Шагая над бездной
Он горько улыбнулся, причём сделал это так, что мне стало стыдно за своё предложение.
— Не стоит, айна, — проговорил Кэл. – По счастливой случайности у меня выдалась свободная неделя. И теперь, благодаря вам, я даже знаю, как интересно проведу сегодняшний день. Буду сидеть на этой самой лавочке и смотреть на пруд.
Если он хотел этими словами меня успокоить, то у него не получилось. Совсем наоборот — теперь стало ещё более совестно.
— Конечно, я мог бы попросить вас составить мне компанию, но подозреваю, что получу отказ, — добавил он, обратив лицо к ясному голубому небу, где назойливая Селима продолжала двигаться к своему зениту. – Вы ведь явно не бездельница, а значит, как и все в этом городе, должны готовиться к празднику. Подозреваю, что направлялись вы на работу.
— Вы правы, — кивнула, разглядывая его безупречный профиль. Таким мог бы похвастаться и аристократ в десятом поколении. – Мне, действительно, нужно на работу. В преддверии праздника все в городе заняты, и я тоже.
— В таком случае, — он перевёл на меня свой спокойный уверенный взгляд, — предлагаю встретиться вечером. Коль уж вы сами дали мне право выбрать, что я хочу в качестве компенсации, тогда я выбираю ещё одну встречу с вами. Конечно, при более приятных обстоятельствах.
Увы, я никак не могла принять это предложение всерьёз.
— Хотите сказать, что желаете провести время с девушкой, которая обошлась с вами столь неприятным образом? – спросила с иронией. – Бросьте, айнор Барнас. Не думаю, что вам будет приятно моё общество. Поверьте, я далеко не самый лучший собеседник.
— И всё же, если вы действительно считаете себя виноватой и хотите искупить свою вину, то примете моё приглашение, — настойчиво проговорил он. Да и не выглядел теперь таким уж пострадавшим.
Но мне всё равно были непонятны его мотивы. Они казались слишком странными.
— И где бы вы хотели встретиться? – спросила, решив выслушать его предложение до конца.
— Здесь, — ответил он, чуть качнув головой. – На этом самом месте. Скажем… в восемь вечера. Погуляем по городу, вы расскажете мне, скольких несчастных успели покалечить, я искренне им посочувствую, потом отведу вас в ресторан к моему хорошему знакомому, где готовят лучших перепелов в столице. Мы приятно проведём время, пообщаемся, побеседуем, а потом я провожу вас домой.
Я скептично изогнула бровь, скрестила руки на груди и посмотрела на сидящего рядом мужчину с искренним изумлением. А ведь изначально он производил совсем другое впечатление и даже показался мне милым скромнягой. Ан нет.
— Обещаю вести себя прилично, — добавил он, состроив честный вид. – Да и не хотелось бы снова получить по многострадальной головушке. Кстати, айна, рука у вас тяжёлая, а уж коленом по лбу меня вообще ещё никто никогда не бил.
Подозреваю, что голова у него уже перестала болеть, потому он и начал вести себя смелее. Хотя таким он мне нравился куда больше. Не люблю наглых, но этот был скорее слишком самоуверен и грань не переступал. Он понимал, что я, скорее всего, откажусь, потому и вёл себя так, будто уже заранее получил отказ, по той же причине и давил на мою совесть.
— Вообще это не в моих правилах, — заметила, поднимаясь с лавочки и останавливаясь в паре шагов от своего пострадавшего спасителя. Он же следил за мной так внимательно, будто опасался, что я снова могу его ударить. – Но если вы считаете, что таким образом смогу искупить вину перед вами, то я согласна.
— Спасибо. – Мой новый знакомый улыбнулся, а синие искорки в его глазах вдруг сверкнули ярче.
И, наверное, я бы не придала этому значение, если бы не была следователем отдела по борьбе с магией. Ведь в одном из редких справочников, изученных мной ещё в академии, было указано, что распознать мага можно по подобным метаморфозам с радужкой. Вот только… я не чувствовала в нём силы. Никакой. Совсем. А своему чутью привыкла доверять всегда.
И тем не менее, решила ещё раз перепроверить.
