Что до этой девочки, она угнетенной не выглядела, скорее наоборот.
– Уже. Я пробудила сущность сама, пока работала под прикрытием в Бьорне. Филипп здесь не при чем.
– Что ты знаешь о Филиппе? – насторожился мужчина.
– Он убил мою подругу, – ни грамма не соврала я. – Она была одной из наших. Возник конфликт, и он решил избавиться от нее, подло и безжалостно. Ее звали Маргарет…
– Хм, кажется, я что-то такое слышал. Соболезную.
Вербовщик нахмурился и почесал затылок.
– Чего ты хочешь, Николетта? Продать карту? Вступить в ряды повстанцев? Никак не могу понять твоих мотивов.
Я собралась с духом.
– Если честно, мне не нужны ваши деньги. Я просто хочу изменить мир.
Совенок на плече вербовщика вытянул голову и проникновенно посмотрел мне в глаза. От взгляда призрака стало зябко. Я поежилась, вцепилась в стул, но глаза не отвела.
– Ты не врешь, – задумчиво проговорил вербовщик и оценивающе посмотрел на меня.
– А вы, значит, слышите правду?
– Слышу. Таков дар моей сущности, видишь ли, у меня тоже дефект.
– Знаю, у вас очень милая сова.
Глаза вербовщика резко сузились на моей переносице.
– Как интересно… А дар твой сущности..?
– Проницательность, – кивнула и уверенно посмотрела на мужчину. – Я вижу вашу сову так же четко, как своего ворона.
Вербовщик хмыкнул и рассмеялся.
– Да-а-а… А я тут с ней распинаюсь! Скажи мне, ты видишь только сущности, ничего больше?
– Я.. пока не очень хорошо разобралась в магии ворона, – это было правдой, хоть и не отвечало на главный вопрос.
Серые глаза мужчины заблестели в предвкушении.
– Значит, не хочешь продавать карту?
– Нет, я хочу оставить ее себе и использовать во благо.
– В таком случае я просто не могу отпустить тебя! Ты представляешь ценность, даже без карты, а с ней и того дороже.
Повеяло чем-то нехорошим, но я отмахнулась от ощущений, как от навозной мухи.
Тем временем вербовщик закончил проверку и принял решение.
– Меня зовут Томас Мориш, через меня проходят все новобранцы. Николетта, ты не хотела бы вступить в наши ряды и бороться за лучший мир?
Да! Ура! Что там говорил Рик? Сразу не соглашаться?
Я потупила взгляд.
– Не уверена, что мне это нужно. Я видела, что творят повстанцы. Пожары, взрывы, убийства – это не моё.
Вербовщик задумчиво почесал козью бородку.
– Сообщество повстанцев неоднородно. Есть деятели, как я, а есть разрушители. И тот, и другой путь ведет к переменам, это наша общая цель. А средства каждый выбирает сам, исходя из своей совести.
– У Филиппа нет совести… – пробормотала под нос, но вербовщик услышал.
– Филиппа любят не все.
– Разве?
Вербовщик кивнул.
– О его личности я узнал чуть раньше общественности, просто потому, что сова услышала ложь. С тех пор я ему не доверяю.
Какой всё-таки удивительный дар для вербовщика – слышать ложь. Почти такой же удивительный, как мой, – видеть тайны.
– Филипп – лжец и убийца.
При мысли о нем внутри разгоралась ярость.
– Тут я склонен с тобой согласиться, лжецам веры нет. Я взаимодействую с ним, пока он полезен, но в крупные дела не посвящаю.
Повисла тишина.
Крупные дела? Значит ли это, что Филипп не главарь повстанцев, как мы считали?
Шум в ушах прекратился, разум вдруг обрел ясность. За столом переговоров сидели двое: вербовщик, один из тех, кто принимает решения, и воровка-самозванка, которая вообще ничего не решает. Казалось бы, что может быть общего у людей, чьи помыслы далеки друг от друга. Оказалось, не все так просто.
В этот момент мир не делился на черное и белое, на повстанцев и законников.
В этот момент двое осознали общую цель. Эта цель была искренней, честной, она шла из глубины души и объединяла совершенно разных людей.
Изменить мир.
– Через два дня в этом районе назначена операция, присоединяйся в качестве наблюдателя. Посмотришь, как работают лучшие из нас. Те, кто ценит человеческие жизни и хочет перемен для простых людей.
– Никаких убийств? – засомневалась я.
– Никаких.