Пепел перемен. Книга 1. Пыль и сталь
Илья Карпов
Пепел перемен. Книга 1. Пыль и сталь
© Карпов И. В., 2026
© Олин Макс, иллюстрация на переплете, 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
* * *
Коль жизнь тосклива и скучна, и дом родной не мил,
И сердце рвётся из груди, и больше нету сил,
Хватай топор, кольчугу, меч, забудь родной порог:
Ведь нет пути домой тому, кто продал свой клинок.
На поле брани будешь смел, безжалостен к врагам,
Богатство, слава и почёт падут к твоим ногам.
Что с боя взято, то твоё – ты заслужил сполна.
А раны перевяжет пусть обозная жена.
Дороги пыль и сталь меча отныне жизнь твоя.
Ведёт наёмника судьба в далекие края.
Ты сотни песен у костра споёшь за много лет,
Но песни всё же нет милей, чем сладкий звон монет.
Друзья лежат в сырой земле, тебе же повезло:
Твой кубок полон до краёв, в кармане серебро.
За боем пир, за пиром бой, так пролетят года.
Так выпьем же скорей за то, чтоб было так всегда!
Но вот настанет чёрный день, удача подведёт.
Копьё в живот, стрела в груди – и кровь наполнит рот.
И лишь тогда узнаешь ты: оскал судьбы жесток.
И нет пути домой тому, кто продал свой клинок.
Пролог
И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…
– Мне теперь это всю дорогу слушать, Джейк? – Небритый наемник с обветренным лицом хлестнул лошадь поводьями и вырвался вперед.
– Надо же, старому Бену не по нраву песня! – усмехнулся молодой всадник, догоняя его. – Сам же ее менестрелям заказывал.
– И уже который день об этом жалею.
– Да брось! Ты ж тогда на всю таверну горланил: «Давай про нашего брата! Про наемного меча!»
– Тогда во мне было пять пинт пива, а сейчас…
Беннон, которого молодой Джейк звал просто Беном, прервался на полуслове. Густой лес слева от тракта зашумел под порывом ветра. Слух опытного наемника уловил подозрительный треск, одновременно он заметил какое-то движение, и рука сама потянулась к мечу.
К счастью, опасность оказалась ложной. Из зарослей ежевики выпорхнула черная птица и тут же скрылась среди деревьев.
– У-у-у, ворон! Вестник беды! – прогудел Джейк и расхохотался.
– Это дрозд, – буркнул Бен. – А тебе стоило бы смотреть в оба. Нас не просто так наняли.
Замолчав, он обернулся. Позади катилась запряженная ослом повозка, на которой дремал сидя грузный старик-гном с огромной рыжей бородищей. Поводья едва держались у него в руках, но ослик послушно шагал за всадниками.
– Только не говори, что боишься волков, – широко ухмыльнулся Джейк, обнажив зубы, но на лице Бена не было и намека на улыбку.
– Давно ты в найме? – спросил он.
– Ага, целый год уже.
– Часто ездил Золотым трактом?
– Не, второй раз только. Первый раз по осени было. Все прошло тихо, хотя тоже стращали. Такие же старики, как ты…
– Придержи-ка язык, сопляк, – отрезал Бен. – Ты не видел того, что видел я. Чуешь? – Он шумно втянул носом воздух. – Чем пахнет?
– Конским потом, прелой листвой, цветами немного… И одним ворчливым наемником.
– Пахнет весной. А весной все пробуждается, и я не про травы и зверей. Вон, видишь лес? Стоит зайти глубже, чем следует, непременно наткнешься на эльфов…
– А, про этих я слышал, – отмахнулся Джейк. – Говорят, будто бы мы с ними даже родня.
– Чего? – От изумления на лбу Бена пролегли глубокие морщины.
– Ну, мы как-то одного книгочея на тракте охраняли. Вот он на привале и болтал, мол, по крови мы с эльфами не так уж и далеки. Навроде кобыл и ослов… А полуэльфы, стало быть, вроде мулов. Потому и бесплодны.
