажёром, а Борис Андреевич подрёмывал. Потом все, за исключением Владимира Никифоровича, вернулись в парную. Сначала Андрей Сергеевич, тотчас же за ним — Борис Андреевич.

— А Никифорыч, когда вы уходили, ещё плескался? — спросил Жек.

— На что вы намекаете? Что это я его?.. Так уверяю вас, что я не причастен. А плескался ли, нет ли, я как-то внимания не обратил. Но в сауне только Андрей Сергеич был. Значит, Владимир Никифорыч в это время в бассейне находился.

— Но, очевидно, уже мёртвый! — Жек покивал головой и допил свой коньяк. — Итак, вынужден сделать вам, Борис Андреич, официальное предложение написать явку с повинной.

— Но я не совершал этого преступления! — воскликнул подозреваемый. — А может, последним человеком, видевшим Владимира Никифорыча живым, была Инна.

— Вы хотите сказать?..

— А почему бы и нет? Это очень сильная и коварная женщина. Она же много лет, как я слышал, восточными единоборствами занималась. В теннис играет один день в неделю, это как минимум.

— Вы Инну подозреваете? — прямо спросил Жек.

— Нет. Но я не стал бы её исключать.

— Хорошо, идите пока. Пусть ваш напарник, Андрей Сергеич, поднимется.

Проводив Бориса Андреевича взглядом, Жек повернулся к Жанне.

— Думаешь, он?

Жанна сонно посмотрела на «начальника» и вяло пожала плечами.

— Конечно, он. Но ты же, калоша с ручкой, не смог его уговорить на явку с повинной. Теперь придётся пахать дальше. — Жанна вздохнула и откинула голову на спинку кресла.

— Уж не спать ли ты собралась? Ты это брось. Провалишь дело.

— А ты не провалишь, — слабо огрызнулась Жанна. — Даже этого дохляка на явку не уговорил. А Инна и вовсе не дастся. А в угол загонишь, пожалеешь. Заплачешь и сам признаешься.

Количество подозреваемых удваивается

На лестнице послышались грузные шаги, и вскоре появился второй любитель играть в гляделки. Который коренастый и почти что лысый.

— Это что, мы с Андреичем самые главные обвиняемые? — с ходу ринулся он в атаку, усаживаясь на диван и разворачиваясь в сторону Жека. — А бильярдисты?

— Какие бильярдисты? — опешил Жек.

— Те самые. Которые на бильярде играли. Под коньячок, который вы тут сейчас попиваете.

Жек отодвинул от себя пустой бокал.

— Что вы этим хотите сказать?

— А то, что любой из них мог войти и сделать это грязное дело. Хоть Никита, который эту верёвку в дом притащил, хоть Кулебяка, который Вовке двадцать тонн задолжал и едва не десять лет рассчитаться не может.

— У Никиты тоже мотив имеется? — Жек сунул трубку в зубы и прищурился.

— Чего? — брезгливо скривился Андрей Сергеевич.

— У Никиты была причина желать смерти родного отца?

— А у кого её не было? Вовка был большой человек.

— Значит, и у вас была?

Андрей Сергеевич оценивающе окинул Жека взглядом.

— А мы нигде не встречались? — спросил, широкой ладонью потирая лоб.

— Не думаю. Так за что вы ненавидели своего друга Вовку?

— А я не сказал, что ненавидел. Мы ж друзья с ним едва не с детства. Но скотина, — Андрей Сергеевич широким жестом руки указал на дверь, ведущую в соседнее помещение, — Вовка был большая. Он же меня всю жизнь унижал, как только мог. А я его теперь оплакиваю. Вечером будут сутки уж, как оплакиваю. — И он потёр пальцами совершенно сухие глаза, а потом шмыгнул носом.

Жек озадаченно вздохнул. Он совершенно не понимал, в каком ключе вести беседу с сидящим около него человеком. И он прямо спросил:

— Так кто это сделал?

— А я знаю? — раскинул руки в стороны Андрей Сергеевич.

Жанна пошевелилась в своём кресле, приоткрыла сонные глаза и жалобно протянула:

— Же-е… Пётр Аркадьич, ну сделайте же что-нибудь, чтобы хоть этот сознался.

— Кто она такая? — помрачнел Андрей Сергеевич.