— Мне пора, — сказала, поймав его взгляд. – Рада была познакомиться, айнор Барнас.
Я сама протянула ему ладонь для прощального рукопожатия. И пусть подобное являлось прерогативой мужчин, но мне требовался этот контакт, чтобы убедиться. Ведь именно через прикосновение я могла лучше почувствовать живущую в нём силу, скрыть которую ему бы никак не удалось.
Он посмотрел на меня с непониманием, но всё же решил ответить на этот странный неуместный жест. При знакомстве с девушкой подобное было вполне естественно, но при прощании – нет.
— Зовите меня Кэл, — сказал, легко сжимая мою руку. – И можно на «ты».
Пришлось задержать это рукопожатие, чтобы лучше сосредоточиться. Потому оно немного затянулось, и дабы мой новый знакомый не заподозрил неладное, я была вынуждена сделать вид, что он действительно интересен мне, как мужчина.
— Пусть будет так, Кэл, — отозвалась я, состроив милую улыбку. – Тогда и ты зови меня Эли.
Я уже была готова отнять руку, но он почему-то не отпускал и пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, что именно Кэл пытался там разглядеть, но выглядел он при этом задумчивым.
— Эли, — проговорил, словно перекатывая моё имя на языке. – В восемь я буду ждать тебя здесь.
— Я приду.
Только после этого он вернул свободу моей ладони и медленно кивнул. Но вот взгляд его остался странно сосредоточенным, будто он смотрел прямо в душу.
Когда-то в академии нам рассказывали, что некоторые маги могли увидеть все мысли человека. Могли влезть в сознание и перекроить его по-своему. Их называли менталистами и боялись едва ли не сильнее самых сильных архимагов. И я бы забила тревогу… если бы не была уверена, что в моём новом знакомом нет силы. Совсем. Ни капли. В этом я успела убедиться, пока Кэл держал меня за руку.
Да, этот молодой мужчина оказался обычным человеком, но что-то в нём всё равно не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заставляющая снова и снова мысленно возвращаться к его образу. Я размышляла об этом и когда мы распрощались, и когда добралась до здания департамента, и даже когда переодевалась в форму в раздевалке. Ведь искры в его глазах точно неспроста появились. Хотя, может, это какая-то особенность освещения или даже болезнь? Кто знает?
К счастью, с началом рабочего дня думать о странностях Кэла мне стало попросту некогда, ведь впереди ожидало общее собрание, на котором должен был присутствовать император. А тут уже не до глупых раздумий.
***
Кэл
— Ты сумасшедший!
Кэл в ответ на это заявление лишь вздохнул, снова дотронулся до гудящей головы, но всё равно не смог сдержать довольной улыбки. Правда, его собеседнику весело не было – он смотрел на друга таким взглядом, будто собирался взять розги и отходить ими этого бесстрашного идиота. И взял бы, если бы знал, что подобное поможет. Увы, перевоспитывать Кэла было попросту поздно.
— Олух! Ты хоть понимаешь, что тебе грозило?! – продолжил возмущаться Этари. — Ты ходил по лезвию и, мало того, собираешься продолжить это делать!
Кэл всё-таки убрал руку от головы и, сев на постели, окинул возмущённого и взволнованного друга усталым взглядом.
Вообще в этой комнатке, снятой ими далеко не в самой дорогой гостинице столицы, долговязый худой Эт смотрелся, как лишняя балка, забытая строителями. Его смуглая кожа отлично гармонировала с цветом стен, да и костюм бежевого оттенка прекрасно подходил под интерьер. Красить волосы перед приездом в Трилин Этари отказался наотрез, а когда Кэл попробовал его убедить, Эт просто сбрил свою кучерявую тёмную шевелюру. Так что теперь Этари оказался ещё и лысым, что вместе со всем остальных камуфляжем смотрелось просто смешно.
— Твоя идея – настоящая глупость, — продолжил причитать Этари.
— Моя идея даст нам шанс выйти из всего этого победителями, да ещё и с наименьшими потерями, — с умным видом ответил ему Кэл.