– К черту этих книгочеев! От книжной пыли мозги гниют… Если б он хоть раз столкнулся с остроухими, не теми городскими задохликами, а настоящими хозяевами леса…
– «Хозяевами леса»? – Джейк коротко хохотнул. – Слышали б тебя местные лорды!
– Э, нет, мальчишка, – Бен опасливо огляделся и сплюнул, – это тебе не спокойный Золотой берег. Знаешь, как далеко тянется власть здешних лордов? На полет стрелы от стен замка. Все! Дальше ты сам по себе. Чуть забрел не туда – и вот уже молишь остроухих о пощаде. А у этих с дикими зверями больше общего, чем с нами… Так что брешет как дышит твой книгочей.
– Во как… – смущенно пробормотал Джейк. – Говоришь так, будто сам с ними встречался.
Бен ничего не ответил. Только нахмурился и тяжело вздохнул.
– Значит, таки встречался, – выдохнул его спутник. – А правда, что болтают? Будто они, ну, эльфы то есть, людям уши режут…
– Болтают? – кисло усмехнулся Бен и сгреб пятерней пряди у виска: на месте уха у него красовался неровный обрубок.
– Ох, чтоб меня…
– Красота, скажи? Это мне еще повезло.
– А как… Ну… Чего случилось-то?
Бен медлил рассказывать, но вскоре сдался под пытливым взглядом товарища.
– Вот о чем «болтают», то и случилось. Нас с ребятами тогда наняли охотники. Те, что пушнину добывают. Ох, как они радовались богатой добыче… Слишком заразительно, лес такого не прощает. Мы и сами не заметили, как забрели слишком глубоко… А потом… Все случилось уж очень быстро.
– Эльфы? – осторожно спросил Джейк.
– Нет, бабы голые! Я о чем толкую? Ясное дело, остроухие изо всех щелей полезли. Я получил по башке, а когда очнулся, вокруг были одни мертвецы. Остроухие только меня в живых и оставили. Надо полагать, в назидание. И ведь сработало: я с тех пор сам в эту чащу ни ногой и других отговариваю. Хворост на опушке собрать – и то с опаской.
– Вот оно как… – Джейк покосился на непроглядную темноту леса, и по телу его пробежала дрожь. Дорога нырнула в распадок, и теперь деревья надвинулись с обеих сторон, стало прохладно. Ни птичьих трелей, ни копошения мелких зверьков, лишь гнетущая угрюмая тишина.
– Да не трясись ты. Вижу, напугал россказнями, – по-отечески усмехнулся Бен. – Тракт далеко в лес не заводит, здесь эльфов не бывает.
– А если разбойники?
– А разбойники – они кто? Да те же голодранцы из ближайшей деревни. Кто с вилами, кто с косой или даже с топором – но ни один не хочет кишки на клинок намотать. – Бен похлопал по ножнам, привязанным к седлу. – Не, с наемными мечами бодаться – дураков нет. А если кто из торгашей пожалел денег на охрану – тут уж сам виноват. Эх, помнится, прежде, сразу после войны, щедро отваливали. Хорошие были годы, жирные…
Он вдруг охнул, нахмурился и прижал руку к животу.
– Зараза… Видать, вчера не показалось. Трактирщик, сволочь, тухлятину подсунул… Как бы портки менять не пришлось. И лопуха, как назло, нигде не видать…
Сзади донесся кашель и протяжный зевок.
– О, неужто этот проснулся? – недовольно фыркнул Бен. – И на кой ляд торгаш его вообще нанял? Всю дорогу дрыхнет. Нет бы за поводья посадил, хоть какая-то польза…
Джейк понимающе хмыкнул. В повозке позади гнома лежало несколько увесистых мешков, а самый маленький из них служил подушкой человеку, закутанному в дорожный плащ. Одна его рука покоилась на рукояти меча, другая прикрывала лицо от полуденного солнца, так что нельзя было сказать наверняка, спит он или нет. Этот человек тоже был наемником, только пешим. Поэтому всю дорогу ехал в повозке, изредка перекидываясь парой фраз с гномом. В трактирах же он сразу отправлялся наверх.