— Это наша молодая сотрудница, — ответил Жек.

— Вижу, что молодая, но подержанная, — безапелляционным тоном припечатал допрашиваемый. — Видел я её где-то.

— Вы, похоже, всех где-то когда-то видели или встречали, — заметил Жек.

— Пётр Аркадьич, он меня оскорбил при исполнении, — пожаловалась Жанна.

— Ничего страшного, Жанна Александровна. Такова специфика нашей работы.

Жанна надулась и, поднявшись, отправилась наливать себе мартини.

— Спала, спала, а потом выдала. Не хватало ещё, чтобы я сознался! — презрительно фыркнул Андрей Сергеевич.

— Она после суточного дежурства, — проговорил Жек в оправдание Жанны.

— Пьяная к тому же, — добавил подозреваемый.

— Ну-у-у, я бы не сказал, — пожал плечами Жек. Подумав же, обернулся к Жанне и произнёс: — Жанна Александровна, вы после суток, а потому прошу воздержаться от приёма спиртного.

Жанна в сердцах со стуком отставила от себя бутылку и вернулась в кресло.

— Строптивая подчинённая у вас. Внеслужебные отношения всегда к этому и ведут. Взять хоть ту же Инну преподобную. Хорошая девка была, так Вовка её испортил.

— И что же Никита? Не ревновал к отцу?

— Не без этого, думаю. Но — любовь. Да, сука-любовь. Можно только руками развести. — И Андрей Сергеевич раскинул руки в стороны и скорчил многозначительную рожу.

— И вы полагаете, Никита мог поднять руку на отца?

— Я говорил только, что он имел такую возможность. Вот бильярдный стол, а вот — бассейн. Да и кто-то заглядывал, когда я мучил тренажёрище. А когда мы с Андреичем убрались в парилку, мог зайти да и провернуть подлое это дельце. Это ж минутное дело.

— А Никита умел лассо кидать?

— Кто не умел! Мы тут чуть не соревнования проводили. И чего там кидать, когда Вовка вдоль бортиков плавал. Да и всей-то ширины в бассейне том три метра от силы.

— А что за соревнования, вы говорите?

— Да соревнования — это, конечно, громко сказано. Кто-то купается, а кто-то верёвку эту накидывает. Веселье, опять же.

— Может, случайно? — высказал предположение Жек.

— Да ну! От души затянули. Так тянули — видели ж, поди, — что лицо всё ободрали. Всё было однозначно, по-взрослому сделано дельце.

Поговорили ещё немного и расстались. О результатах определённого мнения у Жека не сформировалось. А Жанна и вообще раскисла.

Тёпленькими брать, в логовах

Жанна упала духом и начала ныть:

— Долго мы ещё волынку эту тянуть будем? Спать хочется. Мне уже и деньги эти обещанные как-то не очень нужны стали. Пускай сами разбираются. Поехали ко мне? А?

— Не отпустят нас, — вздохнул Жек. — Сказала же Маргарита.

— А если записку написать да в окно кинуть? Сюда и заявятся.

— И отвезут меня на нары. И тебя тоже.

— А меня за что? Ты же меня впутал. Невинная жертва твоего аферизма я. Или давай всех соберём и разборки устроим.

— Всех собирать полагается в самом конце, когда преступник уже вычислен и практически деться ему некуда, — пояснил Жек и с тоской во взоре уставился в потолок.

— Дурацкие у тебя методы расследования. Будь ты ментом настоящим, а не подставным, то выбрал бы самого подозрительного да и доказал бы его вину. В газетах же пишут, как по одному делу менты сначала одного, бывало, засудят, потом второго, а то и третьего ещё затем.

— У них ресурс, государственный и административный. К их услугам камеры, ИВС и следственные изоляторы. Не забывай об этом. А у меня ля-ля-ля, и всё. И потом, кто из них самый подозрительный, по твоему мнению?

Жанна потянулась за очередной сигаретой.

— Курю, чтобы не спать, а выкурю — новая волна сонливости накатывает. Кто самый подозрительный, спрашиваешь? А все. Я же говорю, что тут надо выбирать и…

— По жребию? — рассмеялся Жек.

— А хоть бы и так! — раздражённо буркнула Жанна.

— Выбирай, — разрешил Жек.