— Это понятно, но…
— Не «но», — спокойно оборвал его сидящий на кровати брюнет, с каким-то сомнением поглядывая на свою тёмную чёлку. – Это огромная удача, что сегодня всё получилось. Серьёзно, Этари. Я и надеяться не мог на такое везение.
— Ты себя слышишь?! Это не везение, а самоубийство. Стоит тебе проколоться в мелочи, и она сама лично тебя пристрелит. Выпустит пулю в лоб и даже глазом не моргнёт, — продолжал возмущаться Эт. – Пока ты выслеживал и ловил свою пташку, я собрал на неё информацию. И поверь, глупец, митора Элира Тьёри только с виду милая.
— Знаешь, эта милая девушка сегодня сама лично показала мне насколько она «милая». Тут без любых досье понятно, что она из себя представляет.
— И ты всё равно желаешь пойти на это? – Теперь Этари смотрел на него, как на душевнобольного. – Кэл, друг, подумай головой. Она выстрелит.
— Значит, придётся сделать так, чтобы не выстрелила, — невозмутимо ответил тот.
— Но узнала тебя…
— Это часть плана.
— Глупого плана, — устало покачал головой Эт. – Она не та, кто личное ставит выше долга.
— Я буду очень стараться, — ухмыльнулся Кэл и снова дёрнув себя за тёмную чёлку. – Неприятный цвет.
— Терпи уже, — съязвил Эт, искренне потешаясь над другом. – Мог бы, как и я, срезать волосы под корень.
— Мне бы это не помогло.
— Думаешь? – Этари изобразил искреннее удивление. – Хотя да, согласен. Но сейчас тебя и мать родная не узнала бы.
— Надеюсь, и не узнает.
На этом их разговор затих. Но не потому, что им оказалось больше нечего друг другу сказать, а именно из-за той темы, которую Эт нечаянно зацепил. Увы, он поздно понял, что ляпнул лишнее, но извиняться не стал. Да и не нужны были Кэлу его извинения.
Вскоре Этари ушёл, оставив друга приходить в себя после утренней встречи с бойкой миторой, а Кэл снова улёгся на подушку и уставился в окно, за которым всё так же ярко сияла Селима. Ему совсем не хотелось думать о матери, но теперь эти мысли сами полезли в голову. И хоть он уверенно убеждал друга, что ему давно всё равно, что его не трогает её предательство, да только сейчас, перед грядущей встречей, это оказалось слишком сложно.
Узнает ли она сына? Выдаст ли ищейкам императора? Позволит ли его убить, если поймают? Увы, на эти вопросы Кэл ответить не мог. Он прекрасно понимал, как рискует, появившись в столице. Осознавал, чем может обернуться провал его плана, но не собирался отступать. Ведь на кону стояли жизни магов – тех, кого ещё можно было спасти от страшной участи быть сожженными на костре.
Глава 2
К собранию сотрудники нашего департамента готовились, как к особенному событию. Сегодня все миторы и даже агенты щеголяли по коридорам в парадной форме. Да и нервничал каждый, ведь нас созывали по личному распоряжению его величества. И что-то мне подсказывает – причины у этого более чем веские.
К назначенному часу мы с коллегами заняли отведённые нам места в огромном зале Императорского Совета и теперь с нетерпением ожидали начала собрания. Удобных кресел хватило для всех, но сотрудникам ведомства по борьбе с магами повезло больше – мы все сидели во втором ряду. Первый же занимали руководители подразделений, главы отделов и, судя по их хмурым лицам, им уже было известно, о чём именно пойдёт речь.
Император появился ровно в полдень, будто специально ждал назначенного времени под дверью. Вместе с ним прибыли министр внутренней безопасности – митор Вилм Галирон, и наследник престола империи – кронпринц Олит. И, глядя на этого нескладного подростка, в чьих глазах сейчас отражалось только смятение, сложно было представить его на троне такой страны, как наша.
Его растерянность была мне понятна, ведь большую часть своей жизни его высочество провёл далеко от столицы и дворца. Он спокойно жил со своей матерью где-то на юге страны и только полгода назад, когда её величество Шамира скончалась, так и не подарив мужу наследников, император признал Олита законным сыном, и почти сразу женился на его матери.