Для Бена последнее было особенно подозрительным. Ведь каждому известно: если человек не пьет – доверять ему нельзя.
– И не говори, – согласился с товарищем Джейк. – Он вообще странный какой-то. Неразговорчивый, угрюмый.
– Ага, волк-одиночка, – насмешливо проговорил Бен, почесав подбородок. – И имя еще такое, черт, все никак запомнить не могу. Таннер, Тернер… Говорят, у всех северян такие.
– Это каких северян? Тех, что на краю королевства? Где Стентоны правят?
– Не, еще дальше на север.
– Разве дальше кто-то живет? – по-детски изумился Джейк.
– Угу, – кивнул Бен. – Да только разве это жизнь? С одной стороны море, с другой – лес с эльфами. А под боком дикари, которые жрут китов и молятся истуканам. Или наоборот… Дикие края. И сам он, стало быть, диковат, раз там вырос. Наверное, оттого нас и сторонится.
– Его б тогда на цепь, – Джейк поежился, – пока никого не покусал… Чего он в Гирланде-то забыл? И зачем с нами увязался?
– Говорят, по зиме бордель охранял. Тот самый, где колдуна убили.
– А, про это слыхал. Там еще девчонок цветочными именами зовут, Роза, там, Азалия… Колдуна вроде как задушили?
– Ага. И его, и девицу, что с ним в ту ночь была. А охранял бордель как раз наш приятель. – Бен сплюнул через плечо, а Джейк обернулся и посмотрел на повозку. Северянин все так же безмятежно лежал на мешках.
– Погоди. Так это что же, выходит…
– Поди знай. Но я б тоже на него подумал. А если он и ни при чем, то чего стоит сторож, если… Ох, дьявол и девятая бездна!
Лицо Бена исказила гримаса боли. Он выпустил поводья и схватился за живот.
– Нет, больше не могу! – сквозь зубы проскрипел он. – Толкни бородатого, пусть телегу тормозит!
Джейк, не удержавшись, хохотнул и развернул лошадь. От ее ржания гном встрепенулся и огляделся по сторонам.
– Разве уже приехали? – рассеянно спросил он.
– Не, папаша. У Бена живот прихватило. Устроим привал.
Старший наемник поспешил спрыгнуть на землю, но нога предательски зацепилась за стремя. Бен едва не рухнул, но удержался и тут же помчался в кусты, злобно бормоча:
– Ну трактирщик! Ну сволочь! Ткнуть бы его мордой прямо в помойные харчи!..
– Это еще ты говоришь или уже твоя задница? Не разобрать! – Джейк спешился, едва сдерживая смех.
Скрип колес затих – гном остановил повозку на обочине тракта.
«Наверняка тот бездельник так и дрыхнет на мешках…» – подумал Бен. Он сидел на корточках, опершись спиной на дерево, в окружении ежевичных кустов. Достаточно густых, чтобы укрыть от чужих глаз, но все же неспособных уберечь от вездесущего спутника.
– Эй, Бен! Ты там как, живой? – донесся насмешливый голос Джейка, но Бен промолчал. – Да не дуйся ты, я ж не со зла!
– Ну тебя к черту! – сдавленно отозвался старший наемник. – И без тебя погано…
– Ну как знаешь, – бросил Джейк с притворной обидой и зашагал прочь. – Смотри, чтобы гоблин за задницу не цапнул!..
– Дурень… – буркнул Бен.
Солнце заволокло серыми тучами. Задул ветер, еще по-зимнему холодный. Зашумели кроны, всколыхнулся ковер прошлогодней листвы, заглушив доносившуюся от повозки болтовню. Где-то отрывисто каркнул ворон.
