Вверху, в хвойном кружеве, почти у самого неба, всё вдруг вспомнил бельчонок и поседел.
Все люди сначала хорошие и все дети сначала бессмертные.
И сначала глаза – ненаглядные.
Сначала всё – ничего.
Шёл по лесу наощупь грибник, шевеля бровями над кровавыми чёрными дырами.
Шёл, наверное, видимо, может домой.
В тёплом мху на опушке плакал голубой нежный глаз.
zimna wojna
graniczymy
tylko raz -
rozporkami
graniczymy
tylko raz -
ranami warg
ranami warg
korkociagami
kregoslupоw
graniczymy
beznamietnie
relaks
orgazm
barter
zmeczenie
i znоw -
dwa ponure
mocarstwa
lezace obok
siebie
wydalaja
dyplomatоw
wysylaja
szpiegоw
graniczymy tylko raz
*
idzie snieg
idzie zimna
wojna
*
jest luty
Как было до Великого Лучезарного
Однажды в Омпетиании не взошло солнце.
Все были очень заняты своей жизнью и этого вовсе не заметили.
Работали станки, отрезая немного больше рабочих пальцев, чем обычно, щурились чуть пристальней часовщики, среди детей прятки перестали пользоваться популярностью. Омпетианские производители слюдяных пляжных очков разорились.
И теплоходы плыли, чаще погибая. И незаметно шрифт Брайля стал национальным алфавитом.
Смотреть телевизор и не смотреть телевизор стало одно и то же.
Но никто не заметил, что солнце не всходило.
И было так до тех пор, пока не уродился Великий Лучезарный .
Но с тех пор в Омпетиании мудрые люди говорят – "Ночь ночи мудренее".
Мальчик, укушенный ветром
О, зубы ветра, впившиеся в мою голову!