Новую супругу правителя незамедлительно короновали, и сейчас, как я слышала, она была в положении. А это означало, что скоро у империи может появиться ещё один наследник или наследница.
Нашей нынешней императрице было сорок три года, и то, что она решилась на беременность, само по себе казалось настоящим подвигом. А ещё я слышала, что после своей коронации она больше ни разу не появилась перед придворными, не участвовала в развлечениях, и ходили слухи, что и вовсе уехала обратно на юг.
— Приветствую вас благородные миторы, — начал император, остановившись у высокой трибуны, расположенной на возвышении в самом центре зала.
— Служим империи! – слаженно ответила вся наша толпа.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить важный вопрос, касающийся предстоящего праздника и обеспечения безопасности горожан и придворных, — продолжил император.
Его голос звучал спокойно и уверенно. Говорил он в специальное устройство — эхотон, которое усиливало его голос в разы и доносило в каждый уголок зала.
— Благодаря слаженной работе наших ведомств, — продолжил правитель империи, — стало известно, что в день празднеств повстанцы движения «Свобода магии» собираются учинить масштабную диверсию. Увы, узнать, что конкретно входит в их планы, так и не удалось. Именно поэтому охрана города будет усилена, а каждый из вас должен быть готов исполнить свой долг перед империей. Более подробно о стратегии защиты вам расскажет митор Галирон.
Его величество отступил чуть в сторону, а его место на трибуне занял низкорослый коренастый мужчина в белоснежном кителе. Лично мне министр внутренней безопасности всегда напоминал то ли ястреба, то ли коршуна. Этакую опасную птицу, которая всё видит, обо всём знает и может в любой момент клюнуть тебя исподтишка.
Речь митора Галирона была долгой, нудной и, на мой взгляд, чрезмерно высокопарной. Стыдно признаться, но я его почти не слушала, прекрасно зная, что всё то же самое, но только куда короче и понятнее нам потом повторит наш непосредственный начальник – митор Хаски. И, наверное, нужно было хотя бы сделать вид, что внимаю речам министра, но сейчас куда сильнее меня интересовал сам император.
Вообще видеть его так близко мне ещё не доводилось ни разу. Вживую он выглядел совсем не так, как его изображали на плакатах или показывали по кайтивизору7[7]. Сейчас передо мной стоял довольно симпатичный, пусть и суровый мужчина в самом расцвете сил. Он оказался выше министра внутренней безопасности, а его светло-русые волосы были гладко зачёсаны назад и стянуты шнурком в короткий низкий хвост. Вместо привычного белого мундира, на нём красовался строгий серый костюм. Встреть я этого мужчину на улице, точно не узнала бы в нём императора. А вот корону – непременный атрибут власти, – наш правитель не надевал принципиально.
И тут он неожиданно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я же… позорно вздрогнула и поспешила сглотнуть образовавшийся в горле ком. Боги Семирии, да я бы многое отдала, чтобы никогда не видеть этого взгляда. Сильного, строгого, жёсткого. Взгляда, в котором отражалась такая власть, о которой не мог мечтать никто из ныне живущих. Но что поразило меня больше всего, так это цвет его глаз – ярко-зелёный, почти полностью повторяющий тот, что сегодня я видела у Кэла.
Конечно же его величество заметил, как я стушевалась – не мог не заметить. Потому, едва я покорно опустила голову, отвернулся, полностью утратив ко мне интерес. И правильнее всего было бы сосредоточиться на речи, произносимой высоким начальством, но я почему-то снова мыслями вернулась к утреннему знакомому, а в голове уже сама собой сложилась логическая цепочка.
Ведь схожесть в столь редком оттенке радужки точно говорила о родстве, причём, близком. Вот только, волосы Кэла имели тёмный оттенок, а значит, к аристократии он не имел отношения. И, наверное, это должно было меня успокоить, но… не успокоило. Совсем наоборот. Почему-то мне отчаянно захотелось посмотреть на императора поближе, чтобы узнать, а загораются ли в его глазах синие искорки?