Бен поежился и огляделся. Ежевичные кусты шумно трясли колючками, а над головой угрожающе качались ветви. Толстые, раскидистые, будто лапы огромного чудовища. Вдруг что-то тронуло наемника за плечо. Тот резко обернулся… и увидел лишь скрюченную ветку.
– Тьфу! – выдохнул наемник. – Молодого стращаю, а сам-то! Нету тут никаких гоблинов, а если б и были, ни за что бы не посмели…
Неподалеку послышался шелест. Позади тихо хрустнула ветка.
– Джейк? Если сейчас же не уберешься, клянусь всеми богами…
Бен обернулся через плечо и похолодел: из-за дерева на него смотрела пара крохотных черных глаз. Их обладатель был почти незаметен среди листвы – уродливая морда цвета пожухлого мха, уши вроде свиных, огромный нос, оскаленные в злобной ухмылке острые зубы. Гоблин.
Наемник по привычке потянулся к поясу, но меч остался привязанным к седлу, и сердце тревожно екнуло.
«Помяни дьявола…» – пронеслось в его голове, прежде чем тварь со звериным рыком бросилась на него, повалив на землю.
Кривой клинок гоблина с лязганьем оцарапал кольчугу, а челюсти едва не впились в шею. Бен судорожно нащупал нож за голенищем. Короткий взмах – и траву обагрила гоблинская кровь. Наемник сбросил с себя раненую тварь и ринулся прочь из кустов, на бегу натягивая портки.
«К остальным! К седлу! За мечом! Где один гоблин, там и…»
Но стоило Бену выбраться из кустов, как мысль резко оборвалась.
Повозку окружили гоблины. Рычали, вопили, грозили ножами и дубинами. Гном и северянин спина к спине стояли на мешках, хоть как-то пытаясь отбиться. Вот один гоблин ухватился за край телеги, но тут же получил гномьим посохом по морде. Другой попытался прыгнуть, но напоролся на меч северянина. К оглушительно ревущему ослу они подойти и вовсе не решались.
Одна из лошадей уже была мертва, а взобравшийся на нее сверху горбатый гоблин торопливо орудовал ножом. Рядом валялись заляпанные кровью ножны Бена. Другую лошадь, тоже израненную и припавшую на колено, тщетно старался защитить Джейк, бившийся сразу с несколькими противниками. Срубив голову одному из них, он заметил товарища и завопил:
– Бен! Сюда!
Тут же множество злобных глаз устремилось на бывалого наемника.
– Дурень… – успел процедить Бен, в отчаянии выставив перед собой нож. В следующий миг его облепила галдящая орава.
На сей раз не спасли ни нож, ни кольчуга, ни даже многолетний боевой опыт. Гоблины неистово кололи и резали, разделывая наемника заживо, будто мясники. Последний крик Бена захлебнулся в булькающем клокотании: одна из тварей все-таки добралась до горла, а другая впилась зубами в лицо.
Это жуткое зрелище отвлекло Джейка всего на мгновение. На одну-единственную секунду он опустил меч, и эта роковая ошибка стоила ему жизни. Цепкие когти впились в спину, перед лицом мелькнуло кривое лезвие. Вспышка нестерпимой боли – и мир погрузился в темноту.
Какое-то время ослепленный Джейк еще махал мечом наобум, но вскоре все было кончено. Он споткнулся, упал и больше не поднялся, осыпаемый градом ударов.
Покончив с Джейком, гоблины ринулись было на подмогу своим собратьям, обступившим повозку. Вот только их осталось совсем немного – меч северянина не знал пощады.
Тогда один из коротышек несколько раз взвизгнул. Оставшиеся гоблины отступили и как по команде бросились в заросли. Осел замолк, видимо выбившись из сил, и наступила резкая тишина.
– Они… они ушли? – неуверенно спросил гном, сжимая перед собой посох.