— Выбираю последнего козла, который на меня наехал. Он меня потаскушкой обозвал. А разве я похожа? Скажи, похожа?

— Ты, конечно, я с полной ответственностью это заявляю, не похожа совершенно, — Жек решил проявить себя дипломатом, — но любую другую одень в такую юбчонку и топик, что на тебе, да ещё так агрессивно раскрась, то не исключено, что у какого-нибудь ханжи постсексуального периода жизни появятся подобные ощущения.

В заключение Жек мило улыбнулся. Жанна некоторое время смотрела на Жека, осмысливая, видимо, сказанное им, затем кивнула.

— Вот и я такого же мнения. А этот толстый выродок меня оскорбил. Да ведь он больше всех других и внешне похож на убийцу. А раньше они вместе с нынешним покойничком и вообще бандитами были. А бандит всегда бандит. Бандит на пенсию не уходит. Так что давай под этого копать. Даже и не сомневайся.

— Ладно, давай под этого, — нехотя согласился Жек. — И с чего начнём?

— Допросим остальных, потом соберём до кучи все доказательства против него и прижмём.

Жек тяжко вздохнул. Если бы не этот негасимый огонёк азарта где-то в области правого подреберья, который уже не однажды подводил его, Жек, вероятно, предпринял бы попытку выйти из игры. Да, почесал бы репу и что-нибудь придумал. А так… Он взял чашку с давно остывшим кофе и залпом осушил её.

На этаж поднялись Инна и какая-то невысокого роста кругленькая женщина лет пятидесяти с картонными коробками в руках.

— Хотим льдом тело обложить, — пояснила Инна Жеку.

— Послушай, — испуганно прошептала Жанна, — да их в этом крысятнике немереное количество! Эта вот ещё тётка. Нет, всё, копаем только под бандита. И хватит яйца парить. Пошли отсюда!

— Куда?

— Будем брать их тёпленькими. В их логовах. Иди за мной! — И Жанна решительно направилась к лестнице.

Спустившись на этаж, она глянула сначала вправо, затем влево. Немного подумав, она свернула влево и осторожно пошла по коридору, в который выходило чуть менее десятка дверей. У третьей справа двери она остановилась и негромко постучала. Никто не отозвался. Жанна потянула ручку вниз и толкнула дверь.

— Здесь кто-то спит, — сообщила она.

— Ну так иди дальше, — проговорил Жек, переминаясь с ноги на ногу.

Но Жанна скрылась в комнате. Жек, приблизившись, заглянул в дверной проём. Жанна бочком сидела на кровати и кого-то немилосердно тормошила.

Жек вошёл в комнату и зашипел:

— Что ты делаешь, сумасшедшая?!

— Тёпленький, — довольным голосом проворковала Жанна. — Смотри и постигай науку уголовного сыска. Это момент истины называется. Ещё чуть-чуть, и с ним уже можно будет разговаривать. А ну подъ-ё-ё-ом! — почти басом прорычала она и обернулась к Жеку. — У меня брательник так иногда выпендривается. Ну-ну, подъём, хорош ночевать. Вставай, убивец! Ишь, грохнул человека и дрыхнет сном праведника.

— Кто? Кого? Что такое? Вы кто? — из-под одеяла высунулась взлохмаченная голова мужичка лет сорока пяти — пятидесяти. — Что вам надо?

— Милиция! Рассказывай, как дело было. Щас «ласточку» сделаю и двое суток буду в воронке катать. За что Никифорыча удушил?

— Но вы же пьяны! — пробовал защищаться взлохмаченный мужик.

— Тем хуже для тебя. Когда я выпью, порог чужой боли отдаляется. Ты умрёшь в застенках кагэбэ! Как дело было?

— Я не убивал! Володя мой друг и благодетель!

— Не ты? — усмехнулась Жанна. — А кто же?

— Я не знаю! Мы никто не знаем! Мы всю ночь думали и гадали!

— Ты не знаешь, зато я знаю! Чем в свободное от убийств время занимаешься, голуба?

— Я — потомственный народный целитель, экстрасенс, чародей белой и чёрной, точнее, только белой магии, проповедник ЗОЖ — здорового образа жизни. Я учу людей жить долго и не умирать никогда, — тараторил целитель. — Смерти нет, человек может жить вечно. Сто шестьдесят лет — далеко не предел. Для этого необходимо…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.