Память тут же подкинула информацию, что на портретах император Олдар Ринорский изображался хоть и зеленоглазым, но там цвет его радужек был приглушён настолько, что казался нормальным. А это означало, что просматривать записи и портреты бессмысленно. Здесь нужна только личная встреча.
Вскоре собрание закончилось, все разошлись по своим отделам, чтобы обсудить со старшими миторами подробности работы на предстоящем празднике и получить задания. Мне же стало не до глупых размышлений о сходстве императора с каким-то простолюдином. Ведь ситуация оказалась не просто сложной, а по-настоящему опасной.
***
Традиционно в день Смерти магии на ритуальном костре, сооружаемом прямо на дворцовой площади, казнили самых опасных преступников-магов. Вообще, в наш век огнестрельного оружия эта традиция многим казалась варварской, но из года в год она продолжала неукоснительно соблюдаться.
— В действительности осуждённых убивают, как только загорается первый из двух кругов пламени, — добродушно пояснил митор Хаски, почему-то посмотрев именно на меня. – Снайперы. Стреляют с третьего этажа. Так что никто не мучает приговорённых. Пусть они и обладают проклятым магическим даром, но ведь всё равно живые.
Наш непосредственный руководитель прошёлся по кабинету и опустил своё тучное круглое тело в широкое рабочее кресло. Я всегда поражалась, как он при подобной комплекции умудряется ежедневно бегать между этажами департамента. Наш отдел располагался на третьем, а кабинет министра внутренней безопасности находился на первом, и туда митору Хаски приходилось спускаться очень часто.
Несмотря на высокую должность, он был добродушным и приветливым мужчиной. Год назад этот человек принял меня в своём отделе с распростёртыми объятиями, помог адаптироваться в столице, и вообще вёл себя со мной как добрый дядюшка.
— Есть все основания полагать, что в этом году казнь попробуют сорвать, — добавил начальник и тут же пояснил: — Маги из того самого повстанческого движения, о котором нам с вами известно уже давно.
Конечно, мы отлично знали о группке фанатиков, называющих себя «Свобода магии». Они принимали под своё крыло всех, в ком была искра магии, и кто не желал её тушить, как требовал того закон. Ведь для родившегося с даром в нашей стране существовала два пути: или добровольный отказ от живущей в нём силы, либо казнь. Но все они выбрали третий путь и устраивали диверсию за диверсией.
К примеру, в прошлом месяце в Бернете – северном городе, находящемся почти на границе с Кастильским княжеством, они сравняли с землёй городскую тюрьму, в которой держали магов, ожидающих приговора. Конечно, всех заключённых перед этим освободили, а уходя, и вовсе устроили самое настоящее представление. Этакое огненное шоу, развернувшееся прямо на улицах.
Тогда было много пострадавших. На поимку диверсантов направили огромные силы армии и полиции, но почти никого не задержали. На настоящий момент было известно, что они скрываются где-то в лесах на побережье Синейского моря, а своё поселение называют Зелёной крепостью.
— Нашим агентам удалось выяснить, что в этот раз диверсия обещает быть поистине масштабной, — добавил митор Хаски, устало потирая свой вспотевший лоб. – По распоряжению императора были усилены патрули, у всех прибывающих в столицу проверяют документы. Но, к сожалению, далеко не каждый полицейский может почувствовать магию. Именно поэтому его величество возлагает на наш отдел большие надежды. Ведь, как вы все прекрасно знаете, любую проблему лучше предотвратить, чем потом разбираться с её последствиями.
Мы с коллегами дружно кивнули, но перебивать начальника не стали. Ясное дело, что он сообщил нам ещё не всё.
— Разыскивать диверсантов в пределах столицы будут миторы из отдела городской полиции, — добавил он, откинувшись на спинку кресла. – Нам же с вами предстоит куда более тонкая работа. Учитывая тот факт, что в столицу обязательно явятся наиболее сильные представители сопротивления, важно вычислить и поймать именно их. Это наше задание на ближайшие дни. А ещё… — он вздохнул особенно тяжело, будто то, что собирался сказать дальше, ему совсем не нравилось. – Опять же, по традиции, на карательный костёр осуждённых поведём именно мы, как борцы и победители. То есть каждый из вас будет стоять в круге на площади.