– Похоже на то, – нахмурившись, ответил наемник-северянин после недолгой паузы. – Но тут все возможно. Их вообще обычно так много не быва…
В этот момент мимо пронеслось грязно-зеленое пятно. Гном тут же оказался на земле, сверху на нем восседал рычащий гоблин, яростно клацая зубами. Он уже склонился над обездвиженной добычей, готовясь вцепиться в теплую плоть, но тут его злобные глаза остекленели, и гоблин обмяк, пронзенный мечом.
Наемник отбросил скрюченный труп в сторону и помог нанимателю подняться.
– Песья вошь… – выдохнул он. – Вот теперь, кажется, действительно все.
– А-а… А что с теми двумя?
Северянин бросил короткий взгляд на окровавленные останки Бена с Джейком, хотя ему и так все было ясно.
– Мертвы. Если б эти дурни так не шумели и не ржали всю дорогу, не привлекли бы внимания гоблинов. А если бы сразу кинулись к нам – глядишь, остались бы живы. Вместе отбиваться легче.
– Что же… что же теперь делать? – спросил гном, оглядывая поле недавней резни. Привлеченные запахом, с округи начали слетаться вороны.
– Ну, для начала я бы на вашем месте вернул свои деньги. Мертвым они без надобности. А если брезгуете, могу заняться этим сам.
– А потом?
– А потом предлагаю добраться до ближайшего трактира и как следует там надраться. Выпьем за то, что остались живы. И за упокой душ этих болванов.
– Годится, – печально согласился гном и вздохнул, провожая взглядом нахальную черную птицу, опустившуюся на развороченное лошадиное брюхо. – О боги… Если б не ты, мне б точно… Напомни, как тебя звать? Никак не даются мне ваши северные имена.
– Таринор, – ответил наемник. – А северянин я не больше, чем те двое. Просто «северянин» звучит солиднее, чем «без роду и племени».
Гном хмыкнул, а Таринор направился к телам своих невезучих спутников, тихо напевая под нос:
– И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…
Часть первая. Наемник
Глава 1
Прости меня, Мерайя.
Худой человек в черном бархате сидит на краю широкой кровати, снова и снова повторяя эти слова. Его дрожащие руки сжимают белый платок, а на черных с проседью волосах покоится золотая корона в виде орла, раскинувшего крылья.
– Прости меня, Мерайя.
В мутном взгляде человека нет больше ни воли, ни гордости. Одно смирение. Он опускается на колени, опрокидывая стоящую рядом бутылку вина, и делает последний в своей жизни вдох.
– Прости меня… Мерайя…
Корона со звоном падает на мраморный пол.
* * *Чертов сон. Достаточно редкий, чтобы не превратиться в навязчивый кошмар, но слишком частый, чтобы забыть о нем навсегда. Будто высшие силы раз за разом напоминают о том, что случилось семь лет назад. Видимо, есть в словах проповедников доля правды: боги действительно ненавидят наемников.
Таринор проснулся в тесной комнатушке и поежился от холода. Сначала заныло тело, напомнив о вчерашней бойне, а после заболела голова, не дав забыть о том, что было после.
Кажется, к вечеру начался ливень, а они с гномом как раз добрались до замка Висельное Древо, близ которого раскинулась деревушка. Там и обнаружился трактир с намалеванным белой краской дубом на вывеске. Потребовали выпивку, потом еще и еще… Должно быть, он сейчас на втором этаже. Удивительно, что после такой буйной попойки ему хватило сил раздеться и лечь в кровать, вместо того чтобы просто рухнуть на пол: пить с гномами – дело непростое.
Таринор пригладил растрепавшиеся темно-русые волосы, уже успевшие отрасти до плеч. Почесал щеку, покрытую густой щетиной, которая вскоре грозила превратиться в бороду. Ему вспомнились слова одной проститутки из Гирланда.
