Чтец книг Артём Стешенко
Коннор Магнусон вступает в схватку с самой смертью. Бродяга без гроша в кармане, последние восемь лет Коннор жил один в проклятом лесу, кишащем монстрами, пожирающими людей заживо. Ему, всеми забытому и отвергнутому, больше некуда идти, и каждую ночь он смотрит в глаза смерти, обнажив свой меч, чтобы схлестнуться с ней. Ведь лес уже давным-давно вытравил из него всякий страх. И все же это не до ко…
«Теперь, когда улеглась мгновенная шумиха около имени Рошфора и он забыт своими поклонниками, – увы, судьба всех журналистов! – пора сказать несколько слов об этой изумительной личности, рассказать об его непримиримости, об его гражданском мужестве и, наконец, даже об его падении. Мой труд будет компилятивным, но, во всяком случае, я буду говорить не о Рошфоре, судьба и жизнь которого еще не опред…
Коннор Магнусон вступает в схватку с самой смертью. Бродяга без гроша в кармане, последние восемь лет Коннор жил один в проклятом лесу, кишащем монстрами, пожирающими людей заживо. Ему, всеми забытому и отвергнутому, больше некуда идти, и каждую ночь он смотрит в глаза смерти, обнажив свой меч, чтобы схлестнуться с ней. Ведь лес уже давным-давно вытравил из него всякий страх. И все же это не до ко…
«Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человеческого рода, равными покойным подьячим или по крайней мере муромским разбойникам?..»
«Отец мой был известный в свое время следователь. Ему поручали много важных дел, и потому он часто отлучался от семейства, а дома оставались мать, я и прислуга. Матушка моя тогда была еще очень молода, а я – маленький мальчик. При том случае, о котором я теперь хочу рассказать, мне было всего только пять лет…»
«Я смешной человек. Они меня называют теперь сумасшедшим. Это было бы повышение в чине, если б я всё еще не оставался для них таким же смешным, как и прежде. Но теперь уж я не сержусь, теперь они все мне милы, и даже когда они смеются надо мной – и тогда чем-то даже особенно милы. Я бы сам смеялся с ними, – не то что над собой, а их любя, если б мне не было так грустно, на них глядя. Грустно потом…
Историк Сергей Холодов десятилетиями изучает криминальный мир нашей страны. В его новой книге – истории самых резонансных преступлений последних ста лет. Тут и бытовые убийства, и художества объединенных преступных группировок, и одиссеи печально знаменитых маньяков, серийных убийств и каннибалов, военных преступников. Таких, как Мишка Япончик, Культяпый, новочебоксарский каннибал Николаев, бандит…