Я сглотнула, всеми силами стараясь не показать, как скручивает всё внутри от одной лишь мысли, что придётся стать самым настоящим палачом. Увы, выбора не было. Приказы не обсуждались, а если это ещё и традиция, то тут вообще не стоило и надеяться на снисхождение начальства. А значит, придётся привычно стиснуть зубы и сделать то, что требует долг.
— Задачи ясны? – спросил начальник.
— Да, митор Хаски, — хором ответили мы, вытянувшись по струнке.
— Тогда, свободны, — махнул он рукой. – Составьте общий план действий, после принесёте мне на утверждение. Времени мало, а работы предстоит много. Преступайте немедленно.
***
Любимые наручные часы, когда-то подаренные мне отцом на окончание военной академии, показывали без пяти минут восемь, а Кэл до сих пор не появился. Хотя, наверно, глупо было ожидать от простолюдина пунктуальности. Это аристократы очень ценили время: и своё, и окружающих. А мы, миторы, вообще всегда приходим раньше, чтобы исключить саму возможность опоздания. Другие же люди, видимо, относились к подобным вещам куда проще.
— Привет, Эли, — прозвучало прямо за моей спиной.
А ведь я даже шагов не услышала, зато голос узнала сразу. А когда, обернувшись, увидела Кэла, просто не смогла не улыбнуться. Почему? Да просто он стоял от меня в нескольких шагах и крайне забавно прикрывался скромным букетиком полевых цветов, словно этот маленький веник мог защитить его от моего гнева. Но в целом картина получилась настолько умилительной, что от напряжения не осталось и следа.
— Зря ты так подкрадываешься, — заметила, шагнув к нему навстречу.
— Прости, это не специально, — отозвался он, протягивая мне скромный подарок из ромашек и ещё каких-то растений с красноватыми лепестками. – Просто привычка ходить тихо.
— Очень интересная привычка, — заметила, мысленно анализируя, где же он мог такой обзавестись.
Нет, многие агенты, да и разведчики умели передвигаться так, что их вообще невозможно было услышать, но этих людей специально обучали подобному мастерству. Для таких выкрутасов требовались долгие годы практики, а Кэл казался мне довольно молодым.
— Полезная, — хмыкнул он, учтиво подставляя мне локоть, чтобы могла за него зацепиться… словно леди. – Ну что, пойдём гулять?
Я не стала отказываться. Просто положила ладонь на его предплечье и благодарно кивнула, принимая эту игру в аристократов. Хоть по рождению я и была аристократкой, но наш род слишком давно обеднел, долгое время находился в опале и потому ещё до моего рождения титул перестал иметь для родителей какое-то значение. Ну а Кэл с его сутулостью и тёмной шевелюрой на аристократа и вовсе никак не походил.
— Куда направимся? – спросила, поглядывая на часы.
Не то чтобы мне настолько не нравился новый знакомый, но у меня имелось множество куда более интересных дел, чем глупое шатание по улицам с малознакомым мужчиной.
— Я очень давно не был в столице. Так что не отказался бы посмотреть, как изменились за это время знакомые места, — чуть смущённо проговорил Кэл, но тут же обворожительно улыбнулся и добавил: — Если конечно ты не против?
Я не стала возражать, ведь до сих пор чувствовала свою вину за утренний инцидент.
Мы прошлись по одной из главных улиц, побродили по набережной реки Серины, протекающей через всю столицу, даже добрались до дворцовой площади, и только там всё же присели на небольшую скамейку у одного из фонтанов. Пока мы гуляли, Кэл старательно делал вид, что он милый парень, оказывал мне всяческие знаки внимания, да и вообще вёл себя так, словно он прилежный ученик лицея для благородных лордов.
И всё бы хорошо, да только этот образ настолько не соответствовал его натуре, что я просто не могла этого не заметить. Мне почему-то захотелось, чтобы он уже перестал строить из себя кого-то, кем не является и показал истинное лицо. К тому же, выбранная маска ему совершенно не подходила и, то и дело, норовила слететь.