– Пусть все зовут тебя северянином, – говорила она, – но меня не проведешь. У тебя широкие скулы, ты высок и плечист, но карие глаза – они все портят.
– Чем же плохи карие глаза? – спросил тогда Таринор.
– У северян таких не бывает. Я была с одним из них. Он говорил, что там, откуда он родом, за лесом и морем, мужи отважны, а женщины верны. Там, в вольном краю, живет стойкий народ, а их глаза голубые и холодные, как зимнее небо.
Таринор подумал, что неплохо бы когда-нибудь там оказаться. В краю, куда не дотягиваются длинные руки местных королей и лордов. Сейчас эта мысль посетила его снова, и тонкие губы невольно изогнулись в усмешке.
На спинке кровати, в ногах, висела старая стеганая куртка. Когда-то она служила поддоспешником и, кажется, была черной, но за годы сделалась темно-серой. Не раз латанная, с пришитыми тканевыми завязками на груди и поясе вместо прежних кожаных ремней, эта стеганка и по сей день служила Таринору надежной защитой как от холода, так и от случайного удара.
Он надел куртку, перехватил поясом, набросил на плечо свернутый плащ. Натянул почти высохшие за ночь сапоги, сбив с них засохшие комья грязи. Крепко привязал к дорожной сумке потрепанные деревянные ножны с недавно купленным мечом и закинул ее за спину. Вот теперь можно и в путь.
Старая лестница неожиданно и громко заскрипела, стоило Таринору шагнуть на первую ступеньку, и отзывалась противным скрипом все время, пока он спускался. Вчера наемник был слишком пьян, чтобы это заметить. Внизу оказалось теплее, чем на втором этаже, и воспоминания о вчерашнем стали куда четче и яснее.
В огороженном камнями очаге посреди зала потрескивали догорающие угли. Рядом сидела на корточках фигуристая девушка в сером фартуке, которая осторожно выгребала золу маленьким совком и ссыпала ее в холщовый мешочек.
Столы пустовали, кроме одного, неподалеку от очага. Там, положив голову на пышную рыжую бородищу, мирно храпел упитанный старик-гном. Агдаз Кригг, торговец редкостями и безделицами, – так он представился в Гирланде, когда нанимал Таринора, а после и тех двоих. Наверняка гном совсем иначе представлял себе это путешествие.
Закончив с очагом, девушка со вздохом оттерла засохшее пятно разлитой выпивки со стола гнома и скрылась за неприметной дверцей возле стойки, где сосредоточенно протирал кружки немолодой трактирщик.
– А вот и второй ночной господин! – От широкой улыбки его черные усы стали еще пышнее. – Вы вчера так внезапно появились, что я уж было подумал, будто случилось чего. Ну, разбойники обобрали или еще что похуже. Хотел предложить горячей похлебки, но вы решили с выпивки начать.
– Да, денек выдался непростой… – прохрипел Таринор, удивившись, насколько глухо звучал его голос. – Еще и этот дождь… Надеюсь, мы лишних хлопот не доставили?
– Что, совсем ничего не помните?.. Да все в порядке! Сначала пили допоздна, а потом ваш бородатый приятель уснул прямо на столе, а вы, ни словом не обмолвившись, бросили монету на стойку – да по лестнице наверх. Не впервой бывать в наших краях, раз уж о ценах наслышаны?
– Всюду, от Гирланда до Перекрестка, ночлег стоит один серебряный марен, не больше, – ответил Таринор, садясь на трехногий табурет у стойки. – На Золотом тракте цены одинаковы. Да и трактиры тоже.
– А, стало быть, вы из местных. – Хозяин заведения отвернулся, ставя кружку на полку, а в голосе его послышались нотки обиды.
– Не угадал, трактирщик. Я нигде не местный, наемник, странствую. А что до здешних трактиров, да, они хоть и одинаковы, но, надо сказать, одинаково неплохи. Вчера, например, это место нас просто спасло: спать на земле в такой ливень – врагу не пожелаешь.
– Уж смотря какой враг, – хитро улыбнулся трактирщик. – Быть может, выпить чего желаете? Или лучше горячей похлебки? Со вчера осталась, вы только скажите.
Таринор, недолго думая, согласился. Похлебка – лучшее, что можно съесть в такое утро.
– Рита! – громко позвал трактирщик, и из-за дверцы за стойкой выглянула уже виденная Таринором девушка. – Дочка, подогрей-ка похлебки доброму господину, да поживее.
– Никакой я не «добрый господин», – усмехнулся наемник.
– Разве может радушный хозяин гостя не уважить? – удивился трактирщик. – У меня что ни гость, то добрый господин.
– Уважить может, если скажет, что у него в погребке имеется бочонок «Черного леса». Уж очень мне это вино полюбилось за зиму в Гирланде. Конечно, тут до Золотого берега далековато, но вдруг…
– Обижаете! Найдется у меня «Лес». Сейчас принесу кувшинчик.
– Лучше половину, утро все-таки.
Трактирщик едва не столкнулся с дочерью, что тащила котелок, и скрылся за дверцей. Девушка направилась к очагу, а наемник услышал неспешно приближающиеся шаги. Агдаз Кригг грузно уселся на табуретку возле Таринора.
– Уф! – Торговец провел по лицу широкой пухлой ладонью. – Топят здесь, конечно, сверх всякой меры. Вернется трактирщик, скажу ему, что зима уж кончилась, нечего превращать трактир в жаровню! Пока спал, аж весь взмок, хоть исподнее выжимай!
– И вам доброе утро, – улыбнулся наемник. – Хозяева похлебку греют. Думаю, придется как раз кстати.
– Слава богам… А мне вот, представляешь, те двое снились. Бен и, как его, Джейк. Надо было их хоть похоронить…
– И драться за останки с волками? Или гоблинами, если б те надумали вернуться…
– Эх, не свезло бедолагам!
– Это точно. Вдвоем мы бы наверняка добрались без происшествий, – проговорил Таринор и добавил, заметив непонимающий взгляд гнома: – Помните, господин Кригг, как я советовал вам не нанимать всадников? Еще пытался объяснить почему, но вы только отмахнулись.
– Помню, – с горечью ответил гном. – Напомни-ка, почему?
– Все просто, – вздохнул наемник. – Гоблины тупые, к тому же плохо видят при свете дня. Для них телега с ослом выглядит как одно большое непонятное чудище, которое при этом еще и страшно ревет. А вот конь для них – животное мясное, лакомое. Вчера, прежде чем сбежать, они успели отрезать от лошади увесистый кусок.
Услышав это, гном позеленел и сглотнул ком в горле.
– Короче говоря, вам следовало или нанять сразу полдюжины всадников, или не нанимать их вовсе, – заключил Таринор.
– Полдюжины, – проворчал Агдаз Кригг, – ну-ну… Вопреки расхожему мнению, гномы золотом не гадят.
– Зато теперь у вас есть повод сожалеть об этом. О, вот и похлебка!
Дочь трактирщика поставила перед Таринором миску, до краев наполненную густым варевом, а рядом положила ломоть хлеба. Лицо обдало ароматным паром.
– Будь добра, милая, еще одну такую же, – мягко попросил гном. – Пожалуй, я пока здесь задержусь.
– Здесь? – переспросил наемник. – То есть в Тимбермарке? Или на Золотом тракте?
– В этом трактире. Мне нужно время, чтоб все это переварить, – сказал гном и добавил с усмешкой: – И я не про выпитое вчера.
– Понимаю. А потом в Майвгард, как и хотели?
– О нет, хватит с меня лесных трактов! Отправлюсь на юг, в Атерун. Большой город, красивый, там всегда найдутся ценители редкостей и безделушек. Если желаешь, отправляйся со мной. Оплатой не обижу.